Русская православная Церковь г. Дортмунда

Приход Св. Троицы Московского Патриархата

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Основатель прихода прот. Леонид Цыпин

o. Leonid

15.12.1945 - 30.10.2010

Календарь

Советуем почитать

Патриархи смутных времён

      Святейший патриарх Иов Сегодня внутри Церкви, а особенно вокруг нее, необычайно активизировались те силы, которые стараются навязать Церкви мнение...

Покров Божией Матери

Всех вас поздравляю с воскресным днем и с Престольным праздником, малой Пасхой, которая совершается у нас сегодня! И желаю, чтобы Покров...

Открытие Киево-Печерской Лавры: как это …

"– Для верующего человека вся жизнь – настоящее чудо. И то, что мы с вами сейчас трудимся в Церкви, –...

Неделя 18-я по Пятидесятнице. Преставлен…

Память преподобного Сергия празднуется несколько раз в году. В этот раз день памяти выпал на воскресенье и поэтому отмечаем мы...

Легко ли открыть Святую Русь?

Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Аминь.По словам священника Павла Флоренского, легче открыть Америку еще один раз, чем...

Преподобная Досифея, затворница Киевская

    25 сентября / 8 октября Преподобная Досифея, затворница Киевская Прп. Досифея[1] родилась в 1721 г. в Рязани в дворянской семье. Начальное образование...

ПРАЗДНИК: Воздвижение Честнаго Креста Го…

Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия (1Кор. 1, 18). После сошествия Святаго...

Возвращение Мартохи

  Рассказ Сергей Герук Баба Мартоха переехала к детям в Киев на жительство. Перед отъездом из родного села плакала несколько дней, ходила на кладбище,...

Преподобный Иона Киевский — мученик посл…

  Зачем существуют такие праздники, как обретение и перенесение мощей, почему столько внимания уделяется мертвым телам святых и как преподобные становятся...

Образ Креста — это объятия Бога, Который…

  О празднике Крестовоздвижения: как сочетаются радость и крест — орудие жестокой казни, поясняет протоиерей Иоанн Тронько. Когда страшно по-настоящему В своё время...

В память почившего арх. Феофана

Проповедь митрополита Истринского Арсения, первого викария Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, в память почившего арх. Феофана. 14.09.2017, Берлин.   http://pravoslavieberlin.blogspot.de/2017/09/14092017.html

Епископ Звенигородский Антоний провел з…

15 сентября епископ Звенигородский Антоний, временно управляющий Берлинско-Германской епархией, возглавил в г. Берлине заседание Епархиального совета. Перед началом заседание члены...

«Держи детей ближе к Церкви и к добру»

Вечная память!  Душа его во благих водворится и память его в род и род!    Вчера, 7 сентября, в возрасте 98 лет,...

8 сентября. Сретение Владимирской иконы …

Заступничество Пресвятой Богородицы. Летом 1395 года совершилось событие, оставившее глубочайший след в духовной и исторической жизни русского народа, ставшее вечным...

Слово после молебна 2017.09.03 Притча …

(Мф. 21, 33-42.) О чем было сегодняшнее Евангелие? Если коротко, о том, что люди могут иметь злую волю сознательно. Могут...

О долге и прощении

(Мф. 18, 33-35.) Евангельское чтение, которое мы слышали сегодня, было о долгах и прощении. Кто должен? И насколько должен? И почему...

Толкование Священного Писания Нового Зав…

Лит. - . Мф., 87 зач., XXI, 33-42. Толкование на Евангелие. Выслушайте другую притчу. Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник,...

Толкование Евангелия на каждый день года…

Мф., 87 зач., 21, 33– 42 Сказал Господь такую притчу: был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал...

Попытка христианского прочтения «Сказки …

Епископ Григорий (Кация) Епископ Цалкинский Григорий (Кация) родился в 1972 г. в Сухуми, в Саратове закончил сначала школу, а затем и...

Феодосий Печерский

Прп. Феодосий Печерский. Память 27 августа - перенесение мощей в 1091 году. Родился в Василеве (ныне город Васильков под Киевом) и...

Успение Божией Матери

  Всех вас, собравшихся ради Пресвятой Богородицы в этом храме, поздравляю с днем Ее Успения! – Не смерти, а Успения...

Среда 23 августа. Собор новомучеников и …

  Есть святые всемирно известные и прославленные Церковью, а есть не очень известные и ещё не прославленные, или чтимые местно....

Крымская епархия предупреждает: осторожн…

Кощунство и введение в заблуждение: «Хор монахов», который едет с рок-концертами в Крым, не имеет отношения к Церкви Концерты «хора монахов»,...

О долге и жертве

 Слово после благодарственного молебна 2017.08.20_ Скажем еще раз о долгах. Когда мы должны что-то материальное, нам это чувство знакомо, понятно. Когда...

Патриарх Сергий не дал безбожной власти…

  В этом году в январе отмечалось 150-летие со дня рождения Патриарха Сергия. 14 августа в Неделю 10-ю по Пятидесятнице,...

Слово в праздник Происхождения честных д…

Не нужно искать никакого старца: положи себя мысленно в гроб, и ты узнаешь, что тебе надо делать https://pravoslavie.ru/1478.html Архимандрит Алипий...

Как развить в себе настойчивость, если е…

Святитель Василий Кинешемский Из духовного наследия епископа-исповедника Василия Кинешемского (1876–1945) сохранились проповеди, но в наибольшей полноте – «Беседы на Евангелие от...

Взыщите прежде Царствия Божия...

Мы сегодня слышали особое Евангельское чтение, которое указывает правильные соотношения, перспективы и разумные целеположения в жизни человека: «Взыщите прежде...

Ключ в кармашке платья

"Мне двадцать три. Старшему из моих учеников шестнадцать. Я его боюсь. Я боюсь их всех..." Светлана Комарова уже много лет живет...

Его принципом было не делать того, что н…

На 58-м году жизни скончался Александр Столяров – православный христианин, замечательный российский и украинский режиссер и писатель, руководитель и вдохновитель...

Журнал "Надежда"

 

Номер 7

 
Слово пастыря - ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! - ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ! 1

Протоиерей Георгий Бенигсен

Наверное, это приветствие относится ко дням, непосредственно следовавшим за событием Воскресения Иисуса Христа. Как теперь при встрече мы обмениваемся сведениями о событиях чрезвычайной важности, так и тогда могли встретиться на улицах Иерусалима два человека. И первый сообщает другому новость, которую он только что узнал: "Христос воскрес!" А второй, уже ранее слышавший об этом, отвечает: "Воистину воскрес!" Постепенно этот столь человечный обмен информацией, как сказали бы мы сегодня, превращается в победную весть, в свидетельство веры, за которую можно было отдать и жизнь. Весть эта уходит в катакомбы христианского мученичества. Ранее передаваемая шепотом, она начинает греметь победным гимном под сводом христианских храмов. Этой вестью и трехкратным лобызанием приветствуют христиане друг друга от светлой Пасхальной Ночи до дня Вознесения. Этой вестью преподобный Серафим Саровский выражает свое учение о человеке, свою христианскую антропологию, приветствуя каждого встречного в любое время года словами: "Христос воскресе, радость моя!" Ибо в Воскресшем Христе каждый человек становится радостью.

Пасхальное приветствие из уст верующего христианина обладает особенной силой. Рассказывают об антирелигиозном диспуте, имевшем место у нас на родине в ранние послереволюционные годы. Ученый атеист с предельной убедительностью отрицал Бога и Христа. Слушатели заметно колебались. А после лектора на трибуну взошел старый священник и попросил слова. Повернувшись к слушателям, с верой и огнем воскликнул он: "Братья и сестры - Христос Воскресе!" И в ответ ему прогремело единогласное: "Воистину Воскресе!"

Велика радость Воскресения. Но достигается она путем крестным: "се бо приидекрестом радость всему миру". И через Крестную Свою Жертву Христос примирил Бога с человечеством, вернул человеку радостную возможность победы над грехом и смертью.

Для этого Христос стал человеком. Смирил Себя не только до смерти, смерти же крестной, как говорит апостол Павел, но смирил Себя и до рождения Младенцем, Ребенком, Человеком. С этого начинается Крестный Путь, ибо на Вифлеемской пещере не только отражался свет рождественской звезды, но легла на нее и тень Креста. Всесильный Бог лежал на коленях Своей Матери. Как сказал кто-то: в первый раз человек, в лице Девы Марии, смотрел на небо вниз! Как сказано в Литургии Василия Великого, которую совершали мы в течение Великого Поста, "человеком грех вошел в мир, а грехом - смерть" (ср. Рим. 5:12). Грех рождается в сердце, в душе, в сознании. Но "проводником" греха служит плоть, тело. По природе наше тело бессмертно, но человек, через выбор греха, подверг его смерти и тлению, лишил его бессмертия. Христос, Второе Лицо Святой Троицы, принял на Себя от Девы Марии это наше тело. Больше того, Он принял на Себя всечеловеческое бремя греха и богоотреченности, принял в такой степени, в таком буквальном смысле, что на Кресте эта туча наших грехов погрузила Его, Сына Божьего, в трагическую бездну богооставленности: Боже мой, Боже мой, почему Ты меня оставил? (ср. Мк. 15:34).

Но здесь и совершилась Тайна нашего спасения: Агнец Божий, приведенный на заклание, принял на Себя, взял на себя грехи мира. Прошел через долину смерти. Разрушил силу Ада. Воскрес в человеческой Своей плоти, вознеся ее и нас "в первое достоинство", "одесную Бога и Отца". Так не только наш дух, но и плоть наша обрели великий дар Воскресения, который обещан и дарован всем, верующим в Христа Сына Божьего. "Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века".

"Христос воскресе, радость моя", говорил преподобный Серафим каждому человеку, праведному, грешному, верующему, неверующему, доброму, злому, другу, врагу. "Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга объимем. Скажем: Братья! и ненавидящим нас простим вся воскресением", поет Церковь в эти светлейшие дни. Вот где Христов ключ к тайне человеческих отношений, к тайне братолюбия, мира, всепрощения. Христос воскрес для всех. Для всех он открыл врата Своего Царствия. Всех Он призвал трудиться на общее дело: дело воскресения из мертвых. Потому слово литургия и значит по-греческиобщее дело, так как через нее пролегает путь к этой общей цели, общему Воскресению.

После вочеловечения Христова и Его Воскресения человечности был возвращен данный человеку при сотворении залог божественности. Наподобие древних римлян, мы склонны следовать их любимому выражению: "ошибаться - человечно" и смотреть на все человечное снисходительно и даже презрительно. Этому нет места в христианстве. В христианстве, после вочеловечения Христа, в свете Его Богочеловечества, все что подлинно человечное несет в себе залогбожественности. Радостная это истина. И в ней - то, о чем свидетельствует наш любимый святой Преподобный Серафим Саровский: в Христе вочеловечшемся и воскресшем каждый человек радость, ибо для каждого, каждого человека Христос вочеловечился и воскрес.

 

Христос Воскресе!

Воистину Воскресе!

 


1. Протоиерей Георгий Бенигсен "Не хлебом единым", Братство Святителя Тихона, Москва-Клин, 1997

Новости - НЫНЕ ВСЯ ИСПОЛНИШАСЯ СВЕТА: 

НЕБО И ЗЕМЛЯ И ПРЕИСПОДНЯЯ... 1

 

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Христос воскресе!

Чадца Божии! От избытка неземной радости приветствую и я вас, опаляя силой Божественных слов: "Христос воскресе!"

Благодатный огонь этой спасительной вести, вновь ярким пламенем вспыхнув над Гробом Господним, потек по миру. И Церковь Божия, преисполнившись светом этого огня, дарует его нам: "Христос воскресе!"

Возлюбленные о Христе братия и сестры, други мои! Вы, конечно, замечали сами, что среди многих великих и радостных наших христианских праздников особой торжественностью, особой радостью выделяется праздник Светлого Христова Воскресения - праздников праздник и торжество из торжеств!

Нет в нашей Православной Церкви службы более величественной, более проникновенной, чем пасхальная утреня. И потому так стремятся все верующие в храм Божий в пасхальную ночь.

Пасхальное богослужение воистину подобно великолепнейшему пиру, который Господь приготовил всем притекающим под благодатную сень Его Дома.

Вдумайтесь в содержание "Огласительного слова" святителя Иоанна Златоуста! С отеческой лаской и радушием приемлет Господь тех, кто возлюбил Его всем своим существом. "Блажен, кто от первого часа делал есть", - это те, кто от юности своей идут неукоснительно по Его Божественным стопам.

Но не отвергает и тех, кто, преодолев в своей душе сомнения, приблизился к Богу только в зрелом и даже преклонном возрасте. "Да не устрашатся они своего замедления, Господь с любовью приемлет последнего, так же, как и первого,- и дела приемлет и намерения целует".

Несомненно, все вы, кто был в храме в пасхальную ночь, испытали необыкновенный восторг... Души наши ликовали, преисполненные чувством благодарности к нашему Господу Спасителю, за дарованную Им всем нам вечную жизнь. Ведь Воскресший Христос возвел род людской от земли к Небу, придал существованию человека возвышенный и благородный смысл.

Душа человека жаждет вечной счастливой жизни. Ищет ее... И потому к светлой заутрени так стремятся люди в храм Божий. И не только верующие, но и те, кто своим сознанием далек от христианской религии.

Идут они сюда не просто посмотреть на торжественность христианской службы. Их душа, данная Богом каждому человеку при его рождении, тянется к свету незаходимого Солнца Правды, стремится к истине.

А верующие люди в эту святую ночь с особой силой ощущают преизобильно излившуюся светлую радость Воскресения Христова.

И неудивительно. Воскресение Христа - это основа нашей веры, это нерушимая опора в нашей земной жизни.

Своим Воскресением Христос дал людям постигнуть истинность Своего Божества, истинность Своего высокого учения, спасительность Своей смерти.

Воскресение Христа - это завершение Его жизненного подвига. Иного конца не могло быть. Ибо это прямое следствие нравственного смысла Христовой жизни.

Если бы Христос не воскрес,- говорит апостол Павел,- то напрасна и проповедь наша, тщетна и вера наша. Но Христос воскрес и совоскресил с Собою все человечество!

Спаситель принес на землю людям совершенную радость. И потому в пасхальную ночь мы слышим в церкви песнопение и сами принимаем участие в этом пении: "Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небеси, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити".

О даровании людям этой великой радости Он просил Своего Небесного Отца в молитве перед крестными страданиями: "Освяти их истиною Твоею... чтобы они имели в себе радость Мою совершенную" (Ин. 17; 13 17).

И вот, с Воскресением Христа человеку открылся новый мир святости, истины блаженства.

При Своей земной жизни Спаситель произносил неоднократно драгоценные для верующей души слова: "Я живу, и вы будете жить" (Ин. 14,19), "Мир Мой даю вам" (Ин. 14, 27), "Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна" (Ин 15, 11).

Новая жизнь открылась для человека. Ему дана возможность умереть для греха, чтобы воскреснуть со Христом и с Ним жить.

Апостол Павел в Послании к римлянам говорит: "Если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения... Если мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним".

"Пасха, двери райские нам отверзающая",- поем мы в Пасхальном каноне.

Не бывает, дорогие мои, радости светлее, чем наша пасхальная радость. Ибо мы радуемся тому, что в Воскресении открылась наша вечная жизнь.

Наша радость пасхальная - это радость о преображении (изменении) всей нашей жизни в жизнь нетленную. В стремлении нашем к неумирающему добру, к нетленной красоте.

Мы празднуем ныне совершение величайшего таинства - Воскресения Христова, победу Жизнодавца над смертью! Наш Спаситель восторжествовал над злом и тьмою. И потому так ликующе-радостно пасхальное богослужение нашей Православной Церкви.

Верующие ожидали этой торжественной службы, готовя себя к ней в долгие недели святой четыредесятницы. И естественно, что теперь неизъяснимой радостью наполнены их сердца.

Глубочайший смысл Воскресения Христова в вечной жизни, которую Он даровал всем Своим последователям. И вот уже почти 2000 лет Его последователи неколебимо верят не только в то, что Христос воскрес, но и в свое грядущее воскресение для вечной жизни.

Во время Своей земной жизни Христос Спаситель много раз говорил о Себе как носителе жизни и воскресения. Но тогда эти слова Божественного Учителя были непонятны не только народу, слушавшему Его, но и Его ученикам и апостолам.

Смысл этих слов стал понятен только после Воскресения Христа. Только тогда и апостолы, и ученики Его поняли, что Он действительно Владыка жизни и Победитель смерти. И пошли они с проповедью по всему миру.

Мы, возлюбленные, в эти дни радостно приветствуем друг друга, произнося: "Христос воскресе!" - и будем так приветствовать в течение 40-ка дней, до дня Вознесения Господня.

Всего два слова! Но это дивные слова, выражающие неколебимую веру в отраднейшую для сердца человеческого истину о нашем бессмертии. Христос есть Жизнь!

Он много раз говорил о Себе именно как о носителе жизни и воскресения. Как источнике жизни вечной, нескончаемой для тех, кто будет верить в Него.

Христос воскрес! - и да возрадуется душа наша о Господе.

Христос воскрес! - и исчезает страх перед смертью. Христос воскрес! - и наши сердца наполняются радостной верой, что вслед на Ним воскреснем и мы.

Праздновать Пасху - это значит всем сердцем познать силу и величие Воскресения Христова.

Праздновать Пасху - это значит стать новым человеком.

Праздновать Пасху - это значит всем сердцем и помышлением благодарить и прославлять Бога за неизреченный дар Его - дар воскресения и любви.

И мы с вами в эти дни ликуем и радостно празднуем, восхваляя и прославляя подвиг победы Божественной любви.

Христос воскрес!!!

Распахнем же сердца наши навстречу страдавшему и умершему и воскресшему нас ради. И Он войдет, и наполнит Собой и Светом Своим жизнь нашу, преобразив наши души.

А мы, в ответ на это, с любовию устремимся за Ним по нашему крестному пути, ибо в конце его несомненно сияет и наше воскресение в жизнь вечную.

Праздновать Пасху - это значит стать новым человеком.

Вот этого спасительного состояния наших душ, возлюбленные, я от всего сердца всем нам желаю!

                                                                                                                                                                            1993 г.


1. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) "Проповеди", т.1, изд Псково-Печерского монастыря, 1994 г., стр.114-119 

Слово пастыря - ЧАЮ ВОСКРЕСЕНИЯ МЕРТВЫХ... 1

 

Священник Петер Планк

Всякий раз, когда мы видим умершего человека лежащим в гробу и осознаем нашу собственную бренность, нам кажется, что мир рушится, что все вокруг лишается смысла: какую роль играет тогда, кто мы такие и что делаем, вернее, кем мы были и что сделали? Какая тогда, в конце концов, разница, жили ли мы вообще когда-нибудь?

Есть люди, которые стремятся оставить что-нибудь после себя - какое-нибудь дело, которое должно о них напоминать. Мой вопрос: напоминать - кому? Тем, кто сам умрет, точно так же, как умерли и они; тем, с кем вместе умрут и их воспоминания? Другие хотят непременно оставить потомство. Они вполне серьезно считают, что сами продолжат жить в нем, забывая, что их дети и внуки - это самостоятельные личности, живущие своей собственной жизнью и умирающие своей собственной смертью независимо от их предков. Люди, которые так думают, напоминают мне одну маленькую девочку, о которой мне недавно рассказывали. Эта девочка слышала про стерилизованную кошку, хотела узнать, что это значит, и, услышав, что у этой кошки никогда не будет котят, заявила: "Тогда жизнь этого животного совершенно бессмысленна!"

Разумеется, есть люди, и их не так мало, которые верят в реальную жизнь после смерти. Смерть для них - это своего рода освобождение от телесного, от материального. Остается, считают они, душа или дух. Но, как ни странно, часто именно для людей с подобными взглядами нет ничего важнее их тела, их физического здоровья и благополучия, так что они прибегают ко всем дозволенным и недозволенным, допустимым и недопустимым средствам, лишь бы поддержать, лишь бы продлить свое существование во плоти. В любом случае, похоже, что существованию после смерти в виде чистого духа или души почти никто особенно не радуется. В одном, правда, следует отдать этим людям должное: они верно чувствуют, что физическое начало свойственно человеку, что без него человеку недостает чего-то существенного.

Возможно, именно это и обеспечивает в последнее время невероятный успех группировкам, верящим в переселение душ. Подобно тому, как вспыхивает эпидемия чумы, распространилось у нас это древнее восточно-азиатское суеверие и получает все больше и больше приверженцев. Очень уж привлекательной представляется точка зрения, что после смерти родишься в другом теле и сможешь еще раз начать все заново. И что дела у тебя, возможно, пойдут лучше, и сумеешь добиться большего, чем в тот раз. А если нет, то в следующие разы, при дальнейших попытках... Я уже слышал такое от людей, считавших себя христианами, причем "хорошими". Замечу в скобках: христиане, которые самих себя считают "хорошими", мне не нравятся. По моему опыту, им не хватает, как минимум, должной самооценки, если не чего-то большего. Но, в независимости от этого: на мое возражение, что я, как ни силюсь, не могу вспомнить, чтоб жил когда-нибудь прежде, меня заверяли, что есть пути и средства вернуть мне эти воспоминания. Я уверен, что попался бы на удочку к дьяволу, к бесам, что поддался бы на их обман, прими я такое предложение. Нет, это - не "здравое учение", о котором говорит Священное Писание, но вводящее в соблазн пустозвонство, услада для слуха, от которой Писание так настойчиво предостерегает (2 Тим. 4, 3-4). Мой, надеюсь, еще более-менее здравый человеческий рассудок говорит мне: кем бы ни был тот, кто жил прежде, это был не я, в противном случае я знал бы об этом. Ибо, если выразиться чуть более философски: непрерывность самосознания есть предпосылка всякой тождественности бытия.

Здравое учение - это евангельская истина. Мы проповедуем Евангелие и не отступим от него. Оно гласит: каждый человек вызывается Богом из небытия в бытие и проживает на этой земле одну-единственную жизнь, живет в таких условиях и так долго, как это угодно Богу. После его смерти его дух, его душа, бессмертное ядро его личности поначалу продолжает жить без тела. Как конкретно это будет выглядеть, мы не знаем. Выглядеть это может по-разному - в соответствии с тем, как тот или иной человек использовал свою земную жизнь, поступал ли он преимущественно в согласии с волей Божией или вопреки ей. Во всяком случае, мы испрашиваем для каждого усопшего верующего "места светла, места злачна, места покойна" на этот период. Как бы долго он ни длился, он так же быстротечен, как и земная жизнь, которую мы сейчас проживаем.

А затем наступит последний из земных дней, день великого Суда, в который мы снова сделаемся "целыми" людьми, с телом и душой. Мы будем такими же, каковы мы теперь, и все же совершенно другими, новыми - точно так же, как и небо, и земля, и все творение останутся самими собой и в то же время совершенно обновятся. Тот, кто будет тогда осужден, будет осужден навеки как "целый" человек, с душою и телом (Ин. 5, 28-29). Остальные же войдут "целыми" людьми, с душою и телом, в новый мир Божий и узрят то, чего не видело ничье око, услышат то, чего не слышало ни одно ухо, будут жить в вечной радости, которой не описать никакими человеческими словами (1 Кор. 2,9).

Что же означает тогда пасхальная весть, весть о воскресении Распятого, которое мы сегодня празднуем? Она говорит нам, что этот новый мир, новое небо, новая земля, новый человек предназначены не для отдаленного будущего. Новое духовно-физическое человечество уже начало существовать. Сам Господь, вочеловечившийся и распятый Сын Божий - первенец (1 Кор. 15, 20) этого человечества. Он уже воскрес, и многие, а среди них, будем надеяться, и мы с вами, последуют за Ним в эту новую жизнь. Умерший на кресте не стал подыскивать Себе новое тело, чтоб продолжить Свою жизнь в нем, но облекся вновь в Свое старое, первое и единственное тело и преобразил его. Об этом говорит нам известие о пустом гробе. Наступит день, когда и твой гроб опустеет; наступит день, когда и ты воскреснешь для новой, вечной жизни. Станем же радоваться и ликовать, ибо у нашей жизни есть смысл, есть вечное ясное будущее.

Ибо Христос воскрес, воистину воскрес!

                                                                                       Пасха Христова, Вюрцбург, 1999


1.Перевод с немецкого С. Хоробрых 

Архимандрит Софроний (Cахаров)

Бытие нашего мира приближается к моменту, когда все "мы изменимся, в мгновение ока"; когда "воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают", когда "колеблемое преложится в неколеблемое" (ср. I Кор. 15:51-52; II Петра 3,12; Евр. 12:26-28; Откр. 21,1). Человеку будет дано пребывание в Божественной неколеблемости, вечно предельно динамичной. И это есть воистину "вечный покой".

Из книги архимандрита Софрония "Видеть Бога как Он есть"

Во свете Твоем - узрим свет! - СВЕТИСЯ, СВЕТИЯ, НОВЫЙ ИЕРУСАЛИМЕ!

 

Татьяна Равдоникас

 


Автор этого повествования - студентка из С.-Петербурга, посетившая в 1989-1992 г.г. Святую Землю. Ей пришлось скитаться на чужбине, тяжело работать, пережить ракетный обстрел... Но зато она сподобилась видеть чудо схождения Благодатного огня.

 

 


Пасха 1991г.

 

Была у Благодатного огня у Гроба Господня во святом граде Иерусалиме в лето от Рождества Христова 1991, накануне Пасхи. Трудно понять что-либо, описать словами невозможно. Разум мой не в силах объяснить, что произошло.

Долго стояли и ожидали. Кто-то молился, кто-то смеялся, кто-то жевал. У каждого наготове пучки свечей. Народом был заполнен весь храм, и пещеры, и стены, и карнизы. Я пришла за несколько часов до службы, но к Кувуклии уже не пробиться было. Так и сидела в пещере, где чудотворная икона. Там было почти пусто, если не считать молящихся, которые приходили и уходили. Народ разный - все языки, какие создал Бог, разослав их от Вавилона. Пришла матушка русская, увидела меня, дала хлеба. И я немножко поела. Время от времени я выходила посмотреть, не начался ли Огонь. Толпа визжала, свистела, хлопала, как на стадионе. Хлеба и зрелищ. Бесноватая женщина срывала платки со старушек. Я очень испугалась и залезла опять в свое укрытие. Пришла греческая паломница со складным стульчиком, разложила его возле иконы чудотворной, села, включила фонарик и наставила его на лик прямо. Чтобы лучше видеть, закрыты глаза или открыты. Приходили еще люди, и все смотрели туда. Говорили, что если глаза Богородица откроет, то прямо в рай попадешь.

А толпа звучала, как будто бой барабанов. Время шло и не шло. Я вылезла наружу и ждала теперь в толпе, в храме. Шныряли вездесущие арабские мальчишки. Где-то впереди свистели и улюлюкали. Вот, гиканье усилилось, превратилось в рев, и дальше как во сне - все вскинули свечи свои в ожидании, все были уже не здесь, все - в огне, все - там, впереди. Вот рванулись и побежали какие-то люди. Впереди что-то вспыхнуло, побежал человек с огнем. Все прикладывали к нему свои свечи, но он бежал очень быстро. Вдруг у меня подкосились ноги, задрожали руки и сердце. Храм был уже весь в огненных языках - и это освещение, и черный дым вверх, и колебание воздуха, и всеобщее потрясение... Я только смотрела на свой огонь, и даже не пыталась его понять, что происходит. Кто-то сказал мне - клади руку в огонь! Я положила, и лицо, и потом другую руку. Я повиновалась, как дитя, не имея ни силы, ни понятия о происходящем, ни слов восхищения. Матушка несла огонь в стеклянной лампе. Один араб положил свой огонь в медную лампу. Огонь уже бежал по Иерусалиму во все церкви, во весь мир. Когда-то его несли и в Россию.

 


Пасха 1992 г.

 

Легко вспоминать. Но трудно сделать, чтобы кто-то сердцем увидел твое воспоминание. Глупо, получив светильник, прятать его от всех. Страшно и талант закапывать в землю. Освяти, Господи, Сам писание сие, и устрой его на пользу ко спасению стада Твоего малого - какими хочешь путями. Прости меня, Господи. Прости и ты, читатель, мою неученость и помолись за меня.

За схождением Благодатного огня с трепетом следит весь спасающийся мир, потому что существует предание, что в год, когда он не сойдет, воцарится в Иерусалиме Антихрист. Почти все собравшиеся в этот день у Гроба Господня погибнут мученически. Как свидетель, я готова подтвердить ощущение реальности этого: состояние готовности к смерти во время ожидания Огня, и состояние богооставленности - хуже ощущения не бывает. Но тем и радостнее ликование о сошедшей Огнем нетварным на нас милости Божией! Хотя не знаю, что переживают другие люди, открываю только свой опыт.

Слава Богу, и в этот раз я сподобилась чуда. Попала к самой Кувуклии с Живоносным Гробом Господним - куда и хотела, и куда в прошлом году не добралась. Духу не хватило. Так вот теперь и стояла, как дерзнула - ни дать, ни взять, за краешек риз светлых ослепительных зацепилась. Вот он - угол Кувуклии, вход, богато убранный десятками лампад. И расстояние приличное. Напротив входа было бы просто страшно стоять. Но некоторые арабы карабкались прямо по стенам Кувуклии. Что там! -На крышу забирались, взметая пыли вековые в уже появившихся солнечных лучах. А в голове один канон: "Да не опален буду!"

Сперва мне досталось стоять среди многих паломников в отнюдь не просторном дворе перед храмом Воскресения. Тискались, выжидали и какими-то утычками перебирались по направлению к закрытым вратам. Дело в том, что храм выстроен на земле, уже на протяжении многих поколений принадлежащей мусульманской семье. В этой семье и ключи от врат хранятся по праву собственности. А чтобы воздать сему должное, установили традицию их отпирания в Великую субботу. Впереди шествует турецкая стража в бордовых фесках и, стуча тяжелыми тростями в глухие каменные плиты, расчищает путь. За ними идет араб в смокинге и торжественно несет ключ, коим замок и отпирается при всеобщем трепете.

Тем не менее ждать, что вот и ты сейчас подплывешь к воротам - тщетно. Тут бы хоть пробраться к двухрядному барьеру с полицейской охраной! И это кажется абсолютно невероятным после двухчасового стояния в тесноте, да такой, что и пальцем не шевельнуть. Но вот, однако, первая линия барьеров позади... Полицейские на иврите переговариваются, насмехаются над толпой. И все кружится, как в обмороке, и мысль единственная бьется: "Нет, Господи! Ты не оставишь меня здесь, я проникну в храм, я увижу теперь, как Огонь сходит!"

Читатель лучше поймет наше состояние, если я чуть отвлекусь ради предшествующих событий. Дело в том, что всю Страстную седмицу мы жили в женской обители. До выноса Плащаницы в Великую пятницу служили кратко Утреню в 5 часов утра. Потом монахини и паломники отправились на несение креста по Страстному пути Господа нашего от Претории с темницей до Голгофы, при участии блаженнейшего патриарха Иерусалимского и всея Палестины Диодора. Как рассказывала потом моя мама, она едва успела к стене прижаться, чтобы не быть смятой в давке. Прихожане же наши, яффские, как-то умудрились нырнуть прямо за патриархом, причем один из них получил-таки крестом этим дубовым по голове. Мама такое впечатление вынесла: "Теперь я окончательно поняла, как происходило распятие Господа, как нес Он Крест Свой, как неиствовала толпа, как глумилась и в лицо Ему плевала, как били Его, и издевались над Ним. И все это в людях неизменным осталось. Место сие как законсервированное."

Упорно естество человеческое! Вряд ли мы и сегодня смогли бы воздержаться, чтоб не пороптать на спасителя своего Моисея по дороге из рабства египетского. Едва ли удовлетворила бы нас вода из камня и манна небесная. Идолов бы своих быстренько порасставили, и трех бы дней не вытерпев. Нет - нас, дорогие, ничем не пронять: нет у нас постоянства. Тростник, ветром колеблемый.

Вот и я, слукавив, не пошла носить крест со всеми... И отговорка нашлась: мол, видела всё в прошлом году. Матушка игуменья удивилась, но благословила все же на послушание к схимницам: Плащаницу убирать цветами и тюлем, - чем я и спасалась самозабвенно, оставив на долю своей "причастности к несению Креста" мытье полов в кельях и чистку заслуженного деревянного нужничка. Покончив с последним, вздремнуть прилегла. Есть не полагалось до самого вечера еще со вчерашнего дня. Но об этом как-то не думалось. Лишь бы силенок дал Господь к ночи скопить: после выноса Плащаницы будут служить чин Погребения и литургию. Так все и вышло: Погребение началось около 11 часов вечера, а к часу ночи прибыло высокое духовенство. Служба такая была дивная и длительная, какой я в жизни не переживала.

Еще на Погребении все двигались, читали и возглашали будто сквозь сон: кто плыл, кто качался, кто замирал на полуслове. Паремии шли чередою беспрерывною, одна за другой... Так и погребли Господа в каком-то полузабытьи, которое будто взрывом было смято архиерейским хором паломников, неведомым образом появившимся в церкви среди ночи иудейской субботы. Молитвенное сие громогласие продолжалось до 7 утра, пронзая сонное висение ладана. Народ падал с ног от усталости: люди вставали на колени и засыпали в поклоне, лбом в ладошки уткнувшись; некоторые, сидя на лавочке, дремали - кто прикорнув, кто столбиком. Монашки, как большие черные кули - каждая на своем месте. "Всякая плоть человеча" умолкла. Но никто поста своего не покинул. И никто не знал, когда служба кончится. И глаза жгло. И свечка с каждым разом зажигалась все рассеяннее, пока совсем не сломалась. Однако надежда на 3 часа сна еще теплилась. Потом на 2. На 1. И даже на 20 минут! Увы, за нею последовало решение не ехать в Иерусалим. Не встречать Благодатный Огонь у Гроба Господня...

А паремии шли и шли. Внушительно и бесконечно: пророки, Исход, Царства, опять пророки. После каждого долгожданного затворения огромной книги - новое: "Прокимен! Вонмем...", чуть ли не до ропота сердце доводящее. И вот, какие-то отдельные фразы, за ум цепляющиеся образы - Иона, кит немыслимый, тыква, тыква... Что еще за тыква? Желтая такая, огромная - как солнце.

И вновь, как восходящее белое солнце, как разрешение от всех уз, под светлеющие окна необозримого купола несется сладчайшее благословение: "Со страхом Божиим и верою приступите!" Остатки сна разбиваются, и тянется живая очередь к Чаше золотой, скрестив покорно руки на груди, и все еще надеясь на помилование.

Полная физическая усталость. Остекленелость взгляда. Опускание на скамью, похоже, окончательное. Некто выспавшийся "благовествует" о прибытии такси. Мы с мамой - с воздушными подушками на ушах, с полуслипшимися-полувыпученными глазами, и не внемлющие уже ничему - устремляем свои помыслы в кельи, к кроватям. Нам мысленно даже удается прилечь! Но тут выясняется, что таксист отказывается ехать с неполной машиной. Здесь я совершаю бодрый скачок, и марширую к воротам. Нелепость положения начинает забавлять: особенно мама, выходящая из обители с закрытыми глазами.

Такими мы и прибыли в утреннюю толпу паломников, ожидающих на своих складных стульчиках Воскресения Господня в самом Его месте, всю Страстную седмицу. Далее - всё развивается, как в литературном сюжете . Только помню, как голова моя буквально лопалась от молитвы, все внутри истошно и отчаянно пищало: "Нет, Матерь Божия, такого не может случиться, что я не протиснусь в храм". Или совсем жалостливо: "Ну Матинька Божия, ну смилуйся надо мною". Видимой же надежды - никакой. Полицейские настроены особенно, и прорвавшихся выставляют под руки на исходные позиции. И тут вижу (а нас всех уже по толпе раскидало): один из наших - за барьером. И как рвану! Если уж достану, думаю, то не отцепят. Ни чей-то намеренно выгнутый бок, ни сумка, перегородившая все на свете, тут уж не препятствие. Вот он - последний барьер, я уже держусь за него, совсем выдергиваясь из старушек. Полицейские. Иврит. Свободный проход. Избранные гости. А я - толпа жаждущая, хотящая, руки тянущая. Смотрю - мама с Надей: "Мы армяне! Армяне мы!" (как раз армян вне очереди пропускали). Тут толпа гречанок расступилась и закричала полицейским на своем языке: "Они же армяне! Пропустите их!" Что это было? Проявление любви к ближнему? Воистину блаженны чистые сердцем... Но полицейские попались не из доверчивых и коршунами метнулись к своим жертвам, громогласно обличая их на иврите. Вдруг неведомая сила подняла меня спокойно и тихо, приоткрылся краешек барьера, и я вошла в просторный проход... И пока полиция переключалась на меня с криком, я только и смогла сообразить вслух: "Ну всё. Я здесь... Что уж тут поделаешь?" И пошла мимо всей остальной стражи: никто не пытался меня остановить. И, подойдя к Камню Помазания, омыла его слезами радости.

А впереди еще были многие часы ожидания, искушений, отчаяния, мук, роптаний, слез обиды и прощения, ругани и увещеваний, разочарований, надежд и страха Божия. Мнут тебя в этой толпе боками, ногами, локтями, свечами, клобуками, стульями, сумками, барьерами. Страшный Суд! Все равны - миряне, монахи, священники, греки, арабы, румыны, немцы, австралийцы, турки, евреи, мусульмане - все предстоят, все ожидают. Гиканье, свист, топот, барабанный бой. Содом и Гоморра вспоминаются. Остается лишь только вера - что все это и есть хвалы моему Господу из уст братьев моих в Нем. От страха все внутри сжимается. От ожидания томится дух. От усталости ноги одеревенели, а рюкзачишко некуда приткнуть. Пучок из 33 свечей превратился в слипшуюся свечку с 33 фитильками: погнулся, размяк от мусоления в пятерне, от прижимания к груди, от ожидания чуда.

Вот кто-то, по незнанию, пошел путем широким между барьерами прямо к Кувуклии ("да не опален буду!"). Минута - и выводят его полицейские, смятенного, озирающегося... Чем поможешь ему? Даже пожалеть нет сил. Страшный Суд! По обе стороны от прохода - толпа несметная, уставшая от страстей и бдения за семь дней последних. А ведь сегодня ночью Пасха! Не верится. А если Огонь не сойдет? В прошлом году около часу дня сошел. А теперь как? - Уже третий час! Уже в изнеможении все. Уже конец до самой последней его точечки дошел. Где Огонь? Где патриарх? Как же он опаздывает? На несении креста его тоже ждали долго. И люди мучаются ожиданием толпяным. Нет, не может такого быть, чтобы Огонь не сошел... Ну, Огонюшка, ну миленький, ну сойди, сойди скорей, Господи! Справа женщина рыдать начинает. Сначала потихоньку, а там уж вовсе расстраивается. Ее муж, который только что лез ко всем, бранился и рукоприкладствовал, вдруг с надрывом и тревогой принимается ее утешать, бутыль с водой через головы передает. Тут другая женщина руки тянет, пить просит. Ее бутылкой дразнят, мимо несут, а она все ловит, ловит воздух. Кто-то поблизости вытаскивает ей свое питье...

Впереди арабы в белоснежных рубашках друг на друге скачут кругом, свистят, бьют в барабан и выкрикивают, как болельщики на футболе. Кричат это они по-арабски: "наша вера правая, наш Бог един!" Приплясывают, хлопают в ладоши. Приступами. То стихнут, то снова заводятся. И чудо: от этих молитв какие-то вспышки вокруг Кувуклии сияют. Я их сперва за фотографирование приняла. Вдруг вижу: в полутора метрах от меня белая нитка молнии сверкнула. И сердце замерло от радости и страха. Объяснить ничего не могу. Отшатываюсь. Вспышки по всему храму. Люди на них друг другу показывают. Но это еще не Огонь. Огонь же, он и есть Огонь, и сходит единожды огненно, единожды верно.

Наконец, появляются хоругви и плывут, еле продираясь, сквозь толпу, вокруг Кувуклии. Раз. Два. Невыносимо долго. Лампады в храме все до единой погашены. Свечи наготове вскинуты руками толпы. Три... Сколько они ходили? Была ли тогда полнейшая тишина? Или, может быть, гул нетерпеливых возгласов оглашал Крестный ход? Пять? Остановились. Снова ничего. Время бесконечно растянулось. Опять двинулись. Против часовой стрелки... И с новой силой засверкали молнии. Толпа тотчас же вскинула свечи и заулюлюкала. И вновь тишина. Ждать уже нечем. Слезы душат и, наконец, фонтаном прорываются наружу. Слезы от беспомощности и отчаяния. Еще минута - и сердце лопнет от ожидания. Да, но что с людьми случится, если Огонь не сойдет? Страшная до безобразия мысль, немилосердная, зыбкая как искушение... Сколько еще времени может провести человек в ожидании этом? Несколько тысяч внутри храма и тысячи снаружи. И тысячи тысяч по всему свету Божьему, переоблачающих престолы, отмывающих паникадила, выпекающих куличи, освящающих яички, молящихся о детях своих блудных, приносящих последнее покаяние, трепещущих мук адских в надежде на спасение, оглашенных и верных... Но те, что в храме - как мученики. И если Огонь не сойдет, то все они помешаются. Не столько от разочарования, сколько от невозможности прервать ожидание. Потому что оно не может просто закончится. Оно может лишь с ожидающим умереть. Но не будем искушать Господа... Да вот, и лампады загорелись. Все как одна. Разом. И у людей, прицепившихся к стенам Кувуклии ("да не опален буду!") вспыхнули свечи. И пошел Огонь от огня к огню: дым, радость, стон, блеск глаз, дрожащие улыбки, слезы, удивление. Снова мир отодвинулся со всеми его звуками, и барьеры куда-то делись, и полицейские набивают себе карманы свечками, зато тушат изо всех сил огни у торжествующего народа. Пламя, бороды, прически, косынки - но ни намека на пожар. Оплавляются свечи мгновенно, и надо их скорей гасить, чтобы раздать потом всем по святыньке. Уберечь бы только маленький огарочек с огоньком, чтобы вынести его с миром. Ах, до чего же не хочется тебя терять, огонечек... И тот час же полицейский тушит тебя всю из баллончика. А, все равно, Огонь уже вынесен! Вон - все те, кто на ступеньках во дворе его держат. Огонь идет по улице, бежит по Иерусалиму в дома, монастыри, церкви, страны, города и веси - Торжество Православия. Наша вера правая! Наш Бог един! И бьет, бьет русский колокол - самый тяжелый в Святой земле, самый гулкий. И под его благое оглушение вытекают из храма помятые батюшки, монахини, паломники, любопытствующие - все до одного Огнем не опаленные, все до последнего у Бога благодатные, все приберегающие огарочки.

Бьет колокол. Мы ищем друг друга в толпе. Вот и отец Пимен! А вот и матушки - одна, другая, третья... Все одно претерпели, все одинаково ждали, духом единым. И обрели. Сажусь прямо на пол посреди двора. Через меня перешагивают, идут, несут, говорят, а колокол бьет и бьет. Я ничего не вижу, кроме огарочков слипшихся, дорогих. Смотрю на них, смотрю внутрь себя. Ну, слава Богу! Теперь бы до Крестного хода дожить, до Утрени пасхальной. Спать! Спать! Помню только, как вышли к Яффским воротам и поймали такси. Как приехали в монастырь, - не помню. Как уснули - тоже. Проснулись же под самое торжество, в радости затаенной о празднике наступающем...

 

"Воскресение Твое, Христе Спасе, 
Ангели поют на небесех, 
и нас на земли сподоби
чистым сердцем Тебе славити..." 


 

Ах, как дрожит, как замирает сердце. Дрожат и мечутся огоньки в темноте ночи. Все тут. Все в сборе. В последний момент успевают еще наши из Яффы - полная машина! Протягиваю им припасенную свечку, одну на всех: слава Богу, успели!

А вот больная монашка стоит, согнувшись, под деревом, смотрит умиленно на мерцающий свечечный ручеек. Матушка Серафима, помолись о нас, грешных. Тебе бы только впору сил собрать - с одра болезни подняться, и ты пришла к нам в последний раз. Нет, ведь это мы к тебе пришли...

И вдруг с колокольни трезвон-звон!

 

"Христос воскресе из мертвых, 
Смертию смерть поправ, 
И сущим во гробех живот даровав!" 


 

"Христос воскресе! - Воистину воскресе!"

"Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа!" - Господи, радость-то какая поднимается изо всех глубин души, углов ее и потемков.

"Пасха красная... Приидите от видения, жены благовестницы, и Сиону рцыте... Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!"

"К свету идяху, Христе, веселыми ногами. Пасху хваляще вечную".

О, Господи, умерый нас ради грешных и нашей же ради будущей жизни воскресый, слава Тебе!

"Радостию друг друга обымем. Пасха, Господня Пасха... с небесе нам воссия. Пасха! Великая, всенепорочная, всех очищающая верных!"

"Всем - постившимся и непостившимся, в первый час пришедшим и в последний" - всем воссияла Пасха. Веселые стихиры, радостные. Радость твоя в каждое слово вкладывается, каждой ноткой поется. И уж все глаза ею исполнены, все взгляды лучезарны, всякое дыхание Господа хвалит. Стихиры, стихиры, пасхальные стихиры.

"Светися, светися, Новый Иерусалиме, слава бо Господня на тебе возсия!" Ибо сбылось предсказанное пророками: вот Он - Помазанник Божий, над всем Царь - искупил наш грех первородный, путь указал ко спасению, милосердный Господи!

Жизнодавче! Человеколюбче - слава Тебе!

Вся природа радуется, всякая тварь живая. Вот и солнышко над землей играет, восходя: синим, зеленым, красным переливается. И как красиво!

Пасха! Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Наша жизнь - ДУШИ ИХ ВО БЛАГИХ ВОДВОРЯТСЯ...

 

Вадим Абрамов

По древней христианской традиции на Радоницу люди приходят на кладбище, чтобы помянуть своих усопших родных и близких и разделить с ними духовное торжество Воскресения Господня.

Мы здесь - переселенцы, и дорогие нашему сердцу могилы остались на далекой Родине. Так казалось нам до тех пор, пока мы не пришли на центральное кладбище Дортмунда. Здесь находятся братские могилы русских людей, оторванных во время 2-ой мировой войны от Родины и оставшихся здесь лежать навечно.

Вместе с о. Леонидом мы приехали сюда после Литургии в субботу 6-го мая. И вот, быть может, впервые за многие десятилетия здесь была отслужена панихида. Над могилами более 5000 безвестных сограждан о. Леонид прочитал разрешительную молитву.

9-ое мая - День Победы - в этом году совпал с Радоницей. Конечно же, мы не могли не прийти сюда вновь, чтобы еще раз всем вместе помолиться об упокоившихся здесь. Было видно, что у братских могил уже побывали сегодня ветераны и по солдатскому обычаю помянули погибших. Прочитав молитвы о усопших, мы с Крестом обошли все братские могилы с пением пасхального тропаря "Воскресение Христово..." и поминальных молитв, возжигая пред ними свечи-лампады. И хотя сегодня с нами не было нашего батюшки, сам Господь, как заметил один из наших прихожан, перед нашим приходом окропил дождиком, как святой водой, могилы неизвестных нам соотечественников. Они, к сожалению, пока еще не осенены знаком нашего спасения - крестом.

В этот тихий, весенний, чуть подёрнутый туманной дымкой вечер нас охватило чует во умиротворенности и осознания временности нашего пребывания в этом мире, которое так часто охватывает при посещении кладбища. Мы ясно осознали, что и здесь, на нашей новой Родине, на кладбище покоятся те, кто очень нуждается в наших молитвах.

Уходя с кладбища, мы уносили в сердцах не только скорбь о зде лежащих и повсюду православных христианах, но и надежду, что когда-нибудь и над этими могилами восстанут православные кресты. А пока в наступающих сумерках по всему кладбищу мерцали огоньки надгробных свечей-лампад...

Наша жизнь - ВПЕЧАТЛЕНИЯ О ПАЛОМНИЧЕСТВЕ


В АНГЛИЮ (18.02 - 20.02.2000)

 

Накануне

Татьяна Ждан (Дортмунд):

Для нас всегда будет загадкой, каким образом зовет нас в путь неведомый голос. Как подчас мгновенно, странно и совсем неожиданно возникает в голове дерзкая мысль о встрече с легендарной личностью. Ты даже еще не успел определить для себя, что конкретно хотел бы от него услышать. Какие вопросы задать, а загоревшееся в сердце желание - просто повидаться - не дает тебе покоя.

Точно так же ворвалась в наши головы казавшаяся абсолютно невероятной идея увидеться с митрополитом Антонием Сурожским. Сколько кассет с его проповедями и беседами, сколько книг передавалось из рук в руки! Как давно он всем нам знаком и близок! Конечно, имя его многим из нас было известно еще на Родине, но то значение, какое его слово имеет для нас, живущих сегодня вдали от отчизны, переоценить невозможно. Но одно дело - желать встречи, и совсем иное - обрести ее. Мы все наслышаны о невозможности в последнее время просто так повидаться с Владыкой. Он далеко не так молод, часто болеет, и это плюс к его ранениям, к его скрепленному металлическими скобами позвоночнику. Даже прихожанам кафедрального Успенского собора в Лондоне и то нечасто приходится общаться с ним. Так на что же надеяться нам?

Но растревоженная душа уже настойчиво направляет нас на путь поиска ну хоть малейшей возможности встречи. И вот в телефонном эфире звучит дарующий надежду голос архиепископа Анатолия: "Хорошо. Я поговорю с Владыкой о вашей просьбе. Но последние две недели он так тяжело переболел гриппом." И со следующим звонком он уже радостно сообщает нам о благословении митрополитом Антонием нашей группы на приезд в Лондон и на встречу с ним. Какая неожиданная радость! А времени до поездки осталось всего 3 недели.

В процессе подготовки к этой поездке возникло еще одно не менее дерзкое решение получить разрешение еще и на посещение ставропигиального Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря в графстве Эссекс, что в 140 км от Лондона. Ну как же не воспользоваться такой удивительной возможностью расширить наше паломничество? Вместить в него знакомство с этим удивительным монастырем, о котором мы так много читали в книге его основателя о.Софрония "Письма в Россию". Помолиться на могилке нашего земляка афонского схимонаха-пустынника о.Софрония, оставившего нам не только сей монастырь, но и множество книг и о святом Силуане Афонском, и о молитве, и о вере в Бога.

Само собой разумеется, что задумка такого размаха не могла просто так легко осуществиться. Слишком уж многого мы пожелали. А готовы ли мы к этому? Большая Благодать всегда сопровождается такими же большими испытаниями. Об этом мы не так давно беседовали с мудрым архимандритом Амвросием (Юрасовым), предупредившим нас: "Нет искушений, - следовательно, нет и Благодати". Вот и наступило время нам, грешным, на практике усвоить этот важный урок!

Итак, времени на подготовку оставалось не так много. Да и опыта таких серьезных паломничеств мы еще не накопили. Необходимо самим оформить визы, решить вопросы транспорта, гостиницы. Да и просто собрать группу на этот раз оказалось делом не таким уж и простым. На наши 75 мест было в общей сложности 120 кандидатов. Что-то невероятное происходило вокруг подготовки к этой поездке. Казалось, что каждый из тех, кто пожелал приобщиться к нашей группе, проходил свои "огонь, воду и медные трубы". Испытания часто кончались проигрышем. Обстоятельства многих из нас побеждали. Кого не пускали неожиданно свалившиеся в данный момент непреодолимые денежные проблемы, кого внезапная болезнь, кое у кого даже оказались украденными паспорта, а уж обычным гриппом за этот период переболели, казалось, все. Словом, уже только об этом разнообразии искушений можно было бы написать целое исследование. На головы организаторов как из мешка сыпались непредсказуемые проблемы. И порой казалось, что дальше дороги нет, поездка просто на грани срыва. И как странно, но всегда в самый последний момент снова появлялся огонек надежды, и мы двигались дальше.

К океану

Павел Баранов (Дортмунд):

Начав заполнять первую страницу анкеты в британское посольство на получение визы, я внезапно понял, что пробраться через все эти джунгли бюрократии с моим статусом студента в Германии и с московской пропиской может быть возможно лишь только по великой милости Божьей.

Более недели прошло в неведении. Пока, наконец, не пришло радостное известие, что визы дали всем, соответственно, мне тоже. Остаток недели прошел в трепетном ожидании: "Неужели все-таки получится?"

И вот подошла долгожданная пятница - день отъезда. Запасясь основательно провиантом, я прибыл на дортмундский автовокзал, где уже собралась большая часть паломников, отъезжающих из Дортмунда. Вскоре подошел и наш автобус, и с энергичным греком-водителем мы отправились в путь.

В Вуппертале и Ахене к нам подсели остальные члены группы, и теперь, когда все собрались, мы двинулись в сторону Ла-Манша, совершая молебен о путешествующих. Дорога по ночной Бельгии и Франции прошла совершенно спокойно. Большинство пассажиров мирно спало после вечерних молитв. Что мне особенно запомнилось в дороге, так это то, что практически на всем протяжении дорога была ярко освещена высокими фонарями.

Татьяна Ждан:

Наконец мы едем. Нужно сказать, что кроме наших Дортмундской и Вуппертальской общин с нами отправились в путь друзья из приходов Бишофсхайма, Ахена, Нойса, Кельна, Касселя, Бракеля, Гайльнау и Падерборна. За окнами автобуса проносятся ночные огни городов Германии, затем Бельгии и Франции.

На пароме

Павел Баранов:

После быстрого и небюрократичного паспортного контроля во французском порту наш автобус заехал во "чрево" огромного парома. Поднявшись на верхние палубы, большинство пассажиров завтракало и мирно беседовало, остальные либо дремали на уютных креслах и диванах, либо разведывали различные уголки парома.

За бортом дул довольно сильный ветер, так что к ходьбе по палубе нужно было приноровиться.

Непередаваемым было ощущение, когда я стоял на палубе: дул сильный ветер, за бортом - темно-серо-зеленая вода с густыми волнами, корабль только что тронулся, и огни французского побережья начинали медленно удаляться. В то же время по другую сторону Ла-Манша, начинала принимать очертания линия огней острова Британии. Это было ощущение какого-то волнующего ожидания чего-то того, что ждет меня там - на совершенно незнакомой мне земле.

Войдя во внутрь парома, я ясно почувствовал, как я "нырнул" в среду английского языка. Для наибольшего "включения" в язык я попробовал применить свои небольшие школьные знания английского языка на практике, спросив в столе справок, когда мы прибудем в Англию. Самое удивительное, что девушка в окошке даже поняла, что я хотел сказать! Ее ответ был понят не сразу, но я, поблагодарив, отошел, размышляя над полученной информацией. Через некоторое время мое сознание смогло расшифровать полученный ответ, что привело, однако, к дальнейшему размышлению, поскольку получалось, что мы должны были приехать минут двадцать назад. Поразмыслив еще немного, я справился с этой проблемой и тут же перевел часы на час назад.

Татьяна Ждан:

Вот уже мы уютно расположились в салоне парома. Море и то, в свою очередь, хоть и небольшим штормом, но слегка потрепало нас.

Уже через час мы стали всматриваться в окна, а там уже сквозь темноту беззвездной ночи нас встречал огнями порт Дувр. Мы выбежали на палубу. И рассвет, будто бы специально дожидаясь нас, стал с этого момента стремительно набирать силу. Плавно загораясь, стал наполняться красками живописный берег, мощно возвышающийся над водой. Эти белоснежные известковые обрывы напоминали гигантские айсберги, но здесь картина дополнялась уютными вкраплениями зелени, изящными изгибами дорог и портовых развязок и непрекращающейся жизнью порта.

Вот и Англия

Павел Баранов:

Прибытие в английский порт Дувр я встретил также на свежем морском воздухе. Передо мной встал крутой высокий и удивительно белый берег. Над портом стояло зарево от фонарей, которое я поначалу принял за восход, пока не был просвещен более сведущими в географии братьями, что солнце встает в противоположной стороне.

Акватория порта окружена валом из бурого камня с довольно узким проходом для судов посередине. Я живо представил себе, как, может быть, на этом валу стояли пушки для обороны порта сотню-другую лет назад.

Все мы снова сели в автобус и выехали (жалко, не могу сказать "ступили") на английскую землю. Однако не проехали мы и нескольких сотен метров, как нас снова попросили выйти из автобуса для тщательного на сей раз паспортного контроля.

Все наши немцы быстро миновали паспортный контроль как граждане Европейского Союза и вынуждены были час с лишним дожидаться всех остальных - нерезидентов ЕС. Мы должны были заполнить специальные карточки въезда, где среди прочего была строка:"Адрес вашего места пребывания в Великобритании". Именно в этой строке я впервые прочитал, а затем и написал - "Monastery of St. John the Baptist" - Свято-Иоанно-Предтеченский Монастырь - название первой из двух главных целей нашего паломничества. Наконец, получив милые штампики в наши документы, мы сели в автобус и тронулись в сторону монастыря.

Англия встретила нас замечательной погодой. По дороге мы созерцали, как в утренних лучах солнца купаются овечки, кажущиеся издалека миниатюрными цветочками, которыми усыпаны английские луга.

По дороге в монастырь

Татьяна Ждан:

По времени дорога оказалась намного продолжительнее, чем мы рассчитывали. Приходилось неоднократно корректировать запланированные на субботу мероприятия. Безусловно, главным событием субботы должно было стать посещение Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря. Но живущим мирскими радостями, нам все-таки хотелось совершить по возможности плавный переход к монастырскому ритму через небольшую экскурсию по Лондону, после чего мы намеревались уже всецело устремиться в тихую обитель графства Эссекс. Но, видимо, нам суждено было усвоить еще один важный урок: как нельзя служить двум хозяевам, так, очевидно, сделав действительно правильный выбор, нужно было всецело предаться только ему одному, не распыляясь, не забывая главной цели, ради которой, быть может, потребуется пожертвовать чем-то привычным и доселе приятным.

Не знаю, может быть, в этом и проявилась Божия воля. По крайней мере, это было бы совершенно логично. Но экскурсия как-то естественно сама по себе отпала, и наконец, на передний план выступил монастырь. Какой же нелегкой была дорога к нему. Несколько раз мы сбивались с пути. Порой просто не знали, куда теперь ехать. И в критический момент, когда терпение нашего водителя дошло до предела и он, остановив автобус, заявил, что дальше нет смысла ехать, в ту же секунду как будто из воздуха возник пред нами белый легковой автомобиль с двумя, как выразился наш батюшка, "ангелами", и посигналив, помчался впереди, указывая дорогу к монастырю. Это было поистине чудом.

Павел Баранов:

Дорога до монастыря заняла больше времени, чем предполагалось. Мы не могли найти монастырь, хотя и плутали в нескольких километрах от него, имея подробный план. (В последствии выяснилось, что это случается довольно часто и с англичанами, и некоторые, не найдя монастыря, возвращаются ни с чем). Вдруг неожиданно перед нашим автобусом вынырнул автомобиль - нас встречали! Следуя за машиной, мы вскоре, к необычайной нашей радости, подъехали к монастырю. А какова была радость насельников монастыря! Нас вышли встречать настоятель и несколько отцов и матушек. Лица их просто сияли от счастья, что передавалось и нам, проникая в наши сердца.

В монастыре Иоанна Предтечи

Татьяна Ждан:

Да нас ждали! Невероятно трогательно было видеть, как, словно небесные птахи, порхают матушки, взволнованно открывая нам врата сей обители, какой нежной радостью светятся глаза братии, ожидающей нас, грешных. Все насельники вышли нас встречать. Какое облегчение испытали мы, подойдя под благословение настоятеля и игумена монастыря! Наконец мы дома. От волнения хотелось плакать. Это всеобщее состояние тихого счастья нельзя пересказать. Наверное, такой неземной радостью встречал отец своего блудного сына. Видимо, и мы не зря так долго блуждали, пока нашли дорогу сюда. А здесь, оказывается, нас так давно и несказанно светло ждут!

Почему-то было такое ощущение, что не только человеческие, но и объятья самого монастыря согревали нас. Здесь все так масштабно человеку, так уютно, так скромно и предельно деликатно. Начиная от местоположения монастыря. Окраина тихой деревеньки. Дальше простираются поля. Сквозь веточки пробуждающегося сада видны одно-, двухэтажные монастырские постройки, вписывающиеся в исторически сложившийся здесь стиль.

Безусловно, своим приездом мы нарушили привычный ритм жизни братии. Еще бы! Сегодня здесь проживают 6 монахов и 18 монахинь, а нас, гостей, - 75 человек. Но такой численный перевес не испугал братию, и они приготовили для нас великолепный прием. Сразу после знакомства нас пригласили в трапезную, нежно расписанную самим о. Софронием и его учениками. На огромных столах возлежали всевозможные пироги, булочки, кексы, выпеченные руками матушек. Эти заботливые хлопотуньи сами наполняли наши чашечки душистым чаем или кофе, вспархивая то здесь, то там. Наши души после мытарств были обласканы столь безмерным гостеприимством. Накормив-напоив нас с дороги и разделив нас на небольшие группки, братия показали нам монастырь и поведали историю его становления.

Когда-то, 40 лет тому назад, здесь был куплен участок земли с одним двухэтажным домом. В нем и расположились первые монахи, приехавшие сюда из Сент-Женевьев де Буа во главе с основателем сей обители о. Софронием. Иеромонах Симеон, рассказавший нам об этом, - один из первых пяти насельников.

Тут уместно было бы вспомнить интересные подробности. Вот фрагмент из книги "Архимандрит Софроний. Письма в Россию": "В 1958 г. в Великобритании в графстве Эссекс было куплено имение, которое легло в основу нынешнего Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря. Оформление документов было отмечено весьма примечательным фактом. Незадолго до того, как о. Софроний обратился в министерство внутренних дел Великобритании с просьбой о получении разрешения переехать на жительство в Великобританию, в Британском парламенте дискутировался вопрос об иммигрантах и, соответственно, об условиях, на которых разрешался въезд в страну иностранцам. Вопрос был поднят министром внутренних дел Великобритании Р. А. Бутлером, который предложил внести "значительные изменения" в иммиграционную политику правительства. Он отверг предложение социалистов отменить статью закона, которая ограничивала въезд иностранцев, заявив при этом, что некоторые ограничения будут смягчены: "Послабления главным образом касаются людей состоятельных, желающих переселиться в нашу страну, ибо им нравится наш образ жизни". На это депутат от лейбористской партии Хейл возразил: "Если бы двенадцать апостолов приехали в Дувр, то, по нашим нынешним правилам, можно было бы впустить в страну лишь Иуду Искариота. Ему хватило бы тридцати сребреников на жизнь во время поисков работы, найдя которую, он получил бы право на продление срока пребывания". Этот инцидент промыслительно подготовил почву для того, чтобы прошение о въезде в Англию о. Софрония и тех, кто ехал с ним, было незамедлительно удовлетворено самим Бутлером, наложившим на прошение о. Софрония резолюцию: "Дайте архимандриту Софронию все, что он просит!".

Нам были показаны и старый корпус с маленькой церковью в честь святого Силуана Афонского, и новая Свято-Иоанно-Предтеченская церковь, где еще не проходили богослужения. Всем было интересно побывать в мастерской сестры Марии, где она пишет иконы и изготавливает мозаику. Под ее руководством многие сестры и братья производят росписи во всех храмовых и трапезных помещениях монастыря. Узенькие тропиночки соединяют келейные корпуса. Перед одноэтажным беленьким домиком, где жил о. Софроний, раскинулась выдающаяся среди компактной планировки монастыря заполненная солнцем лужайка.

И вот мы спускаемся в склеп - место захоронения усопшей братии. Стены с обеих сторон разделены на ячейки. Они пусты. Только в центре возвышаются три замурованных гроба. В самом высоком, среднем, покоится тело о. Софрония. Слева - схимонахини Серафимы. Это первые ушедшие ко Господу молитвенники, стоявшие у истоков образования сего острова православия на далекой английской земле. Вместе с монахами мы отслужили панихиду. Казалось, что рядом с нами, молящимися об упокоении душ, стоят рядом отец Софроний и матушка Серафима и горячо взывают о помиловании нас, грешных. Может быть, для этого нас и привел сюда Господь. Являющиеся для нас образцом во Христе, о. Софроний и м. Серафима, молите Бога о нас!

Затем нам были показаны еще и сокровища книжной продукции, издающейся здесь же, в монастыре. Уникальные книги, написанные о. Софронием, как "Святой Силуан Афонский", "Духовные беседы", "Видеть Бога как Он есть" и др. с радостью были нами куплены.

Отец Симеон поведал нам, что он в свое время делал аудиозаписи проповедей и бесед о. Софрония. Этих кассет у него набралось более 200. И теперь он работает над приведением этого бесценного фонда в такое качественное состояние, чтобы можно было массово выпускать и распространять эти кассеты.

Галина Омельченко (Дортмунд):

Необыкновенная была атмосфера в монастыре. В моем понимании - это рай на земле: все эти: церкви, трапезные, фрески, иконы, библиотека, а главное - молитвенное состояние души, которое испытываешь сразу, как только перешагнешь на монастырскую землю. Все это было создано в свое время и продолжает создаваться, можно сказать, на духовно ничего не значащем месте, где ранее было английское фермерское хозяйство.

Около 30 монахов и монахинь неутомимо день и ночь служат Богу, давая духовный свет окружающим. И не только молятся, но и трудятся на ниве строительной (строя свои храмы), садовой и огородной, художественной, расписывая стены своих храмов фресками и мозаикой. Неутомимые молитвенники и труженики, они окружили нас своей заботой и любовью, когда мы, уставшие и немного расстроенные неудачами в дороге, переступили порог этой светлой обители. Всю усталость от почти 20-часовой беспрерывной дороги и бессонной ночи как бы смахнуло ангельским крылом. Всем хотелось увидеть как можно больше и впитать это в себя. Особую радость принесло посещение старой церкви, в которой многие годы молился о. Софроний с первыми монахами Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря.

Особое вдохновение дали всем две службы: панихида на месте упокоения Архимандрита Софрония и всенощное бдение в новой церкви монастыря. Приятным сюрпризом для нас был Митрополит из Австрии Владыка Михаил с сопровождавшими его клириками.

Вместе с нашей группой паломников, состоявшей из 75 человек, было еще приблизительно такое же количество присутствующих, так что эта не очень большая, но великолепно расписанная фресками самого о. Софрония и его учеников церковь едва могла в этот вечер всех вместить. Прекрасное, ни с чем не сравнимое пение хора на английском, греческом и славянском языках так заполнило наши души, что усталого тела мы уже почти не ощущали, а дух был бодр.

После службы мы были приглашены во вновь построенную трапезную, расписанную сюжетами из Священного Писания. Особенно запомнилась фреска с изображением Святой Троицы, чем-то напоминающей рублевскую, но все-таки другую.

Необыкновенно счастливые, наполненные благодатью, мы покидали монастырь. На память каждый из нас получил большой конверт с открытками-фотографиями монастырских фресок, а купленные здесь книги архимандрита Софрония станут в ближайшем будущем нашими духовными путеводителями.

Наверное, одного посещения Свято-Иоанно-Предтеченского монастыря в Эссексе было бы достаточно, чтобы сделать нашу поездку бесценной, но на следующий день нас ожидало другое необыкновенно важное событие, ради которого мы и отправились в дальний путь - встреча с митрополитом Антонием Сурожским...

Павел Баранов:

Войдя в массивные деревянные врата монастыря, я почувствовал себя необычайно уютно. Все казалось таким родным, близким и любимым. Нас сразу пригласили на чай. Вымощенная тропиночка вела от ворот прямо к трапезной. Трапезная представляла собой просторное помещение, практически всё покрытое росписями. Как нам объяснили позже, это помещение строилось так, что при необходимости можно было создать здесь церковь 1. Поэтому стена, которая в таком случае оказалась бы в алтаре за иконостасом, была завешена каким-то материалом во всю ширину и в половину высоты. На стене была изображена Тайная Вечеря. Столы были накрыты, а среди нас ходили приветливые матушки, предлагая чай. Как оказалось, нас ждали еще с раннего утра, готовя на всех нас (для 75 человек!) сначала завтрак, затем обед и, наконец, чай, к которому мы и добрались.

После чая мы разделились на три группы, и нас повели показывать монастырь. Наша группа, во главе с молодой матушкой, отправилась первым делом в мозаичную мастерскую.

На территории бывшего гаража расположилась монастырская мастерская, в которой изготавливают великолепные мозаичные иконы. Одна матушка училась мозаичному мастерству в Италии, а затем передала свой опыт и другим насельникам монастыря, выполняющим это послушание. Вся обстановка в мастерской говорит о том, что работа идет полным ходом. На столе в центре лежат две почти законченные работы. Тут и там стоят баночки, коробочки и мисочки с кусочками стекла всевозможных цветов. Хотя в Италии мозаика и кладется сразу на стены, в монастыре был разработан свой способ. Мозаика кладется сперва на железную сетку, залитую веществом, похожим на цемент, а затем - уже готовая работа - помещается на предусмотренное для нее место.

Вдоволь повосхищавшись этой мастерской и ее работами, мы отправились к зданию, где находится небольшая часовня.

Войдя в часовню, я окунулся в приятный полумрак, в котором более отчетливо концентрировалось внимание на иконостасе, так что мне совершенно не запомнились стены часовни. Большинство убранства в ней было из дерева густых темных оттенков.

Часовню не хотелось покидать, но у дверей стояла уже следующая группа наших паломников. Мы вышли с другой стороны здания, и нас повели ко Храму Преподобного Силуана Афонского. Внутри храма также царит полумрак, хотя и оставляет светлое впечатление. Внимание притягивают росписи, сделанные в мягких светлых тонах. Как нам пояснили, краски разбавляли, чтобы достичь этого удивительного эффекта - мягкости, теплоты и неброскости. Хотя построить купол из-за отсутствия соответствующего разрешения не представлялось возможным, Храм без оного не остался. Купол "нарисовали", как выразилась водившая нас матушка. И действительно, роспись на потолке создавала потрясающее впечатление купола. Место для хора находится наверху над входом. Для лучшей акустики над хором находится навес из ткани, опирающийся на четыре столба. Эта необычная конструкция притягивает к себе внимание, и многие посетители интересуются - что бы это могло быть.

После этого небольшого осмотра все наши паломники отправились на могилу основателя монастыря - о. Софрония - для совершения панихиды. Взяв по свече (их раздавали при входе) мы спустились по ступенькам в небольшое помещение. В центре стояла одна большая усыпальница с мощами о. Софрония, а по обе стороны от нее - усыпальницы поменьше. Вдоль левой и правой стены сооружены "полки", разделенные на отсеки, в которых собираются замуровывать почивших насельников монастыря.

После панихиды нас пригласили потрапезничать. К концу трапезы пришла весть, что в монастырь приехал с паломническим визитом Митрополит Австрийский Константинопольского Патриархата Михаил. Он также отслужил панихиду на могиле о. Софрония. Пока у нас оставалось еще немного времени перед всенощной, одна из матушек показала нам новую территорию монастыря. На месте бывшей фермы расположилась новая трапезная, под которую перестроили бывший курятник (хотя и здесь нельзя было менять уже существующий ландшафт, так что не представлялось возможным даже сделать стены повыше), а также небольшие сельхозугодья. На меня произвело впечатление "яблоневое поле": многочисленные, аккуратно посаженные молодые, совсем маленькие яблоньки, так что это ассоциировалось не с садом, а именно с полем. В новой трапезной росписи на стенах еще не были закончены. Там были фрески многих святых, а надписи посвящены теме христианской любви. В это время уже накрывали столы к ужину. И чуть позже, когда наступили сумерки, мы отправились на службу.

В Храме все женщины стоят в левой его части, а все мужчины - в правой. Впереди стояли отцы монастыря и митрополит Михаил. Служба велась на трех языках: греческом, английском и славянском. Несмотря на то, что я не владею ни греческим, ни английским, служба не казалось непонятной. Напротив, многое было как-то необыкновенно ясно, особенно греческий, который я, в отличие от английского, вообще никогда не учил и в Греции не был. В течение службы все дважды подходили за благословением к Владыке, и каждого он благословил. Когда служба закончилась, мне показалось, что она пронеслась за одно мгновенье, и только усталые ноги упрямо убеждали в обратном.

После службы все проследовали в новую трапезную. Во время трапезы одна из матушек читала, насколько я разобрал, житие кого-то из святых на английском языке. К сожалению, содержания я не понял, хотя матушка читала очень медленно, отчетливо выговаривая каждое слово. В конце трапезы митрополит Михаил обратился и лично к нашей группе с назидательным словом на немецком языке.

Вскоре мы уже собирались в путь - обратно в Лондон, где должны были переночевать в одной из гостиниц. Но с пустыми руками нас не отпустили. Каждому подарили большой конверт со множеством вложенных в него изображений икон, мозаик и росписей монастыря. Впереди нас снова ехала машина с матушкой за рулем. Она сопроводила нас до магистрали и, посигналив на прощанье, возвратилась в монастырь.

А мы через час с небольшим уже были у отеля. После небольшой заминки с распределением пластиковых карточек-ключей, все смогли разойтись по своим номерам.

В кафедральном Успенском Соборе

Татьяна Шелмакова (Дортмунд):

19 февраля мы сели в автобус и поехали в далекий туманный Лондон. Я не стану описывать подробности самой поездки - все было очень суматошно и не без трудностей. Но каждый раз, когда возникала какая-либо проблема, я напоминала себе, что все мы - паломники. А ведь с каким трудом в прошлом настоящие паломники, люди верующие, добирались через леса и моря, преодолевая ветер и дождь, грязь и холод, - шли поклониться святыням... После этого напоминания наш автобус казался мне необыкновенно уютным "ковчегом", который сам несется через ночь и непогоду к чему-то очень светлому и волшебно прекрасному.

Затем был паром и монастырь, рассказ о котором - совершенно отдельная история о маленьком сказочном острове в суетном мире.

Центр Лондона. Наконец я увидела храм и очень обрадовалась, что это не перестроенный обычный дом, а настоящий храм - величественный, старинный, привычный русскому человеку. Так странно было заходить в русский храм в центре Лондона. Переступила порог тихонько, настороженно, ощущая, что я здесь человек не свой, пришлый. Как и в любом храме - ощущение иной жизни, иного измерения. Суета остается там - за старинными дверями. Откуда-то сверху льется пение, служба уже началась. Очень хочется скорее увидеть Владыку. Но в храме идет своя жизнь - много людей, у свечного ящика что-то делают, переговариваются. Краем уха ловлю английскую, русскую речь.

Осторожно передвигаюсь дальше. Очень красивые, старинные, немного необычные иконы висят по стенам, свечи короткие и толстенькие - не восковые. Словно боясь кого-то разбудить, пробираюсь поближе к центру... Еще ближе... Видно открытые царские врата, и там - в глубине алтаря - священники, одетые в одинаковые одежды. Все это сопровождается очень красивым пением. Оглядываюсь - хор наверху, большой - человек 10. Замечательно у них так выходит, английский язык сменяет русский - необычно, но очень колоритно. Я сразу вспомнила вечерню в монастыре: хор монашек был меньшим, но пение их можно было, пожалуй, сравнить лишь с ангельским. С таким чувством они пели, столько души своей вкладывали, что кажется, лучше уже и быть не может.

Подхожу еще ближе к алтарю и в этот момент вижу священника в митре, наверное, это сам митрополит Антоний. Я его еще никогда не видела, даже на фотографии. Он поворачивается, и передо мной оказывается человек старенький и, видно, уже очень больной. Узнаю его голос, спокойный и красивый. Подхожу еще ближе и чувствую, что очень рада его видеть, слышать... Накрыла волна чувств. Боюсь потревожить все это, слушаю и молюсь. Оглядываюсь на других людей - хочется, чтобы все понимали - какая это нам всем выпала удача быть здесь. Особенно завидую ("по-белому") священникам. Отец Леонид, такой спокойный с виду, с такими привычными движениями, но я думаю, что внутри он тоже взволнован.

Митрополит выходит на амвон, еле идет, качается. Руки слабые, еле держат тяжелые свечи. Его ужасно жалко, и кажется, что он упадет. Неужели нельзя ему помочь? Уже нет той радости, что удалось его увидеть, а есть тревога за него, как за больного ребенка.

Служба закончилась. Все очень возбуждены, делятся первыми впечатлениями, бегают и покупают книжки, волнуются, ждут: сможет ли митрополит Антоний общаться с нами, позволит ли ему его здоровье?

Мне повезло: случайно я оказалась прямо перед столом, за которым будет сидеть митрополит. Все затаили дыхание - он уже заходит в зал.

Первое ощущение - удивительной легкости, счастья - он такой славный, замечательный, так легко и лучисто улыбается. Так хочется, чтобы он понял и почувствовал, что все его очень любят. Мне показалось, что это и произошло. Его глаза заблестели лучистым светом, куда-то делась болезнь и старость. Он превратился в озорного мальчика, которому строгие родители позволили шалить. Все завозились, уселись, только люди с фотоаппаратами и камерами не угомонились и начали щелкать, шелестеть обертками, шуршать и вспыхивать. Но митрополит даже ни на секунду не помрачнел и не высказал недовольства.

А дальше была беседа, и я помню, что так захватывающе интересно мне давно уже не было. Хотя некоторые рассказы были уже известны из его книг. Особенно понравилось, как Владыка рассказывал, какой замечательный он рассказчик, как он тонко чувствует людей, как передает ту или иную ситуацию. Когда начались вопросы, то было видно, что Владыке тоже интересно - какие мы? В том, как деликатно он отвечал на наши немного нелепые вопросы, проявлялось, что он всех любит и рад видеть. Но постепенно силы его покидали, и стало ясно, что нужно заканчивать встречу. Когда, в последствии, я узнала, что планировалась беседа всего на 15 минут, а Владыка провел с нами 1,5 часа, - я поразилась. Для меня вся встреча пролетела как одна минута, лишь только часы неумолимо показывали время. Пришлось вернуться в объективную реальность.

Когда встреча закончилась, и митрополит Антоний попрощался со всеми, стало видно, что он очень утомлен, но пытается это скрыть. Мне он показался маленьким больным ребенком, и захотелось взять его на руки, прижать и забрать с собой. Наверно, писать об этом совершенно нелепо, но таковы мои чувства.

Я считаю, что поездка была милостью Божией, и нам всем очень повезло. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что встреча уже позади, и нет возможности общаться с таким человеком, слушать, смотреть на него, набираться мудрости и добра. Но светлый образ митрополита Антония и память о незабываемой встрече с ним останутся у нас в сердцах навсегда.

Священник Евгений Илюшин (Нойс):

Человеческая память такова, что каждое весомое событие в жизни со временем хоть немного, но стирается. Забываются лица людей, изглаживаются разговоры с попутчиками, мелкие происшествия в дороге, но остается всегда образ самого главного, самого сокровенного.

Когда-то лет восемь назад в беседе с одним священником я услышал замечательную фразу: "Двухчасовое общение с Владыкой Антонием вот уже целый год освящает мою жизнь". Этот батюшка побывал в гостях у митрополита. При воспоминании о нем глаза его искрились радостью и добротой.

Пожалуй, и мы, те, кто побывал в паломнической поездке в Лондон, можем повторить эти слова. Самое важное из всего увиденного и услышанного - это литургия, возглавляемая владыкой Антонием, и беседа с ним. Мы, к сожалению, опоздали к обедне. Когда я вошел в алтарь, уже почти были пропеты антифоны, и надежды на то, чтобы сослужить Владыке, у меня и у о. Леонида не было. Митрополит Антоний стоял на Горнем месте. Он заметил нас, мы подошли под благословение, и Владыка сам предложил нам послужить. Причем сказано это было с улыбкой на устах.

Мы торопливо облачились и встали у Престола. Чувствовалось, что митрополит Антоний испытывает физическую слабость. Но "дух бодр, плоть немощна". Проникновенное, именно духовное чтение молитвы: "Никтоже достоин от связавшихся плотскими похотьми и сластьми приходити, или приближатися, или служити Тебе, Царю Славы..." на Херувимской песне, позволило понять, что перед Престолом не слабый немощной старец, а муж, исполненный духовной силы и крепости.

Поразила меня внимательность архипастыря. Я по обычаю священническому подошел к Жертвеннику и стал помогать вынимать частицы из просфор. Но Владыка не позволил мне этого делать. Он попросил своего священника заняться заказными обеднями. Мы были в гостях, а гостям, по обычаю, - самое лучшее: сейчас это Великий Литургийный Час. Надо сказать, что удивила нас также и просьба Владыки, разрешить ему присаживаться на Литургии, поскольку он перенес недавно сильную простуду. Мы "вынуждены" были... соблаговолить к нему.

Служба прошла для меня очень скоро. В молитве от всего сердца времени не замечаешь. После причащения я подошел к сидевшему Владыке, и мы немного поговорили об общих знакомых. Вспомнили покойного отца Сергия Хайца, приемником которого я являюсь на приходе. Я передал поклон от его ныне здравствующей матушки Елены. Владыка вспомнил, что на Сергиевом подворье ее звали "Елочкой". Слушая, спрашивая меня, он участливо держал меня за руки. Я до сих пор помню и ощущаю тепло его худых со старческими прожилками рук. Чтобы возвратить все это в памяти, эти короткие, но счастливые минуты, я специально достал фотографию Владыки: он в своем храме, в алтаре, мудрый взгляд темных глаз, седые волосы- во всем простота и искренность.

Священник Леонид Цыпин (Вупперталь):

Мы вошли в Собор, когда уже пели второй антифон. Быстро пройдя храм, я через боковую (пономарскую) дверь вошел в алтарь. Через минуту ко мне присоединился и отец Евгений. Мы замерли в ожидании. Владыка Антоний закончил молитву и, повернув голову к нам, очень по-доброму улыбнулся, после чего небольшим кивком поздоровался с нами. В этот момент во мне исчезла вся напряженность, связанная с ожиданием встречи, службой и с последующей беседой.

Через несколько минут удалось подойти к Владыке под благословение. "Мы опоздали..." - начал было отец Евгений, но Владыка его остановил: "Облачайтесь! Вы же были в дороге...". И мы, молясь, начали быстро облачаться.

Последующая до Херувимской служба мало запомнилась - нужно было наверстать упущенное ? прочитать все молитвы и духовно собраться к совершению великого Таинства. Так "разогнавшись" - внутренне спеша, я в начале Херувимской приступил было к чтению молитвы священника, как вдруг остановился, услышав, что Владыка начал читать ее вслух. Я поднял голову и посмотрел на него. [В отличие от многих наших прихожанок, я в этом паломничестве не ожидал увидеть ничего мистического, да и боюсь я всего такого...] С серьезным лицом, без всякого выражения Владыка произносил: "Никтоже достоин от связавшихся плотскими похотьми и сластьми приходити, или приближатися, или служити Тебе, Царю Славы: еже служити Тебе, велико и страшно самем небесным силам..." После первой фразы Владыка вдруг остановился, и на лице его проявилось удивление... Не знаю, величием ли Божьим, или своим недостоинством? Но я ясно понял, что он предстоит пред Ним не просто в вере. И от этого стало как-то не по себе... Суета, кажется, сразу прошла.

В начале службы Владыка выглядел больным, и на малом входе его поддерживали иподиаконы. Но причастившись, он ожил, и глаза засветились. В конце службы Владыка нас подозвал: "Кто конкретно с вами приехал: немцы или русские?" Узнав, что почти все русские, он обрадовался: "А то думал, что придется говорить через переводчика. Какой может быть разговор через переводчика?!" И Владыка пожал плечами. После того, как он пообещал с нами чуть позже встретиться, камень свалился с моей души. Ведь его заместитель - владыка Анатолий - не исключал того, что нас только благословят.

В самом начале совместного служения Владыка вдруг обратился ко мне и отцу Евгению: "Вы меня простите. Я только после болезни, и буду на Литургии присаживаться". Мы, конечно, удивились. Но и потом, по разным незначительным поводам, Владыка просил у нас прощение. Было непонятно, за что. И лишь позднее, через несколько месяцев, я по-новому взглянул на ситуацию. Похоже, что Владыка нас очень ждал и желал принять нас как можно лучше. Но здоровье не позволило ему лично сделать для нас что-нибудь особенное. И хотя прием прошел прекрасно, но своего особого участия он не чувствовал, о чем сожалел. Скорее всего, он так не только к нам относится...

После службы я стал осматривать приходские помещения. Там во всю "кипела жизнь". Работала библиотека, книжный киоск, прихожане стояли группками и беседовали... Обстановка была очень дружественной. Нас окружили и стали расспрашивать: "Как мы там живем в Германии?"

Вскоре началась беседа с Владыкой, текст которой публикуется в разделе "Встречи".

Павел Баранов:

На следующее утро все мы бодро собрались у автобуса, и, получив с собой от отеля "сухой паек", направились ко второй цели нашей поездки - кафедральному собору Лондона, где должен был служить митрополит Сурожский Антоний. Поиски были и на сей раз не совсем простыми, но Господь вновь указал нам путь, так что мы благополучно, хотя и с некоторым опозданием, добрались до Собора, где уже шла Божественная Литургия и уже пели тропари.

Собор оказался очень большим, но и прихожан в нем было немало. На Литургии особенно поразило пение - ровное, исполненное духом молитвы, как и в монастыре накануне. Надо отметить, что большинство предстоявших (всего, я думаю, на службе было не менее четырехсот человек) подошло ко Святой Чаше. В конце Литургии на амвон вышел владыка Антоний для произнесения проповеди. Все начали благоговейно приближаться друг за другом к Владыке, готовясь внимать проповеди. Я почувствовал какую-то необыкновенную сплоченность, окружавших меня людей и жажду душеспасительного слова. Митрополит Антоний произнес проповедь о мытаре и фарисее сначала на русском, а затем и на английском языках. В заключение он объявил своим прихожанам о нашем приезде, попросив окружить нас вниманием, и о том, что встретится с нами чуть позже, после небольшой чайной паузы.

Попив чаю в просторном зале, прилегающем к Собору, и побеседовав с местными прихожанами, мы начали было смотреть видеокассету с записью одной из бесед Митрополита Антония. Но тут, к великой нашей радости, в зал вошел и сам Владыка.

Почти два часа он отвечал на наши вопросы, рассказывал интересные случаи из своей жизни и жизни Церкви в Англии. Все это настолько радостно и интересно было слышать, что мы совершенно позабыли о времени, и Владыка скромно попросил прощения, что он очень устал. Надо отметить, что именно в день нашего приезда Митрополит Антоний впервые после долгой болезни появился перед паствой. На встрече с нами он, несмотря на свои 86 лет, выглядел бодрым и радостным. Сфотографировавшись с нами на память, Владыка благословил всех. Сподобился этого и я. После благословения Владыка, смотря ласково в глаза, крепко сжал мои руки. Проводив Владыку, мы начали собираться в путь. Вскоре мы уже покидали Лондон и взяли курс на Дувр. А затем - паром, Франция, Бельгия, Ахен, Вупперталь и, наконец, снова Дортмунд. Усталые, но радостные и полные впечатлений, все благополучно возвратились домой. Слава Господу!

Галина Омельченко:

Мы планировали приехать не только вовремя - к началу воскресной службы в Соборе, но и заранее, как положено православным. Тем более, что ради нашего ожидаемого приезда болеющий последние недели владыка Антоний встал, еще очень слабый, чтобы провести воскресную службу, всех нас причастить, благословить и провести с нами встречу, отвечая на наши вопросы.

Но далее события развивались так, что нам грозило попасть в Собор, в лучшем случае, только к концу Божественной Литургии. Чтобы не омрачать повествования, скажу только, что, хоть и со многими, в который раз, перипетиями, мы с некоторым опозданием попали в Собор. Там царила необыкновенная атмосфера покоя, какой-то душевной чистоты и приподнятости духа. Меня, побывавшую во многих церквах за более чем 10-летний период регулярного посещения православных служб, больше всего поразило в этом храме необыкновенное ощущение покоя.

Наш приход в храм на какое-то время создал суету, но постепенно все вошло в надлежащий ритм. Присутствующие с необыкновенным вниманием, кто стоя, кто на коленях, внимали происходящему. Первым ощущением было то, что я внутренне не готова, или, вернее, недостойна принять участие в этом пиршестве духа.

Когда владыка Антоний вышел, шатаясь, благословлять нас свечами, слезы навернулись на глаза. Когда священнослужители зашли с чашами обратно в алтарь, случилось необыкновенное - это, конечно, оптический эффект - из алтаря показался свет; лучи распространились на весь храм и присутствующих. А может, это был Ангел? Не знаю... Мы удостоились также причаститься Святых Даров. После этой Литургии и встречи с Владыкой ощущение духовной радости не проходило еще несколько дней по возвращении в "родной" Дортмунд.

После службы была возможность осмотреть церковное убранство и приложиться к иконам. В церкви находится большое количество старинных икон. Особенно примечательна была икона Серафима Саровского с частичкой его мощей и записочкой, написанной его рукой. В алтаре, как было нам сказано, хранится частица мощей этого великого святого.

Меня привлекла также икона "Молчание", которая находилась в правой части храма на постаменте (тумбе). Великую мудрость, заложенную в молчании, дающем возможность соединиться с Божественной сущностью, раскрыл нам владыка Антоний в своей беседе после чаепития. В свои 86 лет митрополит Антоний не показался нам дряхлым стариком. Отнюдь, мы увидели мужа, воина, немолодого и, может быть, не совсем здорового, но сильного духом, с прекрасным чувством юмора и острым, проницательным умом. Любовь и благость, исходящая от него, растапливает наши огрубевшие в современном мире сердца. Дай Бог Вам здоровья, владыка Антоний, и долгих лет жизни на радость нам всем!

После описанных выше впечатлений рассказывать о дальнейших наших треволнениях, связанных с дорогой домой, было бы тривиальной банальностью, достойной, по-видимому, пера юмориста или сценария типа "Печки-лавочки", где герои попадают без конца в какие-то переплеты, из которых нет видимого выхода, но все, так или иначе, счастливым образом заканчивается. О поездке в целом можно было бы написать роман...

В заключение хочу сердечно поблагодарить о. Леонида, а также наших старательных и добрых, за все переживавших, организаторов поездки Вадима Абрамова и Татьяну Ждан.

Впечатления

Ирина Герсерман (Дортмунд):

Что мне запомнилось, что вошло в мою душу после встречи с владыкой Антонием Сурожским, так это его простота. Простота не снисходительная, а возводящая нас к любви. Это то, что поразило меня больше всего: любовь, которую излучали его глаза, которая слышалась в его голосе, в каждом слове и во всей беседе.

Было видно, чувствовалось, что он нас всех любит, но не потому, что мы - это мы, а потому, что он любит всех людей вообще. И эта любовь, любовь к Богу, к человеку как творению Божьему, была темой, смыслом, сутью нашей встречи.

Человек - это образ Божий, и нет никаких извинений, исключений, для ненависти, злобы, неприязни. Каждый из нас - великое Сокровище в очах Божиих, и мы должны научиться это видеть. Бог - это Любовь. Научиться любить Бога, верить Богу, доверять Ему - вот смысл нашей жизни, и неотъемлемо от этого - любовь к человеку, и не только к праведному и благочестивому. Любить человека не за что-то, а потому что он - Творение Божие, созданное для вечной жизни. И вот эта безусловность любви, т. е. любви без каких-либо условий - наша цель, то, чего мы должны хотя бы захотеть достигнуть. Мы должны этого хотеть, хотеть спасения всех людей, и должны об этом молить Бога.

Те, кто нам очень близок, и те, кто нас много огорчал, все созданы Богом для Вечности. И если мы не будем просить спасения другим и искренне этого хотеть, то как мы можем надеяться сами войти в Царствие Божие?

Мы можем существовать только в единении, в нашей общей молитве друг за друга.

Валентина Калинина (Вупперталь):

Много впечатлений оставила эта паломническая поездка. Все с самого начала и до самого конца было празднично и необычно. И даже приехав в Англию, мы все еще не верили в реальность происходящего.

Зима. Февраль. А на улице весна. Небо синее (ни облачка!), солнце яркое и даже птицы, позабыв, что зима, щебечут по-весеннему весело.

И в душе тоже весна. Эта поездка из тех, что запоминаются на всю жизнь.

Итак, мы в Лондоне (просто не верится!). Всматриваемся, пытаемся угадать, каков он, этот Православный Собор здесь, в Англии. Увиденное нами превзошло ожидания. Вопреки лукавому миру возвышается он в центре Лондона...

Не без волнения и страха переступаю порог этого величественного храма и с трепетом оглядываю строгую торжественность его, празднично горящие свечи, светлые лики святых и чувствую на себе их испытующий взгляд. И затрепетала, заметалась моя душа, остро ощущая свое недостоинство, несовершенство.

Вдруг там, в алтаре, вижу нашего батюшку. И как-то сразу почувствовала себя спокойней и уверенней ("Аз и дети..."). Подумалось: как хорошо, что он здесь и молится о нас.

...Вот вышел Владыка. Как высок, как красив он в своем человеческом достоинстве! Оглянулась и была поражена красотой и необычностью лиц прихожан. "Как иконы", - подумала я.

Шла молитва. Время как бы остановилось. Отошло все мимолетное. И душа как-то возликовала в этом царстве света и любви. И забыла свое недостоинство, свою малость перед величием происходящего - уже не просто пелось, а неудержимо рвалось из глубины души... "Отче наш..." - На небе ли это, на земле ли?..

...Проповедь Владыки... Она была о любви, о любви Божией к нам, простым, смертным, грешным. О любви нашей к Богу и друг к другу. И такая убежденная сила была в этих словах, так проникали они в сердце... А покаянные мысли нанизывались одна на другую, словно узелки на четках. И не хотелось больше удерживать слез, но хотелось подняться над собой, жить лучше, достойнее.

Потом еще долго оставалась в душе эта радость покаяния, и желание удержать это в себе подольше и не расплескать в суете, не растерять...


1. Дело в том, что в Англии чрезвычайно сложно получить разрешение на строительство. И этот вариант предусматривался на тот случай, если не будет получено разрешение на строительства главного храма - Храма Преподобного Силуана Афонского. Но, к счастью, разрешение было получено, хотя и с некоторыми ограничениями: например, не разрешили строить купол. Поэтому крыша в Храме плоская, а видимость купола изнутри создает замечательная роспись.

Святитель Феофан Затворник 

Душа, не испытанная скорбями, никуда не гожа.

Дела все - большия и малыя - делать так, как бы око Божие смотрело, как что делается.

Всякаго приходящаго или всякаго встречаемаго надо принимать, как посланца Божия.

Первый вопрос да будет у себя внутри: что хочет Господь, чтобы я сделал с сим или для сего лица.

Всех принимать, как образ Божий, с почтением, и желать сделать добро ему...

Святые о себе - ЖИЗНЕОПИСАНИЕ 1

ЕПИСКОПА АРСЕНИЯ (ЖАДАНОВСКОГО), 
НАПИСАННОЕ ИМ САМИМ
 
(Продолжение. Начало в NN5-6)

 

САРОВСКИЕ ТОРЖЕСТВА

(Из воспоминании инока-очевидца)

Получив назначение после окончания Московской духовной академии, я решил последние каникулы провести дома у родителей: своим присутствием хотелось утешить их, помочь отцу в священнослужении. Между тем Святейший Синод обнародовал определение о времени прославления преподобного Серафима. Сей последний, будучи при жизни светочем для современников, оставался таковым и по смерти. По крайней мере, у нас в Академии иноки-студенты благоговейно чтили его память, а 2-го января совершали торжественную панихиду. Как ни приятно гостилось на родине, а душа запросилась на предстоящее духовное торжество; и, слава Богу, мое святое желание осуществилось. С благословения домашних мы с братом отцом Андреем и глухонемым племянником, отроком Александром, оправились через Пензу в Саров. Православный народ тысячами двигался сюда с разных сторон; оборудованы были так называемые "богомольческие поезда". Очевидно, благодатный свет преподобного Серафима, о котором только что упомянули, разлился теперь по всей необъятной России и особенно сказался на настроении паломников. Если в обычное время в вагоне мы встречали шум, смех, грубость, невежество, нежелание уступить место, густые облака табачного дыма и т. п., то в данный момент в нем царила приветливость и обходительность. Все были воодушевлены религиозными чувствами. Возьмем хоть наших пассажиров. Помню, недалеко от нас сидел человек с приятным лицом, окруженный калеками и расслабленными. Думаете, он случайно оказался среди них, или, быть может, они его родственники? Нет, направляясь к угоднику, этот раб Божий повстречался с ними на разных станциях и из милосердия пожелал довезти несчастных до святой обители.

Поместившиеся на следующей лавочке внимали душеспасительной книге, которая читалась какой-то верующей душой. Раздавалось по вагону тихое умилительное пение: это любители вполголоса восхваляли Владычицу мира гимнами: "Заступнице усердная", "Не имамы иныя помощи" и т. п.

Незаметно среди благочестивых спутников до-брались мы до Сарова. Подъезжая к нему, заметили, что богомольцы расположились вокруг монастыря на довольно большом пространстве: в лесу, на лугах и по речке. Для них администрация устроила даже целый деревянный "городок" с бараками, гостиницами и лавками, в которых продавали хлеб и все необходимое. Громадное собрание народа казалось издали ярмаркой, но более близкое знакомство с толпой свидетельствовало совсем о другом: беспорядочный рыночный крик и ругательства не оглашали здесь воздуха, а слышался сдержанный благочестивый разговор и раздавались молитвенные вздохи; все проникались смирением, покаянным чувством и переживали светлое, радостное и умиленное состояние духа.

К сожалению, мы приехали довольно поздно, 17-го вечером; торжества уже начались, прошли крестные ходы из Дивеева и других мест. Гостиницы были переполнены; вход в ограду обители и в храмы разрешался только по билетам. Нам сначала тоже хотелось добиться пристанища и пропуска, но долгое стояние в толпе около управления не привело ни к какому результату. У нас создался тогда следующий план: если преподобный Серафим примет наше усердие и любовь, то мы все увидим, в противном случае удовольствуемся тем, что издали помолимся ему, а когда схлынет народ, приложимся к честным многоцелебным его останкам и уедем.

С таким чувством спустились к речке на лужайку с целью обосноваться. День склонялся к вечеру, потянуло холодком. Нами овладела робость: выдержим ли ночлег на сырой земле и как быть с вещами в случае ухода в монастырь? В раздумье стали рассматривать окружающую местность. Кругом виднелись палатки, временные часовни для служения всенощных и молебнов и кое-где домики с загороженными дворами. Не попытаться ли узнать, что это за строения, не пустят ли нас туда? Подходим к одному - стоит страж. Спрашиваем: "Нельзя ли у вас переночевать?" - "Здесь полицейский пост, а потому остановки нет никакой", - довольно серьезно сказал служивый. Идем дальше. Попадается какая-то хижина, но у входа ее встречается старенький монах (помню - отец Петр). Обращаемся к нему с тем же вопросом. И этот дает подобный же ответ, но более снисходительный, причем присовокупляет: "Поздно вы приехали, теперь нигде не найдете ночлега; разве уж мне взять вас к себе? Я тут выдаю хлеб и имею комнату. Идите, пожалуй". Добрый инок открыл двери хибары, и мы оказались в помещении. Скоро совсем стемнело, но свет не зажигался. Сложив наскоро свои пожитки, мы поспешили улечься на длинных лавках, чтобы идти [рано утром] к стенам обители и искать счастья, пропуска к духовному сокровищу.

Едва занялась заря, как мы были там. Народ уже стоял густыми колоннами. У святых ворот разъезжали конные стражники, а при входе стояли часовые и спрашивали пропускной билет. Не имея их, мы молитвенно воззвали к преподобному Серафиму и смело пошли прямо в ворота; нас никто не остановил, не задержал. Очутившись в ограде, не помня себя от радости, чуть не бегом отправились мы в больничную церковь преподобных Зосимы и Савватия к ранней литургии. Отстояв ее, везде походили, особенно же долго оставались близ могилы Преподобного, откуда так недавно извлекли его честные останки, и наконец присели на нижней площадке высокого крыльца настоятельского корпуса с мыслью пробыть здесь, не выходя, до самой всенощной.

День показался весьма длинным. Время тянулось, мы не пили, не ели; на колокольне пробило лишь одиннадцать, как вдруг обительские ворота распахнулись настежь; вошел большой наряд полиции и пожарные. Первые стали удалять богомольцев, а вторые - производить поливку. Нам тоже грозила опасность. Что делать? Опять сердечный призыв к Преподобному. На наше счастье в этот момент из помещения вышел какой-то послушник, очевидно, один из келейников приезжих архиереев, и сел на верхней ступеньке; мы к нему присоединились.

Перед нами как на ладони расстилался весь двор; видно было, что всех провожали, но нас никто не тронул, вероятно, принимая за обитателей корпуса. Через полчаса монастырь оказался совершенно пустым, лишь изредка какой-нибудь инок выглядывал из двери своей келии или по делу быстрыми шагами проходил военный. Мы продолжали сидеть на одном месте.

Наконец пришло время всенощной. Загудел колокол, заставивший всех истово перекреститься; счастливцы стали по билетам входить в собор. "Хотя бы в ограде удалось помолиться!" С такими мыслями мы поднялись и подошли ближе к храму. Началось богослужение. Окна все были открыты и до нашего слуха долетало с ясностью пение и чтение. "Слава Богу, и мы не совсем лишены молитвенного утешения".

Во время литии вышло духовенство и направилось в церковь преподобных Зосимы и Савватия за мощами угодника Божия. Тут мы еще более утешились, так как могли видеть всю процессию и идти недалеко от священной гробницы, причем все это время в ограде наблюдалось мало народа: очевидно, до перенесения мощей не пускали богомольцев, боясь большого скопления.

Крестный ход окончился; цельбоносные честные мощи Преподобного внесли в собор и поставили посредине. Мы продолжали оставаться вне храма, и опять к лучшему, ибо удостоились быть свидетелями беспримерной в христианской истории Саровской Вифезды. Пронесся слух, будто распорядились впустить всех болящих. Главные ворота отворились, и через них массами двинулись несчастные: слепые, хромые, бесноватые; кто стонал, а кто плакал и рыдал... Иных несли на носилках, других тащили на руках. Скоро весь двор наполнился калеками, большая часть которых расположилась вокруг собора. Открылась трогательная картина...

Немало страдальцев встречается в приютах, на улице и в домах, но какая разница между обычными больными и сюда прибывшими! Те ищут помощи у земных врачей и часто, не получая ее, приходят в уныние, отчаяние и раздражение. Эти же всю надежду возложили на Господа, дивного во святых Своих. Они с верой и слезами просили Преподобного утешить, исцелить, укрепить их, и такое упование не посрамило многих...

Вот кто-то сильно вскрикнул. Узнают причину, и что же оказывается? Слепой, не видавший долго света Божия, прозрел и - испугался... В разных местах особенно неистовствуют бесноватые. Окружающие их родные слезно за них молятся, и - о чудо! - они успокаиваются, приходят в себя и начинают призывать Угодника, которого только что в ужасных припадках проклинали.

Около нас проталкивается женщина, пропуская вперед отрока на костылях. "Это мой сын, - объясняет она всем радостно, - шесть лет не ходил он у меня, а вчера я искупала его в источнике, и тотчас, побросав палочки, сам пошел".

Дивится народ всему совершающемуся, бросается группами то в одну, то в другую сторону, где происходят исцеления.

Особенно умилителен был момент, когда в первый раз громогласно запели: "Ублажаем тя, преподобие отче Серафиме..." Это величание, вырываясь из окон храма, точно небесным потоком пронеслось по всему монастырскому двору. Как в теплую летнюю погоду, входя в липовую рощу или на луг, испещренный миллионами цветов, подует ветерком и тебя всего обдаст тонким благоуханием, так и тут при этом пении сердца всех наполнились неизреченным дыханием благодати Божией.

То было мгновение, подобное описанному в Святом Евангелии, когда Ангел Господень сходил и возмущал воду в Силоамской купели, и, кто первый спускался в нее, тот получал выздоровление (Ин. 3, 4), с той только разницей, что здесь не один, а многие исцелялись. Нами при этом была замечена комиссия, составленная из нескольких докторов, гражданских чиновников и духовных лиц, которая все время ходила среди страждущих и записывала все случаи Божественной помощи.

Между тем всенощная окончилась. Первые счастливцы, успевшие приложиться к новооткрытым многоцелебным мощам, стали выходить, а находящиеся вне храма - постепенно входить. Заняли очередь и мы и скоро также достигли неоцененного сокровища, с трепетом и радостью припали к нему, молясь за себя и всех близких. По выходе из храма, после двадцатичасового напряженного стояния почувствовав, наконец, изнеможение, поспешили уйти на ночлег к своему доброму монаху отцу Петру. Пришлось проходить среди массы богомольцев и опять наблюдать дивную исключительную картину, которую, быть может, не всем участникам происходящих духовных торжеств удалось видеть.

Перед нами открылось всенародное "саровское моление". В разных местах слышалось громогласное, истовое чтение акафиста: группы людей, очевидно, избирали из своей среды благоговейных грамотеев и вместе с ними возносили хвалу новоявленному угоднику. Доносилось отовсюду плавное, расстилавшееся в воздухе пение "Воскресение Христово видевшем", "Хвалите имя Господне" и других песнопений.

Около часовни густая толпа продолжала стоять: там только что отслужили всенощную, и шли беспрерывные молебны. Была уже полночь, но никто не хотел идти на отдых, все продолжали молиться. Представьте себе при этом тихую летнюю ночь, вообразите каждого стоящего со свечой лицом к обители, купола храмов, которые блестели в ночном полумраке от множества зажженных огней, и вы поймете, сколь умилительным и необычайным являлось Саровское торжество. Воистину осуществлялось предсказание Преподобного: "Придет время, когда в Сарове среди лета запоют Пасху".

Возвратившись в свое пристанище, мы быстро улеглись с намерением опять при первом же появлении солнечных лучей идти в монастырь. Едва рассвело, как мы находились уже там и опять, никем не задержанные, вошли в ворота. Раннюю обедню по примеру "18-го отстояли в больничной церкви и чувствовали себя удовлетворенными и счастливыми. Казалось, можно было бы и домой ехать, но преподобный Серафим пожелал утешить нас до конца, дав возможность молиться в храме даже за поздней литургией, торжественно совершаемой митрополитом Антонием.

Случилось это так. Пробило восемь часов утра; мы стояли у собора. У всех дверей теснились богомольцы, предъявляя входные билеты. На правой стороне послышался какой-то шум. Оказалось - вышел из церкви распорядитель и стал удалять толпившихся, указывая им на другие входы. Стоящие неохотно соглашались и волновались, однако он достиг своей цели: крыльцо было очищено, остались только два сторожевых солдата. Все описанное совершилось перед нами, наблюдавшими издали за действиями начальника. Когда он исполнил взятую на себя миссию, нам как будто кто-то подсказал: ЋТеперь вы ступайте, вас не задержатЛ. Подчинившись такому внушению, мы пошли, и, действительно, часовые нас пропустили, но с предупреждением: "Идите поскорее, а то выйдет начальник и опять накричит".

Итак, мы очутились в соборе. Тут повстречали знакомого, с которым ехали, брата арзамасского архимандрита Адриана, уже облачившегося в стихарь и приготовившегося прислуживать. Он с любовью взял нас под свое покровительство: прежде всего, посодействовал отслужить нам самим молебен у раки новоявленного Угодника, затем повел в алтарь и указал место, где стоять. Несмотря на то, что в Сарове в это время было около тысячи священников, из коих многие, не имея входного билета, не могли даже войти в храм, мы оказались в алтаре и видели, как во время малого входа вносили царскими дверями гроб с Преподобным и ставили на горнем месте, знаменуя его духовное соприсутствие с совершающими Божественную литургию.

Здесь воистину Небесное сходилось с земным, действие благодати Божией ясно ощущалось. Нам передавали, что в течение всенощной и литургии у священной раки на виду всех стоял, по желанию настоятеля монастыря , один исцеленный, как живой свидетель чудотворной силы прославленного Церковью угодника Божия, преподобного Серафима.

По окончании службы, посетив источник, дальнюю и ближнюю пустыньки, мы, утешенные, уехали домой.

В Дивееве в этот раз мне не пришлось быть; туда я собрался, будучи уже на службе в Москве. Благодаря одному моему духовному сыну я заочно подружился с блаженной Пашей 2, которой постоянно пересылал письма и гостинцы, и она отвечала тем же.

Наконец, выбрав время, я с ризничим нашего монастыря лично проведал старицу. Когда мы вошли в ее домик, старшая келейница, мать Серафима, приветливо встретила нас и торжественно объявила: "Мамаша, к нам приехали московские гости, принимайте их". Пашенька в это время сидела на полу в первой своей большой комнате, а около нее находились батюшка с матушкой. Наше появление заставило их проститься с блаженной, которая первому оказала ласку, дала даже поцеловать руку, вторую же погнала от себя.

Добрая мать Серафима затем посодействовала мне поближе познакомиться с Пашей. Она поставила около нее стул, пригласила сесть со словами: "Мы с батюшкой уйдем, а вы побеседуйте". Оставшись наедине со столь необыкновенным человеком, я долго не решался первым заговорить, а только смотрел, как она молча пряла, поглядывая на меня, то ласково, то сурово. Такое наше объяснение без снов продолжалось по крайней мере минут 45. Наконец старица окончила свою работу, поцеловала ее и дала мне со словами: "Смотри, как пряду, даром что старая!"

Говорят, нужно было попросить ее пряжу на память, но я постеснялся и это сделать, а только произнес: "Да, матушка, очень хорошо", после чего она кинула ее на кровать, а сама вздумала вставать с полу и, как грузная, кряхтела и затруднялась. Я бросился ей помогать, взял под руки и начал подымать, что, по-видимому, доставило ей удовольствие, так как блаженная улыбнулась и сказала: "Я тяжелая, смотри, как бы нам вместе не упасть". Затем со словами: "Я хочу отдохнуть", - подошла к дивану и легла, потягиваясь и зевая. Подвинув свой стул к ее изголовью, я наконец набрался смелости и заговорил. "Матушка, мне хочется устроить женский монастырь в память умерших моих родителей - благословите?" Ответ: "Моешь горох, и довольно с тебя, а заваришь кашу -трудно будет". Истолковал я это так: "Управляешь мужским монастырем и не берись за нелегкое, хлопотливое дело - создание женской обители". Второй вопрос: "Помолитесь за меня и за родных моих братьев". Тут Прасковья Ивановна стала произносить какие-то безсвязные речи: о темных коридорах, в которых ходят невестки, о каком-то лишенном слуха мальчике. Мне показалось, что она намекает на глухонемого моего племянника. И еще что-то толковала Паша, но непонятно и весьма неразборчиво. Затем, потянувшись и зевнув, закричала: "Давайте скорей чай гостям, пора чай пить". На зов появилась мать Серафима и, объявив, что самовар давно готов, быстро накрыла на стол; вошел отец казначей, и мы вчетвером, помолившись, сели. Старица сама взялась разливать и угощать, причем слишком высоко поднимала чайник и, не попадая в стакан, проливала на сторону. Я подумал: "Зачем Пашенька так делает, только портит скатерть". В этот самый миг она, посмотрев на меня, произнесла: "Ты не безпокойся, скатертей у нас много". И тут же, обратившись к моему спутнику, заявила: "А ты паперти мой, мой!" Сделаю объяснение по поводу сказанных слов. Иеромонах монастыря, в котором я жил, был ризничим. По своей простоте он не всегда обращал внимание на чистоту храма и особенно папертей. Мне, как начальнику, не раз приходилось ему выговаривать, что не всегда нравилось старцу. И вот теперь блаженная за меня сделала внушение.

Сильное впечатление произвело это на моего спутника. Вернувшись домой, он, прежде всего, принялся за чистку церковных лестниц и уже до самой смерти держал их в образцовом порядке.

Выпили мы по несколько стаканов чая, причем старица любезно подкладывала сахар, давала кушать землянику, очищая ее от земли, которую бросала в полоскательную чашку. Вздумав последнюю выплеснуть, она быстро поднялась и направилась на крылечко. Там стояли какие-то приезжие женщины; одна из них, увидев блаженную, бросилась к ней, схватила за ногу и повалила. Это обстоятельство прервало наше пребывание у Пашеньки, оставшейся после случившегося в сенцах, где, сев на полу, предалась глубокому раздумью. Ни на какие заявления келейной она уже не обращала внимания. Подождав минут пятнадцать, мы простились с удивительной хозяйкой и поспешили в обительский храм ко всенощной. Мать Серафима приглашала еще зайти, вместе помолиться и погостить, но, к сожалению, нам не пришлось воспользоваться ее предложением, ввиду срочного отъезда в Москву. Побывав у Параскевы Ивановны, я дня три испытывал радость, мир и отраду.

Посещение блаженной заставило меня невольно поразмыслить о даре прозорливости. Отрицающие высший духовный мир и внутреннюю жизнь человека не признают его, но таковые не правы. Против них говорят, во-первых, история религии, свидетельствующая о существовании во все времена людей, способных предугадывать будущее, знать происходящее за пределами их телесного зрения и читать мысли и чувства присутствующих.

В Богоооткровенном Моисеевом Законе подобного рода лица назывались пророками, а в язычестве - прорицателями, гадателями, волшебниками, пифиями. Во-вторых, возможность прозорливости подтверждает наука психология, проследившая случаи ясновидения, которые, хотя и считаются патологическими, но начало свое берут от природных свойств нашего духа. В-третьих, в пользу того же говорят наблюдения каждого над жизнью сердца, могущего предчувствовать будущее и предугадывать настоящее, совершающееся вне нас.

Итак, человек обладает естественною способностью прозревать; в христианстве она может еще усугубляться, усиливаться, с одной стороны, наличием получаемого свыше дарования (как утверждает святой апостол Павел, "каждому дается проявление Духа на пользу ... иному пророчество, иному различение духов..." (1 Кор. 12, 7-10), а с другой - собственным развитием его, согласно словам того же апостола: "Духа не угашайте" (1 Фее. 5, 19). В частности же, вышеназванный дар изощряется очищением души от всякой скверны плоти и духа, высоконравственной жизнью, подвигами веры и благочестия. При перечисленных условиях приобретается та именно высокая степень прозорливости, которою так часто удивляют нас угодники Божии - эти земные ангелы и небесные человеки.

Там же, в Дивееве, мы заходили к Елене Ивановне Мотовиловой 3, современнице преподобного Серафима, принявшей нас весьма любезно. С нею удалось немного побеседовать о великом Саровском угоднике-подвижнике. Все ее воспоминания о нем заключались в следующих выражениях: "Ах, если бы вы только видели угодника, какой он был добрый, ласковый! Этого не выразишь чувствами, не передашь словами! Меня, тогда еще небольшую девочку, он всегда любил и ставил на стол".

Утешившись лицезрением столь приятной старицы, а еще более получением от нее иконочки Преподобного, написанной на дереве от его келлии, мы возвратились в гостиницу, а затем выехали домой.

(продолжение в 8-м номере)


1. Печатается в сокращении по Сб. "Свете тихий", изд. "Паломник", М., 1996 г., стр. 3-43. (вернуться)

2. Блаженная Паша Саровская (схимонахиня Параскева, *1790-1800 - +22.09.1915) - в Серафимо-Дивеевском Монастыре с 1884г. (вернуться)

3. Елена Ивановна Мотовилова (урожденная Мелюкова, 1823-1910) - племянница первых дивеевских насельниц Прасковьи и Марии Семеновны Мелюковых, супруга Николая Александровича Мотовилова (1809-1879), именовавшего себя "служкой Божией Матери и Серафимовым", хранительница его архива. Возможно, именно от Е. И. Мотовиловой получил будущий владыка Арсений (Жадановский) извлечение из записок ее супруга о преп. Серафиме, хранившихся впоследствии в архиве иеромонаха Серафима (Орлова, 1890-1975).

Преподобный Силуан Афонский

Скучает душа моя о Боге всегда и молится день и ночь, ибо имя Господне сладко и вожделенно для души молящегося и согревает душу любить Бога.

Долго прожил я на земле и многое видел и слышал. Я слышал много музыки, и она услаждала душу мою; и думал я: если эта музыка так сладка, то как услаждает душу небесное пение, где Духом Святым славят Господа за страдание.

Душа долго живет на земле и любит земную красоту; любит она небо и солнце, любит прекрасные сады и море, и реки, леса и луга; любит душа и музыку, и все это земное услаждает душу. Но когда познает она Господа нашего Иисуса Христа, тогда не хочет уже видеть земное.

Я видел земных царей во славе и дорого это ценил, но когда душа познает Господа, тогда за малое будет почитать всю славу царей; душа тогда непрестанно скучает о Господе и ненасытно день и ночь желает Невидимого - видеть, Неосязаемого - осязать.

Дух Святой, если душа твоя знает Его, даст тебе понять, как Он учит душу знать Господа и какая в этом сладость.

О, Милостивый Господи, просвети народы Твои знать Тебя, знать, как любишь Ты нас.

Семья, дети - НАША ЦЕРКОВЬ И НАШИ ДЕТИ 1

 

С.C. Куломзина

Предисловие

Эта книга - попытка изложить совокупность моих мыслей и опыта в области православного христианского воспитания и образования детей. В основном она является содержанием того курса христианской педагогики, который я читала в Свято-Владимирской Православной семинарии в Нью-Йорке в 1970-х годах будущим православным пастырям.

Я сознаю, что моя книга не является академическим трудом, что она недостаточно проверена, продумана и скорее отражает мой личный педагогический опыт - опыт матери, учительницы и бабушки. Я бы не решилась се издавать, если бы не стояла так остро проблема христианского воспитания детей в наше время в секуляризованном мире, в наших семьях. Как бы несовершенна ни была моя попытка, она нужна, потому что важно положить начало - других книг на эти трудные темы нет. Пусть моя книга послужит слабым и неполным призывом для появления новых православных педагогических трудов.

Писала я эту книгу на английском языке для православных в Америке, имея в виду их нужды, но мне кажется, что сейчас она может оказаться полезной и в России. В наших задачах, в наших трудностях и проблемах много общего.

Приношу сердечную благодарность Сергею Бычкову, потрудившемуся над ее переводом.

С. С. Куломзина 25 02 1994 г

Введение

Нет никаких оснований для самодовольства, когда мы говорим о современной церковной жизни и о достижениях в области воспитания детей и молодежи. В некоторых отношениях наша эпоха имеет нечто общее с эпохой раннего христианства. Христианская вера - то есть вера в то, что Иисус Христос - Богочеловек, что Бог Троичен и что Церковь - это живое Тело Христово, - эта вера исповедуется меньшинством, да и это меньшинство разделено и расколото. Христианские символы, праздники и традиции в значительной степени утратили свою жизненность. Они либо уходят из нашей жизни, либо становятся объектом торговли, либо отождествляются с кулинарными или национальными обычаями и слишком часто сводятся к чему-то приятному, но не очень понятному. Во многих странах человек должен обладать немалым мужеством, чтобы исповедать, что он - христианин. И даже там, где не существует враждебного отношения к религии, культура от религии отделена. Трудно обрести какое-либо христианское содержание или христианское понимание жизненных ценностей среди тех впечатлений, которые получает современный ребенок дома, в школе, читая книги, журналы, знакомясь с рекламой. Это относится и к тем семьям, которые регулярно посещают храм. Ребенок растет сегодня в обстановке, весьма напоминающей эпоху Римской Империи.

Огромное отличие в том, что сегодня размыта четкая граница, всегда пролегавшая между мировоззрениями христианским и нехристианским. В Римской Империи школьное образование было совершенно светским. Господствующие представления о браке, о сути семейных отношений, о человеческой личности резко отличались от христианских. Ребенок-христианин рос дома, ясно сознавая, что быть христианином - значит отличаться от окружающего общества, отрицая его ценности. Компромисс с окружением или "приспособление" были немыслимы. Сегодня эти границы размыты. Что означает "быть христианином"? Кто сегодня называет себя христианином? Богословские различия стерты. Слова "консерватор", "доктринер" стали бранными выражениями. Также разрушено восприятие христианства как того, что тридцать или сорок лет назад придавало человеку в глазах общества респектабельность. Трудно упрекать молодежь в том, что она отвергает лицемерие подобного христианства, хотя в подобном восприятии было не одно только лицемерие.

Многие люди, называющие себя христианами, заявляют, что они воспринимают христианство прежде всего как Нагорную проповедь, смысл которой заключается в любви и уважении к людям, в мире и благожелательности, а также признания весьма смутного ощущения некоей Божественной Силы, присутствующей в мире. Этого им вполне достаточно. Конечно, не стоит оспаривать искренности или ценности подобных утверждений. Но все же мы не вправе утверждать, что этические и моральные ценности - отличительная и исключительная привилегия христианства. Этические кодексы существуют не только у религий; даже коммунизм и нацизм имеют весьма строгий моральный кодекс, основанный на дисциплине, самопожертвовании, товариществе, послушании власти. Учебник этики для педагогических институтов, изданный в Советском Союзе, повествует о правилах хорошего тона, послушании, честности, взаимопомощи и тому подобных вещах в духе XIX века. Поэтому, если мы утверждаем, что христианская мораль - это сущность христианства, мы должны разобраться, что же это такое - христианская мораль и чем она отличается от нравственности в общепринятом ее понимании. Здесь налицо парадокс: христианство немыслимо без своей морали, своего этического закона; и все же этический закон может существовать совершенно автономно от христианских понятий о жизни и может быть даже враждебен христианской вере.

Таким образом, сегодня, воспитывая наших детей, мы сталкиваемся с ситуацией, с которой столкнулась и ранняя Церковь. И все же существует немало отличий. Мы не можем просто перенять благочестие средневекового человека. Духовные ценности и требования стали сегодня частью нашего мышления. Вера в свободу человека в Божьем мире, в творческое назначение человека в мире, уважение к человеческой личности и терпимость всегда были неотъемлемой частью христианской мысли в личной жизни святых и богословов, но в жизни общества, в быту они не были растворены. Инквизиция, религиозные преследования и войны, хождение по струнке дома и в школе, нетерпимость - все это отнюдь не объяснялось лишь "человеческим несовершенством". Все это было частью общепринятой и признанной системы "спасения душ".

В течение веков философия воспитания (светская и христианская в равной мере) считала аксиомой, что душа любого ребенка - это "чистая доска". Защитите ребенка от дурных влияний, наказывайте за проступки, поощряйте. За хорошее - и в конце концов вы получите хорошего человека.

Между тем, один из главных тезисов духовного христианского воспитания (как это видно, например, из "Добротолюбия") гласит, что каждая душа уникальна и что задача духовника - определить конкретно, что необходимо для духовного роста каждой неповторимой личности. Этот подход не нашел отражения в религиозном воспитании детей. Отдельные духоносные наставники и святые обладали замечательным даром прозрения, проникая духовным взором в мир личности, но в целом в Церкви программа воспитания не ориентировала учителя на то, чтобы понять индивидуальность ребенка и помочь ему проявить врожденные таланты и особенности, поощрить его творческие способности и стремление к самовыражению, помочь ему глубже осознать причины его поведения.

Принцип свободы человека перед Богом был осознан человечеством лишь в последнее время. Именно эта концепция отличает наше христианское мировоззрение от современных антихристианских тоталитарных идеологий. Христианская вера - это свободный акт, в ней нет навязчивой самоочевидности, которой невозможно избежать, Она есть "уверенность в невидимом" (Евр. 11, 1). Без свободы не может быть веры. Вы можете подлинно уверовать только в том случае, если за вами остается свобода СОМНЕВАТЬСЯ. Это подразумевалось в христианском богословии всегда, но лишь совсем недавно стало частью общечеловеческого сознания.

Все это приобретает огромное значение для углубления общих принципов христианского воспитания. Это означает лишь то, что мы можем явить человеку, во что мы верим, явить реальность веры в нашей жизни, но мы никого не можем заставить верить и, следовательно, никого не можем заставить верить правильно. Высший акт веры призван стать свободным волеизъявлением человека. На этом основан общепринятый ныне принцип веротерпимости, и потому мы не можем применять авторитарный метод религиозного воспитания. Это не означает, что мы отвергаем авторитеты. Весомая часть нашей веры основана, конечно же, на доверии к авторитету - к авторитету святых, Церкви, Священного Писания. Но это доверие - результат свободного выбора и никому не может быть навязано. Авторитарность в области религиозного воспитания теперь не срабатывает. Мы не можем внушить нашим детям: "Вы должны верить так-то и так-то, потому что так говорю я, или потому что так сказано в катехизисе, или потому, что так написано в Библии..." Мы можем и призваны говорить: "Я верю...", "Церковь учит..."., "в Евангелии написано..." Воспитание должно основываться на точном знании, что любой подросток или юноша могут уверовать лишь благодаря собственному свободному выбору Вот почему нам важно понимать наших детей, внимательно наблюдать за их умственным и эмоциональным развитием, мотивами их поступков. В отличие от традиций прошлого образ мышления ребенка и его творческое воображение призваны стать сегодня объектами христианского воспитания.

Сегодня Православной Церкви брошен вызов. В области религиозного воспитания ей необходимо обрести подход, который был бы укоренен в общецерковной традиции. В этой живой традиции мы различаем не только знание о Боге, но и благодатную жизнь в Церкви, братские отношения с другими людьми. В то же время христианское образование направлено прежде всего на личность. Будь то младенец, отрок, подросток или юноша, педагог призван найти к каждому личностный подход, в зависимости от уровня: говорить на понятном языке, понимать и разделять нужды и заботы, любить личность в ее данности. Религиозный опыт действенен независимо от того, в каком возрасте находится человек; или на какой стадии интеллектуальной зрелости; процесс христианского воспитания должен стать процессом роста, накопления личного опыта, постепенного преображения личности в целом. Эта цель и этот вызов настолько велики, что достичь и достойно ответить можно лишь в том случае, если мы будем жить полнотой церковной жизни. Цель христианского воспитания - реализация харизмы, благодати, Церкви как целостного организма.

Перед лицом вызова, который бросает нам современность, мы можем глубже осознать конкретные проблемы, стоящие перед современной Православной Церковью в Америке. Необходимо учесть влияние важных факторов.

Православие в Америке все еще не преодолело сознания "гетто" - "эмигрантской церкви", этакого этнического ковчега, скитающегося вдали от Отчизны. До сих пор существуют церковные приходы, которые осознают себя подобными ковчегами. Однако национальный характер церковной жизни бывает в каждом новом поколении. Национальные традиции становятся более поверхностными, менее связанными с подлинными религиозными ценностями, хотя по-прежнему весьма важны для многих. Из ответов на анкету, разосланную в 1972 г. родителям в 100 приходах, следует, что 70% опрошенных считают, что "традиции, унаследованные от родителей", оказали огромное влияние в воспитании детей православными; 89% упомянули "посещения церковных служб"; 56% отметили значение проповедей; 19% назвали влияние религиозной литературы. Более гибкая церковная молодежь склонна считать, что сама природа Церкви умаляется, когда ее уподобляют этническому гетто. Они ощущают, что Православие не может и не должно оставаться "русским", "греческим", "сербским" или "украинским", что Церковь выше национальных особенностей.

Такой подход, однако, оставляет нерешенной весьма важную проблему. Православие и церковная жизнь - это не абстрактные концепции. Они не обретают полного выражения в учении или богословских взглядах. "Домашние церкви", которые так часто упоминаются в посланиях апостолов, доподлинно живые клетки тела Церкви. "Домашняя церковь" по своей природе воплощает религиозные ценности и верования в повседневном быту, в поведении, праздниках, застольях и других глубоко традиционных обычаях. Семья есть нечто большее, чем отец, мать и дети. Семья - это наследница нравственных и духовных обычаев и ценностей, созданных дедами, прадедами и пращурами. Об этом нам постояаио напоминают рассказы Библии о ветхозаветных патриархах. Очень трудно создать по настоящему христианский жизненный уклад в стерильном лабораторном окружении, свободном от каких-либо традиций. С этой точки зрения американское Православие проходит трудный и ответственный период созидания собственных традиций. Я считаю, что для созидания этой новой традиции будет полезным, если нити религиозно-культурного наследия Родины будут вплетены в новую ткань.

Одна из особенностей православной жизни в Америке заключается в том, что христианскому воспитанию в церковно-приходских школах придается большое значение. Их часто называют "воскресными". В новых приходах школы проектируются столь же тщательно, как и храмы. Подчас новые школьные здания изумительно оборудованы и выглядят роскошно, если учесть, что используются они лишь в течение часа один раз в неделю. Миряне, которые преподают в этих школах (совершенно новое явление в православной церковной жизни) становятся "авангардом" Церкви, они наделены глубоким чувством ответственности и преданны своему делу. Они отдают себя Церкви целиком и потому часто являются лучшими ее членами.

Забота о религиозном образовании была вызвана, возможно, тем, что бытовое благочестие первых иммигрантов ие воспринималось новым поколением. Часто второе поколение оказывалось "потерянным" для американского Православия. Поэтому напрашивается вывод - сохранить православную веру возможно лишь в том случае, если детям дать более расширенное знание о ней. В православных приходах среди самых разных национальностей были созданы сотни воскресных школ, в которых преподавание велось на английском языке. Двадцать лет назад я слышала, как один священник сказал: "Если бы можно было втиснуть самое существенное в Православии в маленький буклет, тогда каждый ребенок в воскресной школе успешно усвоил бы материал и проблема была бы решена".

Подобный оптимизм ничем не оправдан. Более того, в структуре воскресных школ таились некоторые опасности.

Хуже всего, когда занятия устраивали по воскресеньям и во время литургии. Жизненная, подлинно православная традиция воспитания у нас отсутствовала, и мы заимствовали такую практику у протестантов. Она устраивала и детей, и родителей, потому что детей утомляла долгая церковная служба на непонятном языке, в которой они не могли участвовать. В результате семья никогда не посещала богослужения вместе, и дети не ощущали всей полноты литургической жизни. Воскресная школа заменила литургию, а уроки - таинства. Выпускники воскресных школ не были приучены посещать по воскресеньям храм. Это подрывало сущность богослужебной жизни, самые основы Православия.

Другая опасность заключалась, когда смешивали две цели - религиозное воспитание и школьное просвещение. В основе этой ошибки лежало, мне кажется, мнение, что если ребенок хорошо вызубрит содержание учебников, то станет хорошим православным. Учителя и священники быстро поняли, что существующие учебники неудовлетворительны. Зубрежка катехизисов, молитв, словарей и текстов была настолько скучна, что преподаватели разбавляли ее сентиментальными пересказами "Библии для детей" и коротенькими песнями, а также играми из старомодных протестантских изданий, часто весьма спорных с догматической точки зрения.

В 1957 г была образована Комиссия по православному христианскому воспитанию, в работе которой приняли участие представители всех православных юрисдикции в Америке. По инициативе этой Комиссии были созданы руководства, стремившиеся приблизить богатства Православия к детскому восприятию, пробудить в ребенке творческое начало. Улучшение учебников и пособий продолжается по сей день; деятельность самой Комиссии, а также ее отделений и организованных ею семинаров для учителей способствовала оживлению работы по воспитанию в православных храмах Америки. Но возрастает понимание того, что школьные уроки и учебники действенны лишь в том случае, когда они становятся частью полноценной церковной жизни - жизни в богослужении, в христианской семье и христианской общине. Быть христианином ребенок учится только в живом христианском доме, в живой христианской общине.

Таким образом, работа Церкви в области религиозного воспитания имеет три измерения: созидание полноценной литургической жизни в приходе, тесное общение с родителями и домом, а также религиозное обучение детей. Ни одно из этих измерений не может существовать и развиваться в одиночку. Такова главная задача Православной Церкви в сегодняшней Америке.

 


Глава I.

ЦЕЛЬ ХРИСТИАНСКОГО ВОСПИТАНИЯ

 

К этой главе я приступаю с некоторыми сомнениями, потому что она в большей степени, чем другие, отражает мои личные взгляды и мой субъективный опыт матери и педагога. Вполне возможно, что есть иные точки зрения, глубже освещающие вопрос. Я могла упустить из виду какие-то соображения и мысли, почему и изложение мое может оказаться неполным и неточным. Тем не менее каждый человек, занимающийся религиозным воспитанием, должен сам для себя понять и осознать основные принципы нашего вероучения, своего отношения к жизни и сформулировать все это в соответствие со своим опытом и знаниями. В этом процессе всегда есть что-то личное. Вы можете научить другого только тому, что стало частью вас самих, а это означает, что всегда есть опасность передать другому свои неверные суждения и пробелы в образовании. Так или иначе, я за многие годы учительской работы сформулировала для себя несколько главных целей и задач христианского воспитания.

Ощущение реальности Бога

Первое, основное, весьма насущное и нелегкое задание, стоящее перед христианским воспитателем, - пробудить в ребенке ощущение реальности Бога. Другими словами, важно помочь ребенку узнать Бога, а не только узнать о Боге. Именно это ощущение реальности Бога почти совершенно отсутствует в современном обществе. Я помню, один молодой студент так это выразил: "Я не то, что не верю в Бога, - сказал он, - но Он кажется таким нереальным..." Многие люди, не будучи принципиальными атеистами, лично просто не ощущают Бога, Его власти, Его присутствия в их жизни как реальной Личности, с Которой их связывают определенные отношения. Для многих христиан - православных, католиков и протестантов - церковные обряды, нравственные ценности, этнические и национальные традиции более реальны, чем простой факт, что Бог существует, что Его присутствие в нашей жизни ощутимо, что каждый из нас связан с Богом.

Мне кажется, что именно реальность божественного присутствия живо ощущалась в те моменты, когда Иисус Христос исцелял людей. В рассказе об исцелении слепого (Ин.9) Иисус спрашивает: "Ты веруешь ли в Сына Божия?" Человек отвечал: "Кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него?" Иисус сказал ему: "И видел ты Его, и Он говорит с тобою". Он сказал: "Верую, Господи!". Иисус не требовал точного изложения веры, искал не "знания о Боге", а признания силы, которая вошла в жизнь слепого как сила Божия.

Для человека в любом возрасте существуют две возможности: либо жизнь и мышление, ведающие реальность божественного присутствия, либо вне её. Для трехлетнего малыша, которого окружает живая вера его близких, утверждение "Бог есть" - такая же реальность, как кошка или собака, тьма или свет. Бога на первых порах могут отождествлять с физическим объектом: иконой, картиной, небом, Святым Причастием. Но это не рациональное представление о Боге, а подлинное познание Его. Такое "чувственное" представление о Боге для малышей более реально, чем любые, даже самые простые абстрактные определения. Любые мысли о Боге, которые мы пытаемся передать ребенку, могут быть им усвоены лишь на определенном уровне мышления, глубоко отличного от взрослого. Если мы говорим трехлетнему мальчику, что "Бог сотворил цветы" и "Бог сотворил животных, и солнце, и меня, и тебя...", ребенок, возможно, представляет Бога в образе большого человека, который сидит и одно за другим творит все это. Опасности в таком представлении о Боге нет. Ребенок вырастет и забудет этот образ. Важно, что взрослый, которому он доверяет, помогает установить связь между тем, что ребенок знает, трогает, нюхает, слышит, и Богом. Физическое выражение присутствия Бога в непосредственном окружении ребенка (иконах, картинах, жестах, словах, звуках, вкусе) становится частью его опыта. А маленький ребенок обладает сильным и непосредственным ощущением реальности всего, что он познает. Позднее, мне кажется, такая живость восприятия и воображения исчезает.

Хорошим примером того, как живо дети ощущают реальность Бога, может послужить трехлетний мальчик, которого я знала. Повторив за матерью свою коротенькую вечернюю молитву, он выглянул в окно, помахал рукой небу и сказал: "Спокойной ночи, Боженька!"

Ребенок, которому неизвестно это ощущение реальности Бога, будет воспринимать Его отсутствие так же просто. Его мир "без Бога" будет таким же реальным и многоцветным, он так же будет радоваться жизни, если только родители окружат его любовью и создадут атмосферу безопасности. Для него "идеи" не имеют большого значения, а отсутствие религиозного воспитания будет заметно подобно тому, как, к примеру, в детях из не очень культурных семей заметно отсутствие привычки к чтению. Однако "отсутствие Бога" глубоко повлияет на ребенка, если оно выражается в том, что в семье мало любви, что в ней царит тревога, беспокойство, страх.

По мере того, как ребенок подрастает, для него очень важно отделять "реальное" от "нереального". Любая история, рассказанная ребенку семи-восьми лет, всегда вызывает вопрос: "Это правда?" Часто ребенок пытается понять, насколько, истинно то, что не совпадает с накопленным опытом. При этом становится значительно труднее привить ребенку чувство реальности Бога. Дети в возрасте от семи до девяти лет рационалистичны, хоть и на примитивном уровне; у них сильно выражены причинно-следственные связи, но еще слабо развито абстрактное мышление. Восьмилетний ребенок не поверит, что Бог где-то в небе за облаками, но и объяснение взрослых о том, что мы понимаем под "небесами", остается нереальным. Передать детям этого возраста ощущение реальности Бога вдвойне трудно из-за их склонности к нравственному ригоризму, а также из-за специфического чувства юмора, который взрослые часто не могут понять.

Религиозное воспитание детей в этом возрасте часто осложняется и тем, что мы склонны. преподносить религиозные наставления, не стремясь увязать их с тем, что ребенок познает и воспринимает в обыденной жизни. Это ослабляет ощущение реальности Бога. Уроки воскресной школы остаются отвлеченным набором идей, знаний и информации; другой набор, часто более привлекательный и волнующий, ребенок обретает в мире школы, телевидения и среди друзей. Что, например, более реально для ребенка: библейские истории о чудесных исцелениях или его собственный опыт - доктора, прививки, больницы? Если Бог присутствует в исцелениях и отсутствует в повседневной медицине, ощущение реальности Бога в значительной степени слабеет.

Когда ребенок достигает подросткового возраста, ощущение реальности Бога становится все более и более смутным. Жизнь подростков насыщена интересами и эмоциями, не имеющими ничего общего с тем, что они понимают под религией. Забыта ежедневная молитва, поскольку родители больше не следят за ней (и действительно, молитва не должна становиться такой же привычкой, как чистка зубов!). Религия часто отождествляется с хождением в храм и соблюдением внешних правил и привычек. Подростки считают - и это хуже всего, - что это "не для них". Именно тогда, когда дети начинают мыслить самостоятельно, пускай еще весьма незрело, когда они начинают открывать себя как личность, пускай эгоцентрично, о религии им слишком часто твердят в авторитарном стиле: "Библия говорит...", "Церковь учит...", "священник говорит... " Никто не пытается объяснить, что все это означает для них, как согласуется с их мышлением, нуждается ли в их одобрении. И все же именно среди детей этого возраста мы впервые можем рассчитывать на глубокий отклик, на настоящее понимание того, что такое религия, на способность чувствовать и мыслить религиозно.

Помочь ребенку ощутить реальность Бога - это цель всей нашей жизни. Конечно, никакие учебники, никакие уроки и поучения сами по себе не могут привить этого чувства. И все же я убеждена, что учитель должен всегда памятовать об этой цели, что она должна стать подлинным критерием всех наших преподавательских методов и уроков.

"Ты не один"

Православный опыт христианской жизни учит, что человек не одинок перед Богом. С Богом можем быть только мы, все вместе. Мы все собраны вокруг Бога. Мы суть одно: одно Тело. Крохотная ячейка семьи, более широкое сообщество друзей, народ, Церковь - все это проявления единства. На каждом уровне это потенциальный религиозный опыт, и если он не стал частью христианского воспитания, значит, в чем-то оно ошибочно. Игра в детском садике при храме, реализация усвоенного на воскресных уроках в отношениях подростка с друзьями и соседями, осознание ответственности перед обществом и народом, приобщение к церковной жизни - все это частица того опыта единения, который полностью обретается в Церкви.

Этот опыт причастности к единому Телу является основой религиозного роста. Ребенок, который вырастает вне своей семьи, испытывает огромные трудности, страдает духовно и даже физически. Когда дети трех-четырех лет приходят в детский сад, наибольшее впечатление оставляет у них не сказка, рассказанная няней, а совместная игра, песня, действие - сам факт причастия к группе. Те рутинные действия, которым так трудно обучить дома, - повесить пальто, тихо подвинуть стул - становятся привлекательными, когда ребенок делает их "как все", когда он становится членом группы.

Оптимальное число учеников в классе - то, при котором дети становятся слаженно работающей группой, а учитель - членом этой группы, лучшая преподавательская методика - та, при которой дети работают коллективно, хотя необходимо сохранять простор и для индивидуального творчества. Лучшая школа - та, которая организована при общине или в приходе, когда родители и учителя хорошо знают друг друга. Подлинный литургический опыт - тот, когда люди "собираются вместе" как единая Церковь, когда они что-то делают вместе. Для взрослых христиан это совместное богослужение, совместная молитва. Они могут молиться молча, в сердце, совершая минимум движений. Для детей участие в молитве и богослужении должно проявляться физически, влиять на все чувства. В православном богослужении для этого существует много возможностей, их важно использовать.

Благодаря "активному" участию дети лучше поймут, что означает быть частью того Тела, которое есть Церковь.

Проходят годы, многое из того, чему мы учили наших детей, может забыться, но если они ощутили, что являются частью Церкви, принадлежат к единому Телу, если у них завязались личные отношения внутри той группы, которая отождествляется ими с Церковью, то мы заложили прочное основание для православного христианского воспитания.

Религиозное воспитание - это рост

Религиозное воспитание связано с ростом. Рост - это прежде всего изменения. Человек меняется, он становится непохожим на себя, продолжая оставаться той же личностью. Рост происходит в глубинах личности: возрастают понимание, силы, разум, чувства. Если роста нет, наступает застой. Искусство воспитания может быть определено как "содействие росту". Это звучит тривиально, но это один из самых верных и стойких критериев воспитательного процесса. Насколько ваш урок содействует росту? Насколько он развивает способности учеников? Насколько наше преподавание способствует процессу самостоятельного роста учеников?

Евангелие дает прекрасную иллюстрацию подобного подхода. Воспитывая, Иисус Христос чаще всего употребляет притчи, т.е. "язык искусства", когда знакомые образы повседневной жизни помогают слушателям открыть и воспринять более глубокую истину. Обучение притчами требует от слушателя немалых усилий. Он сам должен уяснить значение образа. Это акт творческий. Коль скоро идея уяснена, ее можно продолжить и развить. Но прежде необходимо воспринять образ, отождествить себя с героем рассказа, пережить то, что пережил он. Такое обучение более способствует росту, чем изложение силлогизмов и неопровержимых логических схем.

Далее, к каждому человеку Христос обращается на его языке, учитывая его уровень духовного развития. Он не открывает Себя полностью сразу же, и Евангелия несколько раз упоминают, что "люди не понимали Его". И не было двух человек, которым бы Он открылся одинаково. Весьма индивидуально, постепенно осознавали Его ученики, Кто находится с ними.

Христианское воспитание в семье не сводится лишь к пассивному, статичному усвоению ребенком семейных правил. Христианское воспитание призвано учитывать постоянные изменения в характере ребенка: меняется его понимание любви, единства, послушания, радости и горя. Чисто физическое послушание младенца сменяется признанием нравственного авторитета родителей, а позже - восстанием против них.

Родителям труднее всего осознать, что их ребенок уже не младенец, признать перемену в его вкусах. Ребенок взрослеет, и внезапно могут потерять привлекательность такие радостные когда-то события, как дни рождения, пикники, походы. Тяжелее расстаться с ореолом всемогущества и всеведения, которым ребенок наделяет своих родителей. Но если ребенок не возрастает, не изменяется, если. не меняется его понимание своей роли в семье и взаимоотношений с другими людьми, значит, его развитие прекратилось.

В школе рост возможен лишь в том случае, когда учитель овладевает вниманием ученика, пробуждая в нем сомнения, мысли, желание спорить, исследовать, решать проблему в ходе урока. Учебный процесс должен ставить перед учеником вопросы, соответствующие его уровню и признаваемые учеником подлинными проблемами, и предоставлять ему информацию, необходимую для решения этих проблем. Недостаточно просто преподнести какой-то объем фактических знаний. Все способы сделать урок интересным, все новейшие средства обучения бесполезны, если они не пробуждают творческие усилия ребенка, не поощряют его развития. Этот критерий приложим ко всем сторонам школьной жизни. Выпуск стенгазеты, кукольный театр, спектакль и даже дискуссии могут быть так же лишены творческого начала, как и обучение в старой школе. Мы содействуем росту не тогда, когда говорим о нем, а лишь в том случае, когда наш метод обучения пробуждает творческое усилие, поиски, ошибки, дух исследования и, наконец, решение проблем.

Священная Тайна, "страх Божий"

Преподавание основ христианства должно быть Ћразумным служениемЛ (Рим. 12,1), и все же наша вера не умещается в жестких рамках разума. Существенная часть нашей веры - ощущение священной тайны, благоговение, или страх Божий 2. Христианская вера признает наличие тайны Бога, наличие тайны в мире и в жизни. Эта тайна превосходит человеческое понимание. Мы порой видим нашу сиюминутную жизнь очами веры в свете ценностей и реальностей, превосходящих наш опыт. Как это можно отразить в процессе религиозного обучения, процессе, прежде всего, рациональном? Как можно научить детей "понимать" и одновременно благоговеть перед чем-то, что выше их (да и нашего) понимания?

Эта задача становится еще труднее, когда мы осознаем, что дети от природы - великие реалисты, исполненные неистощимого любопытства. Любые попытки передать словесно ощущение благоговейного трепета, Божественной тайны, не достигнут цели и покажутся благочестиво-лицемерными тирадами. Важно помнить, что слово "страх" в словосочетании "страх Божий" выражает нечто совсем непохожее на "страх" в обычном понимании. Дети испытывают немало страхов - боязнь темноты, громких звуков, пауков и т.д. Вряд ли мы поможем им познать Бога, если попытаемся сравнить благоговейный трепет перед Ним с переживанием подобных страхов.

Порою считают, что логика и знание как инструменты познания несовместимы с благоговением перед "Непостижимым" На самом деле, пока мы не поймем, что существует нечто непостижимое, мы не научимся по-настоящему постигать мир. Может быть, именно поэтому детям трудно испытывать трепет перед Богом. Им не хватает знаний и разума, чтобы понять, что есть вещи, превышающие человеческие знания и разум. Я бы сказала, что Эйнштейну гораздо легче испытать чувство тайны и благоговения, чем восьмилетнему ребенку, который уверен, что в учебнике даны ответы на все вопросы.

Пробудить в ребенке чувство благоговения можно лишь в том случае, если мы поможем ему увидеть действия Бога в его жизни, учитывая его знания об окружающем мире, способности его рассудка. В этом случае дети с Божьей помощью все-таки испытают по-своему чувство священного, благоговение перед Божественной тайной. В одном учебнике для подростков говорится:

"Наука, предлагает человеку истину. Истину фактов - вполне конкретных и неопровержимых. Но неужели жизнь состоит только из фактов? Например, как можно разделить мгновение, когда человек умирает и когда он умер? Когда человек находится на операционном столе, может случиться непоправимое - и вот, наступает мгновение, когда доктора еще могут спасти его, и мгновение, когда уже слишком поздно. Его жизнь оборвалась. С биологической точки зрения это мгновение нельзя указать абсолютно точно. Некоторые клетки отмерли уже давно, другие еще долго будут жить. А невыразимая качественная разница налицо: вот, сейчас человек жив, а в следующее мгновение - мертв.

Перед лицом этой тайны наука беспомощна. Предлагаемые ею истины, факты, цифры могут определить лишь качественные, количественные или временные изменения, но только "духовное мышление" может уловить основное изменение.

"Научное мышление" ищет ответы на вопросы, "духовное мышление" подбирает ключи к тайнам. В этом существенная разница. Научный вопрос может иметь определенный ответ, а проблема - решение. Какой бы трудной ни была научная проблема, сколько бы времени ни понадобилось на ее решение, ответ есть всегда. А у тайны нет готового ответа. Как может человек ответить, что такое жизнь, что такое печаль, что такое радость? Человек может только глубже прочувствовать тайну этих понятий. Вы глубже проникаете в смысл страдания, если теряете любимого, ухаживаете за ним во время болезни или видите, как он умирает. Такое проникновение мы называем познанием "жизненной правды". Чем глубже проникновение, тем весомее постигнутая истина. Когда человек познаёт скорбь, радость, понимая добро, распознаёт зло, он начинает видеть Истину. Он приближается к сердцевине Тайны" 3.

Хороший учитель должен быть готов использовать весь материал, заложенный в программе средней школы. Он призван научить детей знаниям, помочь им овладеть учебным материалом, ответить на их вопросы, но учитывать и те вопросы на которые не может ответить. Он призван соотнести этот материал с религиозным пониманием жизни.

Целостность

В неразрывной связи с изложенными выше целями религиозного воспитания необходимо рассматривать и его "целостность". Это понятие означает, что христианская вера не является неким изолированным участком - будь то частная жизнь человека или его отношения с окружающем миром. Нельзя быть христианином наполовину или время от времени, лишь в определенных сферах нашей жизни.

Человеческая природа, таланты, чувства, связи, поступки, интересы - все это часть религиозной жизни. Наша христианская вера объемлет не какую-то одну часть человеческой природы. В разговорах с приходившими к нему людьми Иисус Христос постоянно подчеркивал, что его последователи должны отдавать себя целиком. Богатый юноша, почти совершенный во многих отношениях, не мог отдать себя Господу целиком и ушел. Апостол Петр, хотя и оступался, отдал себя целиком и стал величайшим из апостолов.

Целостность должна проявляться и в том, как мы прививаем нашим детям начатки христианской веры. Учитель призван заботиться не только о том, чтобы Джонни знал наизусть "Символ веры" (хотя знать и понимать "Символ веры" необходимо), но и тем, что представляет Джонни собой как личность. А Джонни быстро почувствует это, даже если это личное отношение в словах не выразится. Если учитель сумеет подружиться с Джонни как с личностью - а такая дружба не исключает требовательности, - это повлияет на ученика глубже, чем домашнее задание или лекция. Видеть в Джонни целостную личность - значит проявить к нему интерес как к индивидуальности, попытаться понять причины его поступков и переживаний, познакомиться с его домом и окружением, судить о его учебе не только сравнивая с другими, но и по тому, что он вкладывает в нее.

Христианская целостность проявляется со стороны учителя в его отношении к тому, что происходит в классе. Он не должен быть ограниченным человеком; он призван интересоваться всем, что кажется важным и интересным его ученикам. Его авторитет только возрастет, если ученики вдруг обнаружат, что он знаком с вещами, которые с церковной школой ничего общего не имеют, зато важны для них.

В нашем плюралистическом, обмирщленном обществе представление о Церкви часто сводится к некоему изолированному, замкнутому в себе организму, которому абсолютно чужды проблемы мира. Конечно, в определенном смысле христиане - "не от мира сего", но только в том смысле, что они не принимают безбожной иерархии ценностей. Христианская Церковь призвана стать образцом любви и заботы о всем мире, и поэтому Она не может позволить Себе пребывание в изоляции от нужд людей. Она призвана сопереживать и сострадать нуждам и страданиям всех людей. Можем ли мы объяснить это нашим детям в обычных условиях приходской жизни? Можем ли без лицемерия научить тому, что до сих пор не осуществлено в нашей церковной жизни?

Я верю, что в какой-то очень малой мере мы можем осуществлять это. Мы призваны использовать любую практическую возможность, чтобы вовлечь церковные школы и детей в добрые дела, которые множат их опыт общения с людьми. Посещение храмов с другими этническими традициями, помощь нуждающимся, участие в миссионерской деятельности Церкви - все это возможно и полезно Чем старше дети, тем более глубоко могут они постичь необходимость заботы Церкви о всем мире.

В заключение сформулирую пять задач, которые, по моему мнению, стоят перед православным религиозным воспитанием:

- помогать детям обрести ощущение реальности Бога в нашей жизни;

- научить их понимать, что никто не одинок перед Богом, что все мы - часть Тела Христова, Церкви;

- способствовать гармоническому умственному и духовному развитию личности; подводить детей по мере их роста к благоговейному осознанию священной тайны Бога, превышающей пределы человеческого разума;

- помочь им понять, что христианская вера - это не водонепроницаемый отсек, что она охватывает личность и жизнь в их целостности.

Полагаю, что иным эти задачи не кажутся побочными по сравнению с прямой задачей всякого школьного образования: предоставить информацию, объяснить факты, направить к истине, добиться проникновения в суть проблемы и понимания. Конечно же, необходимо, чтобы ученики узнали факты, ибо люди действительно веруют и действуют в зависимости от того, насколько они знакомы с действительностью, понимают смысл происходящего и верно оценивают ситуацию. Об этой непосредственной, очевидной задаче преподавания в церковной школе пойдет речь в следующих главах. Но я глубоко убеждена, что если "побочные" задачи, о которых сказано в этой главе, не будут вдохновлять наше обучение, оно потеряет жизненность и значимость.

(продолжение следует)


1. Печатается по тексту: С. С. Куломзина "Наша церковь и наши дети", М., изд-во "Мартис", 1994 (вернуться)

2. Проблеме "страха Божия", термину, который так часто упоминается в Священном Писании, посвящено исследование протестантского богослова Рудольфа Отто (1869-1937) "Святое" (Das Heilige, 1923). "В современном русском языке есть выражение "благоговейный страх", в своем глубоком, специфическом значении оно как раз приближается к тому, о чем мы говорим" (имеется в виду термин "страх Божий") - Прим. перев. (вернуться)

3. Куломзин Г. Вера и наука. Издание Комиссии по православному христианскому воспитанию. 1969 г., гл. 3.

Духовная жизнь в эмиграции - ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ 1

(от протестантизма к православию)
(Продолжение. Начало в NN5-6)

 


Питер Гиллквист

Глава cедьмая

НЕ НАЗЫВАЙТЕ НИКОГО ОТЦОМ

Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как Бинг Кроссби воплотил на киноэкране образ, за который он пользуется в Америке любовью по сей день - отца 0'Малли.

В нашем доме в течение многих лет мы с Мерилин берем детей и засиживаемся допоздна, чтобы посмотреть по телевизору рождественский повтор этого фильма.

Несколько раньше в этом веке один из выдающихся гуманистов нашего времени, отец Фланаган, основал Молодежный Город в Небраске. Это учреждение стало известным на всю страну, приютом для бездомных молодых людей. Мать Тереза, заботящаяся о бедных и обездоленных в Индии, является во многих отношениях его современным "двойником".

Но как мы должны относиться к этим титулам? Мы восхищаемся делом и личностью таких людей, но разве Библия не запрещает называть кого-либо из людей отцом?

Будучи раньше радикальным протестантом, я называл священника отцом только в случае абсолютной необходимости - иногда про себя молитвенно прося Господа простить меня. И теперь, когда я сам священник, я вижу такие же колебания у других. Это была одна из проблем, с которой мы боролись на пути к Православию.

Некоторые утверждения, сделанные Иисусом Христом, часто оказывались поводом для больших разногласий, как внутри, так и вне Церкви. Его слова из Евангелия от Матфея: "И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах" (Мф. 23:9), - не оказались исключением. Я должен признаться, что для нас, евангелических христиан, составляло большую трудность звать настоятелей православных приходов отцами.

Проблема интерпретации

Некоторые протестантские интерпретаторы уверены, что Иисус указывал на недопустимость именования церковных руководителей отцами. Разумеется, они считают, что под "отцами" в данном месте Писания имеется в виду духовный отец. Исходя из этого, они отказываются называть свое духовенство отцами, предпочитая такие наименования как пастор, преподобный или даже брат.

Поэтому вначале позвольте отметить, что "духовный отец" - это скорее толкование слов Господа, нежели то, что Он в действительности имел в виду. Я не отрицаю необходимости толкования Писания. Я лишь хочу подчеркнуть, что Господь сказал "отец", а не "духовный отец".

Что здесь является предметом спора? То, что, понятое буквально, предупреждение Иисуса против именования кого-либо отцом оказывается не только запрещает именовать священников отцами, но также лишает этого названия земных отцов, древних отцов Церкви, и даже отцов города - не так ли? Ибо в действительности утверждение Господа, как оно выглядит в тексте, означает, что только одна Личность может когда-либо именоваться Отцом, а именно, наш Отец, Сущий на небесах.

Но должны ли слова Господа пониматься буквально, как это обычно делается? Действительно ли мы не можем называть православных священников отцами? Если же это так, то сразу возникает проблема с несколькими другими библейскими местами, включая некоторые высказывания Апостола Павла. Коринфской церкви Апостол писал: "Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе" (1 Кор. 4:15). Не называет ли себя Павел духовным отцом коринфян - "отцом Павлом", если хотите?

Кроме того, он смело ссылается на своих духовных предков как на наших ЋотцовЛ. А к отцам по плоти из Колосса он обращается следующим образом: ЋОтцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывалиЛ (Кол. 3:21). Очевидно, что Апостол Павел не понимал слова Господа Иисуса Христа так, что отцом должно называть только небесного Отца.

Можно также вспомнить, что когда богач увидел на небесах "Авраама и Лазаря на ложе его" и обратился к Аврааму: "отче Аврааме!", тот не ответил "Разве ты не знаешь, что только бог Отец может быть назван Отцом?" Наоборот, он сказал: "Чадо! Вспомни" (Лк. 16:20-31).

Другие титулы

Но давайте посмотрим дальше. В добавление к словам "один у вас Отец", Иисус также провозгласил: "Не называйтесь учителями, ибо одни у вас Учитель - Христос" (Мф. 23:8). Однако, Иисус Христос Сам признал Никодима "учителем Израилевым" (Ин. 3:10). И в антиохийской церкви определенные люди назывались "пророками и учителями" (Деян. 13:1).

Апостол Павел не только считал учителей дарами Божиими Церкви, но и не колеблясь называл самого себя "учителем язычников" (1 Тим. 2:7). Кроме того, в настоящее время большинство из нас называли некоторых людей учителями воскресной школы.

В семинарии, одной из высочайших рекомендаций, которой мог удостоиться проповедник семинарской церкви - это быть представленным в качестве одаренного учителя Библии. Таким образом, данная дискуссия выходит далеко за пределы любой протестантско-католической полемики.

Следовательно, говоря, что мы не должны звать отцом и учителем никого, кроме Бога Отца и Самого Христа, Господь Иисус не имел ввиду обсуждать проблему использования данных форм обращения как таковых. Ключ для искомого толкования дает нам контекст упомянутого отрывка.

В стихе со словами "отцом ... не называйте никого на земле" наш Господь обличает некоторых современных Ему фарисейских учителей, которые использовали эти специальные обращения для достижения собственных целей. И если бы эти вероотступнические учителя использовали другие титулы, вроде преподобного или пастора, Иисус, мне кажется, сказал бы также: "Не называйте никого преподобными или пасторами".

Что имели в виду фарисейские учителя?

Так для каких же целей фарисеи использовали титулы "отец" и "учитель"? Ответ следует искать, по крайней мере, в двух областях, ключевых для власти: учительстве и личных качествах.

Рассмотрим сначала учение этих фарисейских учителей. Они начали его с правильных положений, с Закона Моисея. Иисус сказал: "На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи" (Мф. 23:2).

Моисеев Закон был подлинным преданием. Бог дал его Израилю через Моисея. Обязанностью фарисейских учителей было сохранить это предание и передать его в неизменном виде следующему поколению.

Слишком часто, однако, случалось, что тот или иной учитель добавлял крупицу собственной мудрости к подлинному преданию, тем самым замутняя его. Вместо того, чтобы передать от поколения к поколению этот священный залог вместе с его подлинным истолкованием, такой учитель добавлял личную интерпретацию. В свою очередь его ученики, став сами учителями и подражая наставнику, делали то же самое. И Божественное предание в очередной раз превращалось в предание человеческое. (Некоторые вещи никогда не изменяются, не так ли!).

Конечным результатом всего этого процесса было сведение на нет подлинного Моисеева предания. Именно этим фарисейским учителям Иисус говорил: "Ибо вы, оставивши заповедь Божию, держитесь предания человеческого" (Мк. 7:8). И затем: "Хорошо ли, что вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание... устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили" (Мк. 7:9, 13).

Для того, чтобы покончить с этим человеческим преданием, вытеснившим предание Моисея, и вернуть людей к истине, Иисус сказал своим ученикам: "А вы не называйтесь учителями". Другими словами, он повелевал им не использовать свое положение отцов и учителей как возможность для группировки последователей вокруг своих частных мнений. Ибо поступать таким образом означало "затворять Царство Небесное человекам".

Вместо этого с приходом Христа эти фарисейские учителя, - а на самом деле все, кто бы ни проповедовал Слово Божие, - призваны были верно передавать своим последователям подлинное предание только одного Учителя: Самого Христа. Библия называет это конкретное предание, словами Апостола Иоанна, "учением Христовым".

В действительности, как мы отмечали раньше, именно поэтому учение Двенадцати стало известно как "апостольское учение".

С их времени сменяющие друг друга поколения отцов и учителей Церкви передавали и охраняли апостольское учение о Христе со всей тщательностью, ибо оно представляет подлинное толкование Священного Писания.

Эту верность подлинному христианскому вероучению, кстати сказать, можно лучше всего увидеть в деятельности Семи Вселенских Соборов Церкви, созывавшихся между четвертым и восьмым веками. Каждому, кто объявляет себя учителем христианской веры, надлежит точно придерживаться Апостольского учения, переданного от поколения к поколению посредством этих Соборов. В противном случае он подвергается риску введения своего собственного "частного мнения".

Так же как справедливо, что всем учителям христианской веры необходимо выбрать правильную отправную точку, а именно, Священное Писание, правда и то, что они должны дать правильное и точное истолкование Священного Писания, основанное на учении, переданном святыми и божественными учителями и отцами Церкви, особенно на семи Соборах.

Почему семь Вселенских Соборов так важны? Потому, что они указывают на подлинное учение о Личности Господа Иисуса Христа и о Святой Троице. Они верно отражают учение Священного Писания о единственном истинном Учителе и Наставнике, Иисусе Христе. Учителя и отцы, которые предлагают частные толкования, противоречащие учению о Христе, изложенном на семи Вселенских Соборах, не должны, по-моему, признаваться истинными учителями и отцами.

Личные качества учителей

Вторым важным моментом в руководстве фарисейских учителей, беспокоившим Иисуса, был личный характер. Он заметил главный недостаток в характере книжников и фарисеев, который можно назвать самовозвышением. Они использовали свое положение отцов и учителей среди народа Божьего для того, чтобы возвышать самих себя. Они хотели быть уверенными в том, что получают соответствующее признание - офис с коврами и примыкающей сауной, и серебристый четырехдверный "Бьюик". Видя эти личностные недостатки, Иисус сказал: "больший из вас да будет вам слуга; ибо кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто унижает себя, тот возвысится" (Мф. 23:11-12).

Их дух самовозвышения проявлялся в нескольких аспектах. Вопервых, в лицемерии. "Ибо они говорят, - сказал Иисус, - и не делают". Много слов и мало дела. Их слова мало стоили, так как полностью противоречили их поведению. Они хвалились долгими молитвами и при этом "поядали домы вдовиц".

Они предпочитали клясться храмовым золотом, нежели самим храмом, освящающим золото, обнаруживая тем самым свою скрытую любовь к деньгам. Хотя они и платили десятину с мяты, аниса и тмина, что делали охотно, но пренебрегали гораздо более важным в законе: судом, милостью и верой.

Поскольку они были лицемерами в этом и многом другом, Господь подытожил Свое обличение словами: "Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония" (Мф. 23:28). Очевидно, их "внутреннее" не соответствовало их "внешнему", потому что они были полны духа самовозвышения и эгоизма.

Другим проявлением их духа самовозвышения была явная недостаточность собственного реального служения. "Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их" (Мф. 23:4).

Нельзя было обнаружить грязи у них под ногами, или пятен на их одеждах. Они просто были группой обленившихся руководителей, которые ожидали услужения от других, вместо того, чтобы служить самим. Неудивительно поэтому, что Иисус велел не уподобляться им, ибо "больший из вас да будет вам слуга" (Мф. 23:11).

Третьим проявлением их духа самовозвышения была самовлюбленность, выражавшаяся в желании быть на виду у людей. Она проявилась также в их любви к председательству на пиршествах и в синагогах и приветствиям в народных собраниях, так, чтобы люди звали их при этом "учитель! учитель!" Такая самовлюбленность была прямым нарушением Моисеева закона, на хранение которого они претендовали. Ибо весь Моисеев закон может быть суммирован в двух великих заповедях, наибольшая из которых: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим" (Мф. 22:37).

И вторая, подобная ей заповедь: "Возлюби ближнего твоего, как самого себя" (Мф. 22:39).

Таким образом, эти отцы и учителя не воспитывали свой народ в любви к Богу и ближнему. Напротив, они проявляли дух самовозвышения и эгоизма, исполненный любви к себе.

Поэтому перед лицом отвратительного и постыдного вероотступничества этих религиозных вождей Иисус сказал своим ученикам: "Отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас отец, Который на небесах". В то время, как отец Авраам и другие великие деятели в истории Израиля своей верностью заслужили такой титул, фарисеи и книжники утратили роль отцов. Они должны были прекратить использование такой формы обращения, а вместо этого поклониться Самому Богу как Первоисточнику всего отцовства.

Сделав Свое предупреждение, Иисус обратился к нам с величайшим из всех повелений. Он указал в Своей Церкви отцов и учителей и тех, кого они ведут к любви к Богу и ближнему.

Как следует поступать нам?

С самого начала истории Церкви, подобно тому, как это было в ветхозаветном Израиле, те, кто помазывался Богом на служение, назывались определенными именами: пророк, учитель, рабби (в Израиле) и отец. Позднее появились и другие титулы, такие как преподобный, пастор, профессор или брат (для некоторых евангелических пасторов и католических и православных монахов). Эти наименования выражают как теплое отношение, так и достоинство. Так же как в наших семьях есть тот, кого мы с любовью называем отцом, так и в христианском братстве мы почитаем и будем почитать тех, кто привел нас к новому рождению через Господа Иисуса Христа. Какое же имя подходит им больше, чем отец?

Иисус предупредил против наименования недостойных людей отцами и учителями, чтобы сохранить чистоту руководителей Своего святого народа. Являются ли они епископами, отцами, учителями, диаконами или пасторами, все они должны оставаться верными истинному учению Церкви Христа и проявлять в своем характере божественное смирение, вводящее Церковь в любовь Святой Троицы и ближнего.

Будучи сам священником, я нахожу удовлетворение в наименовании старших собратьев-священников отцами, ибо действительно рассматриваю их как таковых. В самом приходе этот титул служит теплой и интимной разграничительной линией, которая отличает (но не разделяет) тех в теле Христовом, кто призван вести других и проявлять о них заботу.

Во время нашего "путешествия", после того, как мы согласились использовать термин "отец" в качестве подобающего наименования священника, мы сказали людям, что они, разумеется, свободны продолжать употреблять термин пастор, если так для них проще. Вскоре, однако, более естественным термином стал отец и именно его мы используем сегодня.

Результатом этого стали две вещи. Люди знают, что существует духовный "глава дома", поставленный для того, чтобы символизировать главенство Христа и быть проводником Его милосердия и любви. Кроме того, обращение "отец" служит духовенству напоминанием о том, кем они являются: не только хорошими ораторами, или администраторами, или правителями, или проповедниками - но в первую очередь, отцами для народа Божьего. Если они являются таковыми, то и все остальные их роли имеют гораздо больше шансов на успех.

Глава восьмая

ВОЗДАЯНИЕ ДОЛЖНОГО ПОЧИТАНИЯ ДЕВЕ МАРИИ

Можно смело сказать, что ни одна из дочерей человеческих в истории не была более неправильно понята современным христианством, чем Дева Мария.

Вероятно также, что если не удастся преодолеть разногласия между двумя ветвями христианства, касающихся Марии, то причиной этого будет упорное нежелание иметь дело с библейским данными.

Я слышал, как Билли Грэм говорил по меньшей мере полдюжины раз в течение ряда лет: "Мы, евангельские христиане, не воздаем Марии подобающего Ей почитания".

Его утверждение поднимает ключевой вопрос о Марии: каково подобающее ей почитание? Прежде, чем искать ответ в Писании, давайте откровенно признаем проблему, которая делает нашу задачу намного более трудной, чем она должна быть.

Напряженная эмоциональная атмосфера, которая окружает этот предмет, приводит к притуплению нашей объективности в рассмотрении вопроса о Марии. Воспитание, которое получают многие из протестантов, учит подвергать сомнению или даже отрицать почитание, воздаваемое Марии в христианском богослужении и искусстве. По этой причине наше мнение часто оказывалось сформированным заранее. Мы позволяли своим предубеждениям окрасить наше понимание даже текстов Писания, касающихся Марии. Мы не позволяли фактам говорить самим за себя.

Когда мы попытались взглянуть на Марию честно и открыто - а это было для нас нелегко - мы обратились в первую очередь к Библии, конкретнее, к Новому Завету. Затем мы перешли к Ветхому Завету. В процессе нашего исследования мы также рассмотрели высказывания ранних отцов Церкви по данному вопросу. Мы взглянули на историю Церкви в целом, чтобы попытаться понять и то, как Дева Мария почиталась подобающим Ей образом, и то, как прокрались неверные представления о Ней.

Итак, чему же учит Новый Завет о Деве Марии? Мы можем найти по меньшей мере четыре основных ответа на данный вопрос.

Мария - величайшая из всех людей, когда-либо живших

В то время, как Господь Иисус Христос открыл нам, что на земле не было более великого человека из рожденных женами, чем Иоанн Креститель, и архангел Гавриил, и святая Елисавета сказали Марии: "Благословенна Ты между женами" (Лк. 1:28, 42).

Она является благословеннейшей по нескольким причинам, главная из которых та, что она приняла, выносила, родила и воспитала Самого Спасителя наших душ. Тот, Кто сегодня занимает небесный престол Давида и царственно восседает по правую руку от Бога Отца, вочеловечился и стал нашим Спасителем через Ее чрево. Она была избрана Отцом, чтобы произвести на свет Его Единородного Сына.

Мария стала первой в истории личностью, которая сподобилась встретить и принять Христа как своего Спасителя. Мы с вами призваны воцарить Господа в наших сердцах и жизнях, следуя в этом примеру Марии. В раннехристианской истории Она именуется "первой из искупленных".

Я помню, как несколько лет назад вошел в церковь в пригороде Чикаго и увидел изображение, или икону, Марии с простертыми руками в центре апсидной стены точно за алтарем. Моим первым чувством было удивление, почему не один Христос был изображен в этом особом месте в церкви, хотя Он и был показан в большом круге, наложенном на сердце Марии.

Когда я спросил, с чем связано такое расположение Ее образа, бывший со мной православный богослов пояснил: "Это одна из величайших евангельских икон во всей Церкви. То, что вы видите - это Христос, пребывающий как Господь в жизни Марии, и Ее простертые руки означают приглашение нам с вами позволить Ему пребывать в наших жизнях, так же, как в Ее". Я по сей день нахожусь под воздействием этой иконы. Ибо она служит для всех нас примером полного предания своей жизни Иисусу Христу.

Мария благословенна также потому, что Она обрела благодать в глазах Божиих. Приветственными словами Гавриила к Ней были: "Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою!" (Лк. 1:28). Затем он успокоил Ее, сказав: "Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога" (Лк. 1:30).

Что делает человек, чтобы стать Божиим избранником, получить от Него награду? Помните Корнилия в 10 главе книги Деяний? Он был первым иноплеменником, обратившимся ко Христу, - "благочестивый и боящийся Бога..., творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу?" (Деян. 10:2). Двумя стихами ниже ему было сказано в видении: "Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом". Господь обратил внимание на его ревностное служение и подал ему спасение. Подобным же образом чистота Марии обрела благодать у Бога, и она была избрана, чтобы дать рождение Его Сыну.

Хочу ли я сказать, что спасение зарабатывается человеческими достоинствами? Ни в коем случае! Как ни похвально для нас жить в чистоте, нравственная жизнь сама по себе еще не является достойной спасения. Иначе почему Марию называли первой из искупленных или почему Корнилию необходимо было креститься во Христа Апостолом Петром? Молитва и праведная жизнь, однако, привлекают внимание Бога. Когда мы ищем Его всем своим сердцем, мы находим Его! Когда мы отдаем Ему все, что имеем, саму нашу жизнь, мы становимся Божиими избранниками. Именно это сделала Мария, и именно поэтому Она должна приниматься нами как величайшая из всех в истории дочерей человеческих.

Мария - образец христианской жизни

Православная Церковь учила с самого начала, что Мария является ярчайшим примером или прототипом того, что случается с личностью, совершенно верующей в Бога. Всего, чем мы стремимся стать во Христе, Она уже достигла. Все мы должны "принять" Христа (Ин. 1:12). И, как уже отмечалось выше, Мария была первым человеческим существом, принявшим Христа. Из миллионов, посвятивших свою жизнь Христу, Мария была первой и совершеннейшей. Следовательно, всем, что обещано нам в Священном Писании, Мария уже обладает.

Наш образец послушания

Хотя Бог несомненно знал, что Мария желала угодить Ему, Он не принимал Ее служение как необходимо, принудительно должное. Ангел объяснил Ей, как должен явиться Христос. "Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим" (Ак. 1:35).

Теперь Марии предстояло принять решение. Согласна ли Она? Вслушайтесь в Ее ответ, ибо он является входом в мир духовного делания для всех нас. "Се, раба Господня, - сказала Мария. - Да будет мне по слову твоему" (Лк. 1:38).

Даже если мы совершенно искренни в своем желании следовать за Богом, Он никогда не призовет нас к этому без нашего согласия. Подобно Марии, мы должны свободно согласиться быть у Него в послушании и следовать Его воле.

Кстати сказать, спустя около тридцати лет Марии снова представилась возможность прославить Своего Господа. Она была с Иисусом на свадьбе в Кане Галилейской. Слуги, которые были ответственны за празднество, обнаружили, что у них кончилось вино. Мария не имела никаких сомнений насчет того, кто может решить их проблему. Указывая на Своего Сына, Господа Иисуса (Ин. 2:5), Мария сама всю свою жизнь следовала совету, данному Ею этим слугам. Это и является причиной того, что она служит всем нам примером христианского послушания.

Наш образец чистоты и святости

Нам, которые названы святыми братьями (Евр. 3:1), повелено быть святыми, потому, что свят Бог (1 Петра, 1:15-16). Мы должны представить наши тела в живую жертву (Римл. 12:1). Так разве не естественно, что Мария, чье тело восприняло Бога Воплощенного, должна именоваться Церковью "святейшей из всех"?

Если, как Церковь, мы призваны не иметь "пятна или порока, или чего подобного, но дабы она была свята и непорочна" (Ефес. 5:27), то не следует ли отсюда, что Она, Которая является родительницей Господина этой Церкви, должна обладать такой же святостью? Разумеется, мы имеем все основания взирать на Марию как на свой пример святости и чистоты.

Наш образец царского достоинства и заступничества

Если Священное Писание провозглашает всех нас царями (Откр. 1:16), так ли странно, что Церковь относится к Марии как к Царице? Если Библия обещает, что мы с вами будем судить ангелов (1 Кор. 6:3), так ли удивительно, что Церковь воспевает Марию как "Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим"?

Помимо того, что Мария по милости и силе Божией победила грех и смерть, она была увидена на небе Псалмопевцем в проблеске пророческого взгляда. Ибо в 10 стихе 44 псалма Царем является Христос, с Царицей, стоящей по правую сторону от Него - Мария. Так и должно быть. Если Бог может сделать нас "царями и священниками" (Откр. 1:6) в вечности, Он несомненно обладает прерогативой увенчать Марию еще более высоким титулом в небесной иерархии.

Если Апостол Павел учит нас, как царственное священство, молиться "во всякое время духом... за всех святых" (Ефес. 6:18), так ли чрезмерно исповедовать со всей Церковью, что святая Мария (вместе со всеми святыми, которые перешли от смерти к жизни и непрерывно предстоят перед Христом) ходатайствует перед Своим Сыном от имени всех людей? Ибо Мария является прототипом того, чем все мы должны быть.

Мария - мать Бога

Здесь мы затрагиваем вопрос, более чувствительный для многих из нас. Это одна из тех эмоциональных проблем, о которых я упоминал ранее. Нравится нам это или нет, но Библия учит, что Мария является Богоматерью. Давайте сначала посмотрим текст, а затем обсудим, почему этот титул так важен для нашей христианской жизни в Церкви.

После того, как Она зачала в Своем чреве Христа, Мария посетила дом родственников - Захарии и Елизаветы, которые должны были вскоре стать родителями Иоанна Крестителя. Когда Мария приветствовала Елисавету, та назвала Ее "Благословенной" и сказала: "И откуда мне сие, что пришла Матерь Господа моего ко мне?" (Лк. 1:43). Елисавета знала, что ее Господь, Мессия Израиля, был Богом. Ей с детства были известны слова: "Слушай, Израиль: Господь Бог наш, Господь един есть" (Втор. 6:4). И она знала, что ее Господь находился в чреве Марии.

Этот титул - Матерь Божия - приобрел огромную важность в четвертом столетии, когда еретик по имени Несторий - человек, занимавший высокое положение в Церкви, - провозгласил, что находившийся в чреве Марии был, несомненно, человеком, но не был Богом. Православные христиане в один голос заявили: "Ложь! Считать Христа кем-то иным, кроме Бога во плоти, противоречит христианству. Ибо если Тот, Кто был в чреве Марии, не является Богом, мы мертвы в наших грехах". Чтобы защитить совершенную божественность Христа, Церковь всегда настаивала, чтобы Мария по праву называлась, как это было открыто Елисавете, Богоматерью.

Этот титул, разумеется, не означает "мать Святой Троицы", поскольку Святая Троица не имеет матери. Так же как он не означает, что Мария сотворила Личность, являющуюся Богом Сыном. Он говорит о Марии, как о Богоносице (погречески - Тheotokos), Матери Сына Божия, воспринявшего совершенное человечество в Ее чреве.

Когда человек покупает большой участок земли и выгоняет скот пастись на нем, он ограждает свое пастбище. Он делает это для того, чтобы обезопасить свой скот, не дать ему разбрестись и отбить охоту у воров. Подобно этому, Церковь ставит догматические ограждения вокруг своих фундаментальных истин. А ничто не является более основным и важным для нас, чем божественность Христа. Поскольку Христос - Бог, мы устанавливаем твердую и безоговорочную ограду вокруг Его Божества нашим непоколебимым исповеданием того, что Мария - Матерь Божия.

Так же как мы настаиваем на девственном рождестве Христа, мы настаиваем на том, что в течение тех девяти месяцев, когда Мария носила Его в Его человечестве, Он в каждый момент был в равной мере совершенным Богом. Таким образом, мы говорим смело и твердо, что Мария - Матерь Божия, Тheotokos, Богоносица. Утверждать что-либо меньшее означает вставать на сторону тех, кто отрицает Божество Христа.

Мы должны почитать Марию и называть Её благословенной

Теперь настала очередь самого тяжкого испытания. Оказывается, Мария не только блаженнейшая из женщин, наша модель христианской жизни и Матерь Божия, но, кроме того, мы призваны чтить и благословлять Ее. Почему мы так решили? Этому учит нас Библия.

Во время своего трехмесячного пребывания в доме Елисаветы, Мария произнесла одну из красивейших во всем Писании молитв хваления Господа. Она начинается словами "Величит душа моя Господа" и известна под названием "Песнь Пресвятой Богородицы".

В этой молитве, внушенной Духом Святым, Мария пророчествует: "ибо отныне будут ублажать Меня все роды" (Лк. 1:48). По существу, все поколения в истории Церкви именно так и делали; лишь в последние два столетия эта практика была нарушена. Наше поколение американских христиан переполнено теми, кто отказывается благословлять Ее, и мы должны изменить такое положение вещей. С самого начала документально зафиксированного христианского богослужения православные христиане проявляли особую заботу о том, чтобы воздавать должное почитание Марии во время служения литургии. Сохраняя древний гимн, который начинается со слов "Достойно есть, яко воистину, блажити Тя, Богородицу". Она называется в этом гимне также "присноблаженной и пренепорочной". Библейское повеление почитать Марию должно воспринимать серьезно и следовать ему.

Она вне всякого сомнения заслуживает почитания и благоговения. И поскольку Христос - наш старший Брат, Первенец из многих братьев, мы также почитаем Деву Марию как свою Мать и свою Госпожу. Подобно тому, как Ева была матерью старого Адамова рода, Мария - подлинная Мать нового рода: Тела Христова, Церкви.

Возможно, именно отказ от почитания Марии является одной из причин того, что наше поколение отказывается почитать кого бы то ни было вообще. Например, когда в следующий раз по телевизору будут показывать президентскую прессконференцию, понаблюдайте внимательно, как ведут себя некоторые представители прессы! Отнюдь не пытаясь просто получить информацию, многие имеют свое целью лишь шантаж и преднамеренную непочтительность.

В то время, как Слово Божие учит нас чтить царя (1 Петр. 2:17) и быть почтительными друг ко другу (Римл. 12:10), наше поколение, по-видимому, находит удовольствие в вызывающем поведении и оскорблении других людей, особенно тех, кто стоит у власти. Мы - верующие в Библию христиане - не только обязаны отдавать честь тому, кому она подобает (см. Римл. 13:7), но также призваны Богом благословлять Матерь нашего Бога. Мы не можем игнорировать это положение Писания.

Ветхий Завет и Дева

Мы знаем, что Ветхий Завет - это не просто вдохновенное повествование об истории человечества или Израиля в частности. На его страницах - и это на самом деле главное его значение - содержатся пророческие свидетельства о Господе нашем Иисусе Христе. Его образ присутствует повсюду. Моисей был прообразом Христа в том, что вывел свой народ из плена в землю обетованную. Давид символизировал Христа как царя Израиля. Адам олицетворял образ Христа - главу человеческого рода.

Часто остается незамеченным, однако, тот факт, что Дева Мария также видна на пророческих страницах Ветхого Завета. Большинству христиан известно, что пророк Исаия предсказывает непорочное зачатие Христа Марией, когда пишет: "Итак, Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил" (Исаия 7:14). Но есть и много других мест, в которых также говорится о Марии.

Приснодева

С самых ранних лет существования Церкви Марию называли не только Девой, но Приснодевой. Под этим подразумевалось, что Она никогда не имела супружеской близости с Иосифом, ни до, ни после рождения Христа. Ранние отцы часто ссылаются по этому поводу на книгу Иезекииля. Там говорится: "И привел он меня обратно ко внешним воротам святилища, обращенным лицом на восток, и они были затворены. И сказал мне Господь: ворота сии будут затворены, не отворятся, и никакой человек не войдет ими, ибо Господь Бог Израилев, вошел ими, и они будут затворены" (Иез. 4:1-2).

В традиционном толковании этого отрывка Мария рассматривается как храм, а Христос - как Царь мира. Упомянутые в отрывке ворота считаются дверью в чрево Марии, через которую Христос вошел в наш мир. Вы можете не найти такую интерпретацию в некоторых из сегодняшних комментариев, но ее придерживалось огромное большинство ранних отцов Церкви, также как многие лидеры Реформации - особенно Мартин Лютер и Джон Кальвин.

Дева Рождества Христова

Здесь, однако, иногда задают следующий вопрос. Если Мария оставалась Девой, почему Евангелие от Матфея говорит нам, что Иосиф не знал свою жену до рождения Христа (см. Мф. 1:25)? Такая постановка вопроса с православной точки зрения является, прежде всего, грубо материалистическим непониманием духовной жизни.

С точки зрения Писания наличие фразы "как наконец Она родила Сына Своего первенца" не означает автоматически, что Иосиф должен был иметь с Ней супружескую близость позднее. И в греческом, и в еврейском языках слово "пока" или "до" может иметь несколько значений. Мы находим его во 2-й книге Царств: "И у Мелхолы, дочери Сауловой, не было детей до дня смерти ее" (2 Цар. 6:23). Оно употребляется снова в Евангелии от Матфея, где воскресший Христос говорит: "Се, Я с вами во вся дни до скончания века" (Мф. 28:20). И во Второзаконии 34:6 мы читаем: "и погребен [Моисей] на долине в земле Моавитской против Беф-Фесагора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня".

Очевидно, использование этого слова в приведенных отрывках не подразумевает, что у Мелхолы появился ребенок после ее смерти, что Христос не будет с нами в конце мира, или что место захоронения Моисея было обнаружено на следующий день после того, как был написан 6 стих 34 главы Второзакония. Следуя той же логике, слово "пока" у Матфея 1:25 ни в коем случае не означает, что Иосиф и Мария якобы могли начать супружеские отношения после рождения Христа. Такое учение отсутствует в Писании, противоречит твердому убеждению всей ранней Церкви и является грубо кощунственным в глазах православных христиан оскорблением высочайшей святости Божией Матери.

Братья и сестры Христа

Но разве Библия не упоминает также о братьях и сестрах Христа? Кем они были и откуда появились?

Сразу подчеркнем, что Писание иначе употребляет родственные понятия, чем мы. В нескольких текстах Авраам и Лот также назывались братьями, хотя Лот был на самом деле племянником Авраама. И Иаков и Лаван назывались братьями, несмотря на то, что Иаков был сыном Ревекки, сестры Лавана.

Таким образом. Писание умалчивает о природе родственных связей между Христом и этими братьями и сестрами. Ранние отцы Церкви слегка расходятся в своем понимании значения данных терминов. Некоторые, такие как Св. Амвросий, считали, что они подразумевают детей Иосифа от первого брака. Другие учили, что здесь имеются в виду двоюродные братья и сестры Христа. Но в одном согласны все: между Марией и Иосифом не было и не могло быть никаких отношений, уничижающих Ее величайшее, превосходящее всякое человеческое понимание Богоматеринское достоинство. Многие древнехристианские писатели называют Ее первой и величайшей монахиней.

Другие предания - истинные и ложные

Есть еще два положения вероучения о Марии, заслуживающие краткого упоминания и рассмотрения. Первое - Ее телесное вознесение на небо, второе - Ее непорочное зачатие.

Взятие Пресвятой Девы на небо (Успение)

В ранней Церкви было широко распространено мнение о том, что тело Марии вскоре после ее смерти было взято на Небо. Впоследствии Римская Церковь догматизировала это убеждение, в то время, как Восточная Церковь воздержалась от такого официального признания. Большинство христиан согласны, что такое чудо является установившимся библейским прецедентом, примерами которого являются Енох и Илия. Кроме того, нет никаких известных свидетельств о мощах Пресвятой Девы. Вознесение Богородицы может с уверенностью рассматриваться как историческое христианское предание, хотя и не отраженное в Писании.

Непорочное зачатие Марии

Что касается непорочного зачатия Марии, то это учение было неизвестно в древней Церкви и присутствует исключительно у современных римокатоликов. Пытаясь очистить Марию (и оградить Христа) от пятна греха, догмат о непорочном зачатии утверждает, что Мария была зачата и рождена предохраненной от первородного греха. Данный догмат не имеет никаких оснований ни в Писании, ни в Символе веры Церкви. Отсутствие такого догмата нисколько не умаляет веру православных христиан в высочайшую, исключительную святость Марии.

Какие бы перегибы ни допускались в истории, даже Римская Церковь никогда официально не веровала и не учила, что Мария в каком-либо отношении равна Троице. Такие обвинения иногда выдвигаются критиками Римской Церкви, но они безосновательны.

Мария и спасение

В конце православной вечерни священник восклицает: "Пресвятая Богородице, спаси нас!" Действительно ли Мария может спасти нас? Да, и вот почему.

Несомненно, мы верим, что Мария чиста и свята, что она правит вместе со Христом, что она молится за нас. Мы знаем, что Мария всецело подчинила Свою волю воле Божией, таким образом в полной мере содействуя достижению Божественной цели. А мы знаем, что несомненной целью Бога является спасение верующих во Христа. Так что мы по меньшей мере можем сказать, что Мария озабочена нашим спасением и желает его. Это относится ко всем верующим.

Поэтому первоначальный вопрос: "Может ли Мария спасти нас?" приводит к другому вопросу: "Можем ли мы спасти других?" И снова Священное Писание дает совершенно ясный ответ. Вот некоторые примеры:

"Вникай в себя и в учение, занимайся сим постоянно, ибо, так поступая, и себя спасешь, и слушающих тебя" (1 Тим. 4:16).

"Пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов" (Иак. 5:20).

"К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня" (Иуд. 22-23).

Спасает огонь (1 Кор. 3:15), спасает молитва (Иак. 5:15), спасают ангелы (Ис. 63:9), спасает крещение (1 Петр. 3:21), спасает проповедь (1 Кор. 1:21), спасает Апостол Павел (Рим. 11:14).

Новая жизнь во Христе, или спасение, является как личным союзом с Ним, так и включением в полноту Церкви как Его Тела. Спасение есть дело Церкви, забота Церкви, поскольку оно затрагивает всех нас. Следовательно, во Христе все мы должны выполнить свое призвание в коллективном, по сути, акте спасения.

Ни мы, ни даже Дева Мария не спасаем поодиночке. Источником нашего спасения является Иисус Христос. Он сказал: "Без Меня не можете творить ничего" (Ин. 15:5). И: "Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам" (Ин. 15:7).

Марии принадлежит исключительное значение в нашем спасении, потому что Она произвела на свет Христа и тем самым стала "Матерью" всех тех, кому суждено спастись. Вот почему Иисус, находясь на кресте, сказал Своей Матери: "Жено! Се, сын Твой", и затем - апостолу Иоанну: "Чадо, Се, Мати твоя!" (Ин. 19:26, 27). При таком понимании, можно ли считать, что Матерь Божия спасает нас? Слава Богу, да!

Изменение наших представлений о Марии

В последние 150 лет многие христиане были грубо дезинформированы об историческом церковном взгляде на Марию. Мы забыли, что Она избрана Отцом и служит образцом для нас с вами, является поистине путеводной звездой для всего человечества. Она была единственной, Кто дал Свою плоть Сыну Божию, и только Ее должны "ублажать все роды" (Лк. 1:48).

Наше отношение к Марии непосредственно связано с нашим отношением к Церкви. Сообщество последователей Христа призвано действовать сообща. Действия, касающиеся Марии, не могут быть просто личным делом; они должны быть соотнесены с позицией Церкви.

Где же в христианском мире было полностью сохранено правдивое учение о Марии? Даже большинство протестантов, и либеральных, и консервативных, знают, что в их кругах отношение к Ней пренебрежительное. Для протестантов ответ на вопрос о том, кто серьезно относится к библейским и историческим свидетельствам не может быть найден ни в пределах протестантских конфессий, ни в Римской Церкви с ее спорными поздними догматическими добавлениями, касающимися Марии.

Ответ находится в Православной Церкви, сохранившей верность библейскому взгляду на Марию. Пришел час для всех нас, кто любит Христа и серьезно относится к Священному Писанию, расположить сердца и разум к тому, чтобы воздать Пресвятой Богородице подобающее Ей в подлинной Церкви. Мы поступаем так потому, что так поступил Бог, сотворив величие для Нее и через Нее (Лк. 1:49).

Как христиане мы живем не чувствами, а верой. Давайте раз и навсегда избавимся от тех плевел, которые насадил в наших сердцах дьявол, чтобы настроить нас против этой величайшей Жены, родившей во плоти нашего Спасителя. Благословляйте Ее среди народа Божьего. Следуйте Ее примеру в возвеличивании Христа. Исповедуйте Ее как Матерь Божию. Возвратитесь в Церковь, которая сохранила в неприкосновенности нашу святую веру. И тогда мы поможем нашему поколению вернуться к почитанию и благословению Марии согласно Божьему повелению.

(продолжение следует)


1. В сокращении по тексту: Питер Гиллквист "Возвращение домой, от протестантизма к православию", изд. Свято-Тихоновского Богословского Института, М., 1996 г.

Святитель Феофан Затворник

Минутами уединения надо пользоваться, обращая их исключительно на дело Божие - молитву и богомыслие. Эти же занятия, коль скоро хоть немного исправно идут, не дадут скучать. Ибо от них источается духовное утешение, которого не может дать ничто на земле.

 

 

 



 

 

Знамения нашего времени - В СЕЛЕ КОНЬКОВО (ДОНБАСС)...

След ступни Божией Матери 1

 

О. Шепитько

В 1913 году, 29 сентября (16 - по старому стилю) под селом Карань (нынешним Гранитным) двое пастухов пасли коз. День приближался к вечеру, темнело. И вдруг в закатном сиянии пастухи увидели величественную женщину в странном, как бы летящем, свободном одеянии. В одной руке она держала посох, в другой - державу. С одной стороны от нее было явление Николая Чудотворца, а с другой - Иоанна Богослова, Женщина молилась, и пастухам вдруг явственно услышались слова ее о том, что полмира не почитают Божию Матерь, а ведь она людская заступница, вратарница, и без нее в Царство Небесное не войдешь...

Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Взорам изумленных пастухов предстали лишь три следа на лежащей неподалеку каменной глыбе: отпечаток женских ступней примерно нынешнего 38 - го размера и глубокий след от посоха, на который тяжело опиралась эта Женщина.

Потом произошла революция, начались гонения на Церковь, стали разрушать и взрывать храмы, и вслух вспоминать о следе Божьей Матери и рассуждать о том, что же это было, людям было страшно...

Теперь перенесемся во времена теперешние. В селе Коньково есть замечательная церковь. Ее построили в 1864-м году, а само село основал помещик Коньков двести лет назад. В 16-м году уже нашего века достроили колокольню и притвор; кладка на яичных белках до сих пор прекрасно держится. С 1984-го года настоятель этого Свято-Преображенского храма - протоиерей Виктор (Шепель). Однажды после службы к отцу Виктору подошла одна из прихожанок, пожилая женщина, и рассказала, что, когда она была маленькой, бабушка каждый год водила ее в балку под селом Карань, чтобы по следу Божией Матери померить, на сколько выросла у девочки ножка...

"Какой след Божией Матери?" - изумился батюшка. И немедленно занялся изучением истории вопроса.

Оказалось, что в 1941-м году в районе Карань-Коньково произошло небывалое наводнение. Вода несла мощным потоком все, что попадалось на пути. Сила давления была настолько огромной, что отколола кусок каменной глыбы, и течением его отнесло за пять километров, под село Николаевка. Там, в балке, он лежал до сих пор. И отец Виктор отправился в Николаевку.

Наверное, ему помогал Божий промысел. Потому что удалось не только сразу же найти в запущенной балке камень с четко различимыми следами ног и посоха, но и в течение дня решить вопросы со всеми инстанциями о переносе камня в Cвято-Преображенский храм. Отца Виктора потрясло то, в каком состоянии находился святой для верующих людей камень: грязный, заросший мхом, в плесени, птичьем помете и нечистотах. Батюшку поначалу не хотели подпускать близко к святыне: в районе когда-то активно велись геологические разработки, и люди по сей день считали, что именно этот камень указывал на золотое месторождение. Геологи, с которыми связался отец Виктор, кстати, подтвердили, что концентрация золота в камне высока. А на самой полуторатонной глыбе четко видно, что ее не раз долбили, пытаясь вытащить крупинки золота, - следы одной ступни и посоха очень глубоки, и эти участки отличаются по цвету от остальных, напоминая опенки ржавчины.

Но отца Виктора содержание драгоценного металла в глыбе не интересовало - для него это было сокровище духовное, которое не должно пребывать в забвении и запустении. Трудно представить себе, чего стоило ему, получив разрешение властей, с помощью двух тракторов (ну и, разумеется, с Божьей помощью) вытащить камень из балки и перевезти в храм. Там его отмыли, отчистили, выставили на всеобщее обозрение, и стали замечать необыкновенную целительную силу, исходящую от него.

Например, с людьми, страдающими душевными заболеваниями, около камня происходят удивительные вещи. Их буквально корежит и выворачивает наизнанку, они кричат, становятся на четвереньки, лают, падают в обморок, у них начинается кашель и рвота. Но потом им становится легче, болезнь как будто уходит.

Камень находится в храме сравнительно недавно - с прошлой Пасхи, и поэтому наблюдений, связанных с избавлением от хронических соматических заболеваний, пока немного. Однако люди, побывав здесь однажды, приезжают вновь, прикасаются больными руками, ногами, животами к камню и чувствуют облегчение; привозят даже фотографии родственников. Здесь побывали уже паломники из Москвы, разных областей Украины и России. От камня действительно исходит какое-то еле уловимое благоухание. А недавно на нем стали явственно проявляться изображения различных крестов.

В этом храме вообще какая-то необыкновенная духовная обстановка. Однажды отец Виктор решил остеклить икону, и для этого пришлось чуть-чуть подправить стамеской оправу. Снимаемая стружка стала издавать такой резкий, ни с чем не сравнимый аромат, что у батюшки закружилась голова. Потом эту стружку собрали и теперь раздают прихожанам, а неповторимый запах в храме остался, его ничем не истребить, хотя прошло уже два года. Благоухание источают и еще три иконы в храме.

А камень с отпечатками следов продолжает неуловимо притягивать: к нему неодолимо хочется прикоснуться. И когда наш фотокорреспондент стал его снимать на пленку, вся аппаратура через минуту вышла из строя. Вечное, наверное, не терпит мирской суеты...

с. Коньково, Тельмановский район


1. Газета "Суббота", 10.09. 1999 г. N134 (14297)

Знамения нашего времени - ОБРЕТЕНИЕ СВЯТЫНИ


 

В 1997 году, приняв управление Александро-Свирским монастырем, игумен Лукиан (Куценко) благословил инокиню Леониду (Сафонову) на работу в архивах с целью выяснения подробностей исторических судеб обители и, главное, для поиска святых мощей великого подвижника земли русской преподобного Александра Свирского.

Инокиня Леонида, насельница Покрово-Тервеничского монастыря, духовником которого является игумен Лукиан, в миру достигла ученой степени кандидата биологических наук, работала старшим научным сотрудником НИИ им. Пастера. Промыслом Божиим именно ей суждено было отыскать мощи преподобного Александра, потому что работа в архивах требовала умения аналитически мыслить, а позднее, когда мощи уже были найдены, понадобилась медицинская осведомленность для того, чтобы квалифицированно разговаривать с экспертами.

Сначала матушка Леонида обошла все исторические и этнографические музеи города, просмотрела их архивы. Ведь существовали слухи, что мощи могут находиться в музейных фондах. Потом она долгое время работала в архивах города.

Подсказку дал один документ из Центрального исторического архива, который свидетельствовал о том, что мощи святого преподобного Александра Свирского проходили медэкспертизу в подотделе Наркомата Здравоохранения в феврале 1919 года. Было найдено и распоряжение НКВД, запрещающее уничтожение мощей.

В Военно-Медицинской Академии (бывшей Обуховской больнице) уже 150 лет существует анатомический музей. Там, по словам очевидцев, еще в 40-е годы демонстрировали на лекциях "пример естественной мумификации". Именно в этом музее 30 декабря 1997 года и были обнаружены мощи преподобного Александра. А потом начались длительные экспертизы, которые потребовались, чтобы рассеять всякие сомнения и со стороны ученых, и со стороны верующих.

Определять святость с помощью науки - мы часто, к сожалению, сталкиваемся теперь с этим. Однако это было необходимо, чтобы остановить поток лжи, обрушенный клеветниками на вновь обретенную святыню.

"Восковая кукла", "скелет в камуфляже", - брызгала ядовитой слюной большевистская пресса в 1918 году. Выступления сегодняшних клеветников словно "срисованы" с прежних: "мумифицированный труп бывшего зека", и возраст-де не тот, и национальность...

Экспертиза проводилась сначала в самой ВМА, а потом в судебно-медицинской экспертной службе Санкт-Петербурга.

В первую очередь было доказано, что ни о какой искусственной мумификации не может быть и речи. Современные эксперты были поражены особенностями состояния лица: "толщина мышечной ткани в области нижней и верхней губ осталась неизменной. Крылья носа, его кончик сохранили практически прижизненную конфигурацию, толщину, моделировку. А кожа не сморщенно-высохшая, а весьма гладкая и эластичная" (из доклада старшего научного сотрудника Музея антропологии и этнографии им. Петра великого РАН, эксперта-антрополога Ю.Д.Беневоленской). Для идентификации любых мощей, обретаемых сегодня вторично, очень много значит описание их при первом обретении.

Это произошло весной 1641 года. Во дворе монастыря расчищали площадку под строительство каменного храма Преображения Господня. 17 апреля в земле открылась пещера, своды которой стояли ничем не поддерживаемые, а в ней - гроб. Братия, повествует летопись, "открыв мало верхние доски гроба, со всяким опасением, и видев во гробе тело цело, ничем нерушимо, и ризы такожде целы и нетленны, во ужасе бысть велице". Когда отслужили молебен, тело преподобного, находившееся во гробе 108 лет, покрылось каплями мира, и по воздуху разнеслось благоухание. Первое освидетельствование мощей состоялось в том же году 30 августа, в присутствии митрополита Новгородского Аффония и других представителей духовенства. "Лицо преподобного казалось не мертвым, как у других людей, а как бы живым, показывая его душевную чистоту и награду, полученную им от Бога" - свидетельствовали очевидцы в 1641 году. В том же описании было отмечено особенное положение ног святого: "...ноги же лежали как у новопочившего: правая плюсною кверху, а левая обращена в сторону", или, говоря языком современных экспертов, "ступня правой ноги опирается на свод левой".

Важной подробностью для экспертов было обнаружение повреждения кончиков пальцев правой руки. Установлено, что отщеплены они были копием, которым раздробляются просфоры во время проскомидии. Известно, что в некоторых храмах до революции были частички мощей преподобного Александра.

Поразительным оказалось и совпадение портрета, составленного антропологом по мощам, и изображений святого на ранних иконах.

Экспертиза длилась несколько месяцев.

Для верующих же вопрос идентификации мощей был завершен, когда в рентгеновском кабинете СМЭС во время молебна, состоявшегося 15 июля 1998 года, мощи вдруг покрылись светло-янтарными каплями мира, выступившего как бы изнутри, из трещин кожи, - история повторилась при втором обретении мощей. Мощи мироточили и в течение тех трех месяцев, когда находились в храме Веры, Надежды, Любови и продолжают источать миро поныне, радуя и укрепляя в вере многочисленных паломников.

По свидетельству послушника Александра, несколько месяцев находившегося у раки преподобного (он был на служении при раке с мощами с первого дня перенесения их в храм святых мучениц, а потом сопровождал их в Александро-Свирскую обитель), миро поначалу появлялось в виде благоуханных капелек на стопах. Временами благоухание усиливалось настолько, что на запах цветочного меда слетались пчелы. Когда такое необычайное явление снимали работники телевидения, три пчелы даже попали в чашу со Святыми Дарами.

К фактам, подтверждающим подлинность мощей, можно, без сомнения, отнести и многочисленные случаи исцелений у вновь обретенных мощей Александра Свирского. Летопись чудес, явленных по предстательству свирского чудотворца, велась еще в храме Веры, Надежды и Любови. Уже тогда их насчитывалось более 200. Чудеса происходят и поныне, и многие из них подтверждены медицинскими документами.

Есть, например, такое свидетельство: десятилетнему мальчику после длительной тяжелой пневмонии был поставлен диагноз - фиброз легкого. Часть легкого требовалось удалить. Но когда мать с сыном, помолившись, отошли от раки преподобного, то мальчик с удивлением заметил, что внутри у него что-то произошло, будто разрыв какой-то. Ребенку так хотелось исцелится и не идти на операцию, что в течение десяти дней он прикладывал еще потом к своему больному боку икону преподобного Александра. А когда его повели к специалисту-рентгенологу, чтобы окончательно решить вопрос об операции, то легкое, как отмечено документально, оказалось без патологический изменений...

Были и другие случаи.

Р. Б. Владимир получил исцеление от острого радикулита, р. Б. Нина получила облегчение от боли в позвоночнике и в суставах, р. Б. Раиса избавилась от болей в желудке, которыми страдала много лет.

Р. Б. Елена дожила до 50 лет с врожденным параличом правой руки. Медицинские процедуры не помогали. После нескольких молебнов у раки смогла сложить без посторонней помощи пальцы для крестного знамения.

Р. Б. Ольга была прикована к постели стремительно развивающимся раком. Друзья чудом смогли посадить ее в машину и отвезти в храм, чтобы она приложилась к мощам. После этого больная не только встала с постели, но и нашла в себе силы устроиться на работу.

При перенесении мощей в обитель преподобного, в Александро-Свирский монастырь, Господь вновь явил нам, недостойным, свои чудеса. Когда в святой обители в неурочное время раздался колокольный звон, встречающий мощи святого, местные жители выглянули из окон - узнать, в чем дело. Вот тут-то они и узрели в небе яркий светящийся крест, вертикально стоящий над Преображенским собором. Пораженные видением, в окнах близстоящей больницы застыли в изумлении и больные, и медики. Удивительно еще и то, что видение было открыто лишь этим людям. Никто из насельников обители или сопровождавших мощи не сподобился его зреть. Но простые люди шли и шли потом на поклонение мощам, рассказывая об увиденном чуде. А через три дня видение повторилось. Пасмурное небо расступилось, и в венчике облаков опять показался крест - большой, огненно светящийся. Как и в первый раз, он был восьмиконечным. Местные жители собрались на улице. Все смотрели на необыкновенное видение, переполняемые противоречивыми чувствами - и ужасом, и умилением. И снова это чудо было открыто лишь простым мирским людям. Так преподобный Александр Свирский возвестил своих земляков о возвращении в обитель.

Второе чудо, что произошло при перенесении мощей святого, тесно связано с историческими фактами. Как известно, освидетельствование мощей при их первом обретении в 1641 году производил Новгородский митрополит Аффоний. Через три года, когда привезли новую вызолоченную раку из серебра, неожиданно приехал тот же Новгородский митрополит, хотя его не оповещали о переложении мощей. Таким образом, именно он снова своими руками прикасался к нетленному телу святого. И уже во второй половине XIX века, когда вновь была изготовлена новая рака, для перекладывания мощей святого по создавшейся уже традиции был приглашен Новгородский владыка. Но в наше время не успели оповестить Новгородского архиепископа о перевозке мощей в святую обитель. И традиция нарушилась бы, если бы Сам Господь промыслительно не исправил положение. Через несколько часов после того, как мощи святого прибыли в монастырь, в его ворота вдруг въехала машина, из которой вышел архиепископ Новгородский Лев, прибывший в Александро-Свирский монастырь по Божьему произволению.

Конечно, поклониться мощам приезжали и многие другие церковные иерархи, признав тем самым их святость. Но самое главное, свое признание мощей выразил сам Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Он прибыл на поклонение мощам, хотя уже тогда получил анонимный факс, утверждавший, что мощи ложные. Но Его Святейшество этой клеветой не смутился. А старец Николай с острова Залит направлял к мощам многих болящих, особенно "страждущих от дух нечистых", ведь преподобный Александр известен, как "прогонитель бесов". У старцев, как известно, особое духовное зрение, которое способно отличить истинную святость от ее подделки.

Еще одним чудом, ознаменовавшим возвращение святыни в монастырь, было то, что в этот день в Карелии замироточили более двухсот икон.

Через мироточение и благоухание икон, происходящее у простых людей и по сей день после прикладывания к мощам, Господь лишний раз показывает нам, что даровал, как казалось, навсегда утраченную святыню.

Удивительная сохранность мощей и продолжающееся мироточение свидетельствуют об особой богоизбранности преподобного Александра, ведь он - единственный новозаветный святой, телесными очами узревший Святую Троицу. Его канонизировали всего через 14 лет после успения - редчайший случай в нашей Церкви. При изучении документов открылась и особая миссия служения Руси преподобного Александра. Его называли "молитвенником за царей". Иван Грозный молился преподобному Александру перед взятием Казани, а после победы объявил его "великим и дивным чудотворцем" на всю Россию. В храме Василия Блаженного был освящен придел в честь преподобного Александра. Каждый венценосец либо приезжал, чтобы поклониться мощам, либо присылал щедрые дары на монастырь. Особенно почитал святыню первый царь династии Романовых - Михаил Федорович. И все Романовы были почитателями преподобного Александра. Одна из первых часовен, возведенная Петром I в новой столице России, была часовней Александра Свирского. Сам царь неоднократно посещал святую Свирскую обитель.

Недаром и большевики со своими кощунственными целями сразу пришли именно к мощам этого святого. Это было началом всероссийской "ликвидационной кампании". Необходимо было осквернить останки "молитвенника за царей" после того, как была уничтожена царская семья.

Это второе обретение мощей преподобного Александра - особое утешение нам от Господа в наши нелегкие времена. И знак надежды. Можно добавить, что наше время очень похоже на то, когда мощи святого были обретены впервые. Тогда после смутного времени в стране царили разруха, голод, нищета. И сама Александро-Свирская обитель была поругана, сожжена, разграблена. Среди братии были мученики, убиенные литовцами. К преподобному Александру стали прибегать с просьбой о молитвенном заступлении в ту трудную годину. И страна восстала...

И как много символичного в том, что мощи были обретены именно в 1998 году - особенном для памяти Александра Свирского, когда прошло ровно 550 лет со дня рождения Святого, 500 лет со дня основания обители, 465 лет со дня преставления Преподобного и 80 лет со дня исчезновения мощей...

Информация для паломников:

Адрес монастыря: 187779, Ленинградская область, Лодейнопольский район, Андреевщинская волость, деревня Старая Слобода, Свято-Троицкий Александра Свирского монастырь

О ночлеге желательно предварительно договориться по телефону:(264) 14530

Из Санкт-Петербурга можно доехать поездом (до Лодейного Поля) или автобусом № 963 от автобусного вокзала в Санкт-Петербурге до остановки "Свирское".

Информацию о паломнических поездках можно получить на подворье монастыря в Санкт-Петербурге по адресу: ул. Челеева, д. 10, тел.: (812) 158-16-65. Проезд от станции метро "Ломоносовская" автобусами NN 97, 18.

Паломнические поездки организуются также от храма Веры, Надежды, Любови и матери их Софии на пр. Стачек, 186а. Телефон храма: (812) 595-95-01


Материал подготовила Ника Эльгурт на основе следующих публикаций:

Преподобный Александр вернулся // Православный Санкт-Петербург, N9(75), сентябрь 1998
Чудо мироточения // Православный Санкт-Петербург, N10(76), октябрь 1998 
Утверждение в вере // Православный Санкт-Петербург, N2(80), февраль 1999 
(Интернет-версия газеты: http://www.orthodoxy.ru/piter/)
Возле святыни // Благовест (Самара), 11.03.99 (Интернет-версия газеты: http://www.cofe.ru/blagovest
Новые чудеса Александра Свирского // Час пик, N4(1042), 26 января 1999


 

 

 

 

Встречи - БЕСЕДА 
С МИТРОПОЛИТОМ АНТОНИЕМ СУРОЖСКИМ
во время нашего паломничества в Англию

 

Лондон. Кафедральный Собор 
Успения Пресвятой Богородицы 
20 февраля 2000 года

Владыка Антоний:

- Я хочу первым делом приветствовать наших друзей из Германии, из Дортмунда и других мест, и сообщить, что мы рады, что вы с нами помолились, и теперь мы встречаемся.

Мне было сказано, что у наших друзей есть вопросы, поэтому, отче, вы можете сесть сюда, попредседательствовать.

Отец Леонид:

- Владыка Антоний, я многих спрашивал, какие у них проблемы. Получается так, что большинство присутствующих пришли в Церковь год, два, пять лет назад и находятся в начале духовного пути. На что бы вы посоветовали обратить особое внимание, особенное здесь, за границей? Ведь в России все выглядит по-другому, а здесь мы и наши дети находимся в инославном окружении.

Владыка Антоний:

- Может быть, вам мой ответ покажется странным, но где бы вы ни были, в России или за границей, внимание должно быть обращено на Бога... Я бы сказал, в отличие от церковности через маленькое "ц".

Дело в том, чтобы через Церковь идти к Богу, через Богослужение идти в глубины молитвы. Поэтому, те из вас, которые недавно пришли к Православной вере или даже, может быть вообще, к вере, - радуйтесь, что для вас все ново.

Эта радость - замечательная вещь. Я стольких людей видел в течение, теперь уже долгой, жизни, которые так привыкли к своему Православию, к своей вере, что нового уже не умеют больше ощутить.

А для вас, тех, которые недавно пришли, все может быть свежим, новым. И это замечательно. Я сужу по себе, потому что из-за обстоятельств первой мировой войны, русской революции и эмиграции до Церкви я дошел очень поздно. И первое мое впечатление о религии было печальное.

Я тогда был "приготовишкой" в Австрии, в Вене. И на первой неделе учебы меня, не зная что такое православный, послали к раввину. Он на меня посмотрел и говорит: "Отчего у тебя шапочки нет на голове?" - "Мама, - ответил я, - учила меня, что головного убора в комнате носить нельзя, потому что в ней может быть распятие или икона". "Ты что, христианин? - удивился раввин, - Вон!"

И я вылетел. В коридоре меня поймала наша директриса: "Ах, ты христианин?" - сказала она и отвела к католику, который расспросил меня: кто я и что? "Так ты православный? - Нет, еретика в своем классе я не стану держать. - Вон!"

Этим кончилось все мое духовное образование. Уже позже, несколько лет спустя, я оказался в православном храме, когда меня в Великую пятницу привезли подышать ладаном и послушать пение, потому что я ничего не знал ни о чем. И тогда я сделал замечательное для себя открытие.

Я вступил в храм (а ладаном я прежде никогда не дышал), потянул носом и упал в обморок. Из этого я заключил, что есть одна защита от хождения в церковь. И действительно, когда меня в следующий раз через год снова в храм привезли, я вошел в него, глубоко втянул носом воздух, подышал ладаном и через несколько секунд упал в обморок. После этого я в церкви не бывал.

Так что вы видите, мой церковный опыт очень жалкий, я не могу с вами им поделиться особенно... Но что замечательного я пережил, это, во-первых, встречи с некоторыми людьми, а во-вторых, встречу с самим Богом.

Я хочу вам упомянуть об одном человеке. Я тогда был мальчиком десяти лет, в летнем детском лагере. И был у нас священник, отец Георгий Шумкин. Он нам казался таким ветхим, очень ветхим... Ему было, вероятно, лет тридцать. Он тогда носил, как в России до революции носили, длинную бороду и длинные волосы. И это одно не только меня, но нас всех поразило в нем.

Это нечто, поразившее нас, я осмыслил полностью уже много лет спустя: он всех нас мог любить. Вы себе не представляете, как трудно любить целый лагерь мальчуганов. Но он умел любить каждого из нас.

Когда мы были хорошими, его любовь к нам была ликованием: он светился этой любовью. Когда мы делались плохими, его любовь не менялась. Она только становилась острой болью в его душе. В нем я в первый раз увидел то, что я потом понял, - икону, икону Божией любви.

Бог нас умеет любить хорошими и плохими. Любить по-разному. Плохими Он нас любит крестной смертью Своей. Хороших Он нас любит всей радостью и светом Воскресения.

Но вот этого надо искать в духовной жизни. Не обязательно искать тех или иных обрядов, тех или других отдельных молитв. А встречи с Богом через них.

Когда я встретил отца Георгия Шумкина, то он у меня в душе остался на всю жизнь. Прошло семьдесят шесть лет с тех пор, и я не забыл. Он для меня остался иконой. Живой иконой. Такой есть Бог. Не из-за длинных волос, не из-за бороды, а из-за того, что он нас так умел любить.

И вот, вы ищете Бога и живого с Ним общения. Молитвы святых нам помогают в том, что в молитвах раскрывается перед нами опыт, который у этих святых, опыт о Боге. Они Его встретили. Они отозвались на Него, и вложили свое понимание о Боге, о жизни и о себе самих в эти молитвы.

Знаете, молитвы можно читать как бы в третьем лице. Они написаны были святыми, мы их читаем, и они должны дойти до Бога, потому что в них нет ничего неправедного, но до нас они не всегда доходят. А вот надо добиваться того, чтобы они дошли. Простым к ним отношением.

Если вы возьмете молитву и начнете ее читать, то ставьте перед собой вопрос: "Я могу эти слова честно сказать Богу?" Если нет, то надо тут же остановиться и сказать: "Господи! Этих слов я сказать не могу, я могу их повторить от имени святого и надеяться, что когда-нибудь они до меня дойдут. Но это не моя молитва, пока".

Я дам вам два примера.

Один пример таков: святой переживал себя, переживал Бога, переживал всю многосложность человеческих земных отношений. И все это у него выразилось теми или другими представлениями, словами. И они запечатлелись на бумаге. Но все, что он говорил, было правдой для него. Но правда ли это для меня?

В начале Божественной Литургии есть молитва, где говорится: "Господи, Боже наш! Держава Твоя несказанна, Слава непостижима!..." Это мы можем сказать просто, потому что, если мы верим в Бога, то мы именно в Такого верим. А дальше: "Милость Твоя безмерна и человеколюбие неизреченно". Можем ли мы это всегда сказать, во всех обстоятельствах нашей жизни?

Иногда жизнь плывет гладко, и мы можем такие слова сказать, потому что они соответствуют нашим переживаниям. А если мы живем в такой период нашей жизни, который весь - мрак, ужас и страх? То могу ли я сказать: "Твое человеколюбие неизреченно? Милость Твоя безмерна?"

Я вспоминаю одну женщину, у которой умер внук. Она мне сказала: "Я больше в любовь Божию не верю. Я ему молилась, молилась, несколько лет, чтобы мой маленький мальчик не умер, и Бог его не спас".

Я помню, что спросил ее тогда: "Скажите, когда умирали тысячи и тысячи детей вокруг вас, во время первой мировой войны, во время революции, как это отзывалось в вашей душе по отношению к Богу?"

Она ответила мне очень страшную вещь, которую нам надо всем запомнить, она сказала: "Ну да, они умирали, но они не были моим внуком".

До нее это дошло тогда, когда это оказался ее внук, когда это ударило ее в сердце, а не в голову.

Поэтому, когда мы молимся, когда мы читаем молитву того или иного святого, мы должны всегда ставить себе вопрос: "Могу ли я это сказать честно от себя самого? Если не могу, то я Богу должен это объяснить".

Я дам вам еще один пример, позорный для меня. В нем есть комичная сторона, но есть и печальная. Когда мы с бабушкой и мамой жили в церковном доме (это не здесь), то у нас завелись отряды мышей. Как от них отделаться? Мышеловок мы ставить не хотели, потому что мышей жалели. А кусочки хлеба с ядом мы не разбрасывали, потому что бабушке было девяносто три года. А бабушка, если где-либо увидит кусочек хлеба, то обязательно съест. А что с ней после этого стало бы, мы не знали.

И вдруг я вспомнил, что в большом требнике есть молитва одного из древних святых, обращенная ко всем зверям, которые могут мешать жить людям, начиная со львов и кончая клопами. Это целых две страницы отдельных наименований животных: львы, тигры и так далее.

Я подумал, а что будет, если я эту молитву прочту? Но я ничуть не верил, что это принесет какой-нибудь результат... Что же делать? Тогда я взял книгу, обратился к этому святому и сказал: "Когда ты эту молитву писал, то верил, что она будет иметь действие. Я - не верю. Но мышь, может быть, верит? Поэтому я эту молитву прочту ей вслух, без всякой веры. А ты мою молитву без веры принеси к Богу. Таким образом, вера мыши и твоя вера в молитве, может быть, что-нибудь и сделают.

Я помню, сел на кровать, положил книгу на колени, надел епитрахиль на себя и стал ждать. Из камина вышла мышь. Я ей говорю: "Сядь и слушай!" Она села, сидит, усами движет и глядит на меня. Я ее перекрестил и говорю: "Теперь слушай, что я тебе прочту". Я прочел эту молитву (или заклинание), - кажется святого Евстафия, но я боюсь соврать. А она сидела и слушала.

Когда я закончил, то перекрестил ее и сказал: "Теперь иди и скажи всем другим мышам". Она опустилась на четвереньки и исчезла... А вместе с ней исчезли все мыши...

Вот вам пример того, что даже когда у тебя никакой веры нет, можно обратиться к святому, который эту молитву составил с верою. И из глубин такого опыта крестоношения и ужаса... попросить: "Ты помолись своей верой. Я верю тебе, хотя и не верю нутром своим в то, что здесь сказано".

А иногда приходится сказать: "Господи, через это я перескочу, потому что не могу этого сказать честно".

Можно я дам вам еще один пример и потом успокоюсь?

Из зала:

- Владыка, не успокаивайтесь, пожалуйста!..

- Пример вот какой. Когда мне было лет 14, 15 или 16, я насмерть рассорился со своим одним товарищем. И когда в молитве Господней дошел до места "...и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим...", то я остановился и сказал: "Нет! Кириллу никогда не прощу!" А потом подумал: "А какова же тогда будет моя судьба?"

Я пришел к своему духовнику отцу Афанасию и говорю: "Вот какое положение". Он же мне: "А в чем проблема?" Я ему объяснил, думая, будто он не понимает. Тогда он говорит:"Никакой проблемы нет, как дойдешь до этого места, скажи: "...не прощай мне моих грехов так же, как я не прощаю Кириллу..." - "Но я же не могу этого сделать, я не могу на свою голову угольки собирать!" - "Ничего другого сделать не можешь... Иди!"

И я пошел. Пришло время читать молитву - и не могу, язык не поворачивается. Я пришел к нему обратно. Говорю:

- Что мне делать? Я не могу этого сказать!

- Ну что ж. Не можешь сказать, перескочи.

Я опять ушел...

Домолился до этого места и собирался перескочить... Но беда в том, что я-то хотел быть прощенным! И перескочить просто не мог, потому что я не мог сказать Богу: "Забудь про меня!"

Я раз, другой попробовал - не вышло, и пошел опять к отцу Афанасию. Он говорит:

- Ну что же, тогда попробуй так сделать. Ты хотел бы, чтобы Бог тебя простил?

- Да! Да, очень!

- Тогда ты Ему так скажи: "Я простить Кирилла не могу. Но мне хотелось бы быть в состоянии его простить. А за это Ты меня, может, хоть немножко можешь простить?"

Я пошел, прочел молитву, сказал: "Господи! Я ему простить не могу, но мне хотелось бы быть в состоянии его простить, потому что без этого я сам погибну". Получилась такая лазейка, трещинка.

Через некоторое время, читая молитву в таком виде, я обнаружил, что мне делается легче вспоминать о Кирилле без злобы. И однажды я вдруг сказал: "Господи! Прости меня! Я его прощаю!"

А потом еще проблема пришла. Потому что "я его прощаю", это значит, что я с высоты своей праведности его прощаю. А каково иначе? Я Богу объяснил, что я его прощаю не в том смысле, что я снова его по-прежнему люблю, а прощаю его так - дескать, то, что ты мне сделал, я уже не поставлю тебе в упрек на Страшном Суде.

Так я делал раз, другой ...и мне показалось, что этого недостаточно. Из раза в раз я подошел к тому моменту, когда мог спокойно сказать: "Прощаю, Господи. И потому Ты меня можешь простить".

И с тех пор сколько раз мне пришлось таким же образом перестраиваться! Вы понимаете, что жизнь и обстановка была непростая: первая мировая война, русская революция, эмиграция и прочее... Случалось, подымался гнев, а порой злоба. И вот приходилось иногда годами бороться с тем, что на душе, для того, чтобы иметь возможность и силу сказать Господу: "Да, Господи, когда мы встанем на Страшном Суде, я против этого человека не восстану. Ты его приими, и я его принимаю как брата или как сестру".

Но для такого результата надо обращаться через Церковь, через молитвы, через людей к самому Богу. Мы это не всегда делаем, а часто останавливаемся на уставе, на вычитывании молитв, на тех или иных правилах и думаем, что, вот, когда все я это выполню, то все станет хорошо. Нет... Не обязательно...

Это вовсе не обязательно значит, что у меня с Богом отношения будут ласковые, открытые... И вот этого надо искать...

- Прости, отче. (Отцу Леониду)

Отец Леонид:

- Владыка, у нас у большинства есть дети, и в последнее время с детьми плохо. Не только в Германии, но и в России. На них напор всякой порнографии, наркотиков, не всегда удается их воспитать, и некоторые даже говорят: "Зачем рожать детей для ада?"

Как вы считаете, что можно сделать, чтобы дети не ушли из Церкви, когда они достигнут шестнадцати-восемнадцати лет? Что сделать, чтобы дети наши не пережили страшные разочарования, не пустились в тяжелые грехи? Как сохранить наших детей и юношей, нашу молодежь?

Владыка Антоний:

- Я думаю, что Церковь должна кое-что делать и семья должна кое-что делать. Но вечное спасение человека не обязательно зависит от того, ходит ли он в Церковь, принимает ли он участие даже в Таинствах.

Святой Иустин Философ говорит, что если даже человек будет крещен, получит Дар Святого Духа в Миропомазании и причастится один раз, то этого с него может хватить 1. Потому что Дары Божии - неотъемлемы! То есть, то, что Бог дает, - это все разом. И мы можем потерять сознание об этом, но не теряем саму вещь. Это словно уходит в наши глубины и там покоится.

Поэтому, если мы дадим человеку познание о Боге, любовь к Нему, то через любовь к Нему, любовь к самым близким хотя бы, и немножко дальше к другим людям, - как можно шире... Если даже в какой-то момент он отойдет от обрядоверия, от церковности, то это не значит, что он уйдет от Бога. Вот, я настаиваю на этом, потому что это мой путь жизни.

пришел к Богу, а после этого в Церковь. А не наоборот. Для меня встреча с Богом была - Всем! Я пошел в Церковь посмотреть - есть ли там Бог? И обнаружил, что да! Там Бог живет! Но Он не ограничивается ни Богослужением, ни даже Таинствами, ни проповедью. Он ничем не ограничивается 2. Он тут есть! И если Его раз встретил, с тебя может быть достаточно 3.

И так часто бывает, что люди в детстве встречают Бога в той или иной обстановке. Скажем, через любящих родителей или те или иные обстоятельства жизни. Потом жизнь их отводит. Жизнь иногда бывает такая страшная, что не знаешь, как в нее включить Бога. И человек уходит от того, что было как бы спокойной рамой его веры.

Но он должен был пережить такую встречу с Богом, чтобы он мог уйти... и остаться с Богом. И рано или поздно этот опыт всплывет и может его привести в Церковь. Но церковность - не обязательное доказательство того, что мы на пути в рай.

Я говорю очень безбожным языком, простите. Но я верю, что нам надо искать Живого Бога и общения с ним. В непосредственной, простой, прямой молитве. Или в простом общении.

Знаете, когда вы становитесь на молитву, не начинайте с вычитывания того, что святые до вас опытно знали. Встаньте, скажите: "Господи! Как изумительно и дивно. Я - ничто. Ты - Все. И я могу встать перед Тобой и знать, что Ты тут! Что Ты меня видишь. Что Ты меня слышишь. Что я для Тебя реален. Что Ты меня из небытия привел. Что Ты стал человеком меня ради. Что Ты умер за меня. Что вот такова Твоя любовь ко мне. Я могу спокойно перед Тобой стоять и радоваться, радоваться этому. И знать, что более изумительное еще, что Ты рад, что я к Тебе пришел".

Есть одно место в житии одного святого, где священник в ужасе от беззаконий людей вокруг него, говорит: "Господи! Когда ж Ты их накажешь?" И ему явился Христос и сказал: "Если бы был один нераскаянный грешник на Земле, Я бы снова воплотился и снова умер бы на кресте, чтобы его спасти. Не молись о наказании кого бы то ни было". Вот каков наш Бог!

Отец Леонид:

Спасибо, Владыка. У кого есть вопросы?

Вопрос из зала:

Владыка, как достичь любви к Богу, как приблизиться к Нему, чтобы Он был с нами?

Владыка Антоний:

- Я думаю, возвращаясь к тому же, что не надо ставить между собой и Богом "благочестивых" преград, когда мы хотим встретить Бога, встать перед Ним, побыть с Ним. Знаете, бывает, когда говоришь с близким другом, потом разговор тихнет. И после сидишь с человеком, и такое счастье, что можно молчать вместе. Потому что в этом молчании такая глубина встречи, которая не могла осуществиться на словах.

И вот мы должны этому научиться. Начать с короткой молитвы, которая вся бы имела значение для меня, которая была бы тем, что я говорю Ему от себя, честно. И затем дойти до момента, когда могу с Ним помолчать: "Я Тебе все сказал, а теперь давай побудем вместе".

В жизни одного из западных святых, который был деревенским священником, был случай. Он ходил к себе в церквушку и заставал почти всегда старика, который сидел на скамье и ничего не делал. Этот священник ему и говорит: "Что же ты, дедушка, делаешь? Губами ты не движешь, не молишься, пальцы твои не движутся по четкам, что ты тут делаешь"? И этот старик ему ответил: "Я гляжу на Него, Он глядит на меня, и нам так хорошо вместе".

Вот чему надо учить себя и других. Чтобы слова, которые мы говорим, нас приводили к Встрече, а не заменяли Встречу собой. Мне трудно объяснить, как это сделать... Как в разговоре с другом. Иногда надо что-то сказать, но встреча начинается там, где затихает разговор, где начинается счастье молчания.

И детей, в каком-то смысле, легче, чем взрослых, этому научить. Потому что мы все очень привыкли говорить и говорить... А дети очень способны молчать. И если мы сядем вместе и подумаем: "Здесь Бог!" И прислушайся, как в комнате стало тихо. Никаких звуков. Ни шевеления. Как глубоко тихо...

Я помню учительницу во Франции. Она занималась маленькими детьми. Они играли, шумели, потом она говорит: "Тихо!.. Слушайте..."

И дети слушали тишину и молчание. И я этих детей встречал. Они говорили: "Как замечательно! Мы "вырывались из звука" и вдруг чувствовали, что тишина и молчание - это не пустота". Это не отсутствие звука, а это какая-то реальность сама по себе.

Вот чему нам надо научиться с помощью детей. Они это легче понимают, чем мы...

Вопрос из зала:

-Владыка! Господь наш Иисус Христос учил нас возлюбить ближнего, как Он возлюбил нас. А если этот ближний - иноверец, или хуже - он одержим, и если ты чувствуешь, что эта одержимость направлена не против тебя лично, а против твоего мировоззрения, против веры твоей, как тогда можно возлюбить его?

Владыка Антоний:

- Мне кажется, что очень часто люди восстают на Бога, в которого мы верим потому что образ Бога, который мы даем людям, они принять не могут: "Если Бог таков?!. Нет, спасибо!.."

И это очень важный момент. Я не говорю о том, что они на нас будут смотреть и думать, что этот человек не является живой иконой... Но надо, чтобы через него хоть что-нибудь светило: жалость ко мне, интерес ко мне, ...хотя бы живое чувство.

И затем, мы не должны с легкостью судить о том, будто другие не знают того, что мы знаем, и не верят в Бога, какой Он есть. Я хочу дать вам пару примеров.

Много лет тому назад, мне тогда было двадцать с небольшим, я разговаривал с Владимиром Николаевичем Лосским. Разговор зашел о восточных религиях. И он мне ответил очень коротко, что, по его мнению, в восточных религиях настоящего знания о Боге нет.

Я с ним спорить не стал, потому что, вы понимаете, "всяк сверчок знай свой шесток..." Но решил все-таки отстоять свои чувства. Я отправился домой, выписал из древних индийских "Упанишад" восемь цитат, пришел к нему обратно и говорю: "Владимир Николаевич, я когда читаю святых отцов, всегда записываю места, которые меня особенно поражают. Я всегда записываю имя того святого, который то или другое сказал, а тут у меня восемь цитат, ...авторов которых я забыл записать! Может быть вы узнаете их по стилю или по содержанию?"

Он посмотрел, говорит: "Ну да, конечно!" И в две минуты он написал восемь имен святых: Василия Великого, Григория Богослова и других... - это под "Упанишадами" -то?!

Я ему сказал тогда: "Знаете что, Владимир Николаевич? Это же "Упанишады". Значит, они что-то о Боге знали, раз вы думаете, что это святые отцы?"

И это стало для него началом переоценки вещей 4. И, с другой стороны, когда мы говорим, что веруем, - мы веруем нутром, но когда мы эту веру пытаемся оформить в слова, как жалко это часто делается...

Получается немножко так: Пушкин писал замечательные стихи. Мы тоже хотим стихи написать, но ...со стихами Пушкина их и сравнить нельзя...

Мне вспоминается один разговор, который у меня был много лет назад на ступенях гостиницы "Украина" в Москве. Ко мне подошел молодой офицер и говорит: "Судя по свитке, которая на вас надета, вы верующий?" Я отвечаю: "Да". - "А вот я безбожник." - "Тем хуже для вас." - "А что у меня общего с Богом, чтобы я в него верил?" Я ему говорю: "А вы во что-нибудь верите?" - "Да, - отвечает, - я верю в человека!" - "Как раз!.. Совпадает с Богом!.. Бог верит в человека так, что создал человека, стал человеком и умер за нас!.. Вот что у вас общего с Богом... Подумайте!.."

Я полагаю, что если бы мы осторожнее относились к внутреннему содержанию, а не ко внешнему выражению, мы могли бы найти общий язык с очень многими.

Я жил почти всю жизнь среди инославных. Детство раннее я провел в теперешнем Иране, потому что мой отец был генеральным консулом в Тегеране, потом мы оказались в целом ряде стран в эмиграции, начиная с двадцатого года. В Австрии, которая католическая страна, во Франции, которая тоже католическая... Но и безбожия было сколько угодно.

И тут пришлось найти себя. И учиться судить о человеке не потому, что он говорит, а по тому, что он собой представляет. Если посмотришь и подумаешь: "Ой, как бы мне хотелось быть подобным ему!", - это уже открытая дверь в его внутренний опыт.

А если я смотрю на верующего и думаю: "Только бы мне таким быть!.."

Вот все, что я могу ответить на ваш вопрос. (Возгласы благодарности из зала)

Вопрос из зала:

У всякого нашего человека здесь, на Западе, возникает вопрос: вернуться ли на Родину или остаться жить здесь? Что бы вы могли посоветовать человеку, который решает для себя такую проблему?

Владыка Антоний:

- Я не знаю, как на этот вопрос ответить. Я могу сказать только о себе. Когда мы жили в Персии, теперешнем Иране, там было посольство, и обстановка посольства... Это была Россия. Когда же мы оказались на Западе, все было чуждо. Россия осталась у нас только в сердце, в уме и культуре. Культура постепенно с годами углублялась, а сердце оставалось живым.

Мое поколение воспитывали на том, чтобы так любить нашу Родину, Россию, чтобы всю жизнь ей отдавать. Когда я был мальчиком в школе, и потом, когда учился в университете, нам говорили: "Собирай все знание, которое Запад приобрел за тысячелетия, чтобы принести это знание обратно в Россию".

Я мечтал о возвращении в Россию. Когда мне было лет пятнадцать, я ехал на метро с маминым братом и мы говорили о России. Я сказал (и до сих пор это помню), что предпочел бы быть мертвым в России, чем живым на Западе.

Но я остался живым на Западе... Потому что Бог мне судил. И с другой стороны, обстоятельства были такие... В сталинскую Россию было невозможно возвращаться. Потом пришла война, в которой я участвовал, как и другие...

Потом я встретил замечательного русского епископа из России, владыку Фотия, которого я спросил: "Что если мне вернуться? Вот теперь есть возможность!.."

"Не возвращайтесь, - ответил он, - не возвращайтесь, потому что вам не дадут делиться тем, что у вас есть. А оставайтесь здесь свидетельством нашей Родины".

И я, как и очень многие другие, а нас выехало из России в двадцатых годах пять миллионов, - мы жили этим - чтобы собрать на Западе все, что можем, и отдать России.

Но оказалось, что отдать России вовсе не значит вернуться в нее...

Я помню одного русского епископа, владыку Сергия, который мне говорил об этом. Он говорил: "Знаете что? Никакого толка от вашего возвращения не будет. Вас пошлют на провинциальный приход, и будете там проповедовать, пока не умрете. А пока вы здесь, вы можете проповедовать на всю Россию. Лекции, которые вы читаете, беседы, которые вы ведете, проповеди, которые вы говорите, которые записываются и передаются в Россию - это ваш вклад..." - Так и было: какой то период все это распространялось в "самиздате", потом издавалось. И на словах передавалось...

Тем из вас, которые повзрослей, конечно, еще трудней. Ставьте вопрос так: "Что я здесь могу найти такого, чего в России нет, и передать моей Родине?" И этим вы исполните свое служение...

Вопрос из зала:

Владыка, у меня такой вопрос. Когда грех направлен не против тебя, а против другого человека или других людей, и ты не можешь за него простить кого-то, как быть? Если против тебя - понятно, а если против другого?..

Владыка Антоний:

- Я встречал много лет тому назад замечательного священника-подвижника, который любил Бога всей своей жизнью и который ненавидел советскую власть и все советское всем своим существом. И я ему тогда поставил вопрос: "Как Вы можете говорить о любви?.. Когда Христос нам говорит, что надо любить своих врагов?.."

И он мне ответил: "Своих врагов я готов любить до смерти, а врагов Божиих я буду ненавидеть до конца!"

Вот это для меня предельное кощунство в своем роде. Потому что ради веры в Бога ненавидеть кого-нибудь - это немыслимая вещь!

Теперь - что можно сделать? Я кое-что из того, о чем вы говорите, испытал, скажем, во время войны, в армии и во Французском сопротивлении, когда действительно были отношения крайней ненависти между людьми. И я пришел к заключению, что ненавистью ты никого не спасаешь, даже любимого тобою человека.

Если человек делает другому зло, то единственное, что ты можешь, - это молиться за этого человека: "Господи, я спасти его не могу. Но Ты ему дай хоть в последнюю минуту жизни опомниться!"

Молиться с радостью о жертве - дело относительно простое. То есть, вся душа ликует любовью. Но вот молиться за преступника можно только так: "Господи! Спаси его! Потому что я даже жалостью не могу отозваться. Я даже состраданием не могу отозваться. Я знаю, что Ты для него стал человеком и умер на кресте, чтобы он спасся! Ты спаси... Я не могу на свои плечи взять его спасение, но Ты все можешь..."

У меня нет другого более осмысленного ответа. Простите... (Возгласы благодарности из зала)

Вопрос из зала:

Православный человек, живя на Западе, задумывается, какую помощь можно оказать Западу? Потому что люди здесь по историческим причинам не имели возможности принять Православие. Может ли жизнь русских здесь являться миссией по распространению Православия?

Владыка Антоний:

- Я думаю, одного нельзя делать: это - бороться "против"... чего бы то ни было. Надо бороться "за".

Я помню человека, который в одной из своих лекций сказал: "Когда бывает диспут о вере, никогда не говори против противника, потому что он будет "окаменевать" и защищаться. А ты говори "выше его", чтобы ему хотелось вырасти в эту меру".

И вот, мне кажется, что, думая о западных вероисповеданиях, даже самых для нас неприемлемых, говорить против них нет никакого смысла, потому что, если у человека ничего другого нет, он будет защищать это, дабы не остаться ни с чем.

Но если ему сказать: "Как прекрасно то, во что ты веришь, но нельзя ли к этому прибавить?" Мне вспоминается... Вы, наверное, слышали про старца Силуана Афонского? В книге ли отца Софрония, или в письмах отца Силуана есть место о том, как русский епископ-миссионер ему говорил, что китайцы - безнадежный народ. Их совершенно нельзя обратить в христианскую веру.

И старец Силуан ему говорит:

- А что Вы делаете для этого?

- Я вхожу в капище, выжидаю момент, когда образуется тишина, и начинаю кричать: "Что вы с ума сошли?! Поклоняетесь этим идолам! Разве вы не видите, что это дерево, это камень, что они безмолвны и ничего для вас не могут сделать?!"

- А что бывает дальше? - спрашивает старец.

- А дальше меня бьют и выкидывают вон!..

Старец Силуан говорит:

- Когда вы в следующий раз пойдете, то встаньте совсем тихо и прислушайтесь к тому, как они молятся. Прислушивайтесь к их душе, которая трепещет перед Богом. Когда будет удобный момент, вы скажите их жрецам: "Я, вот, стоял, наблюдал за тем, как вы молитесь, и мне хотелось бы с вами поговорить об этом. Мы можем пойти посидеть на ступеньках".

И сядьте с ними, попросите рассказать об их вере. И каждый раз, когда они будут говорить что-нибудь, что "открывает дверь", говорите: "Это прекрасно! Вот если к этому прибавить то-то, как это расцвело бы в полную красоту!"

Я думаю, что это - единственное, что мы можем делать по отношению к инаковерующим и даже безбожникам. Если вместо того, чтобы им доказывать, что они неправы (потому что никому не хочется верить, что он не прав), указывать только на то, что у них правильного [с нашей, христианской, точки зрения]. И как это могло бы стать еще более правильным, расцвести в полную красоту...

Отец Леонид:

Владыка, в записке вопрос о зарубежной Церкви. У нас есть епархия русской зарубежной Церкви в Германии, и мы сосуществуем на одной территории. Мало того, Гитлер отдал им все наши храмы, принадлежавшие России до революции. Сейчас наши отношения обостряются. Надо ли молчать о том, что они находятся фактически вне признания Православными Церквами; молчать о всех их делах или все же говорить, обличать их?

Владыка Антоний:

- Я думаю, что время, когда была ярая борьба между нашими Церквами, постепенно проходит. Проявляется осознание того, как много у нас общего, причем гораздо сильнее, чем, скажем, шестьдесят лет назад.

Я помню, когда я приехал сюда пятьдесят с небольшим лет назад, то познакомился с настоятелем зарубежной Церкви. Здесь мы и встречались. И я его как-то спросил, что он думает обо мне? И он мне ответил: "Я вас считаю человеком честным и поэтому отвечу вам прямо. Если бы я хотел быть вежливым, то сказал бы: "Вы не священник". А скажу по правде: раз вы под Москвой, то вы - священник сатаны".

С тех пор он так изменился, ...что себя, вероятно, не узнает, когда в зеркало смотрит... Потому что у него накопился опыт встреч с людьми, которые были патриаршими и не были изменниками Христа.

Мой личный опыт [общения с русской Церковью зарубежом] ограниченный. Я в Германии был всего раз пять, и не больше двадцати пяти дней. Я ездил туда проповедовать, читать доклады, и только. Но здесь у нас опыт гораздо более простого общения. Здесь бывает владыка Марк (мюнхенский, ...глава зарубежной Церкви в Германии), и мы встречаемся с ним каждый раз.

И у меня с ним договор. Делать вместе все, что мы по совести можем делать вместе. А врозь - только то, что нам совесть не позволяет делать вместе. В результате... У него был приход в Манчестере, куда он не мог послать ни одного священника в течение нескольких лет. Я его перенял. И теперь это наш приход, но ссоры с Марком у меня от этого не произошло.

Я думаю, что, если бы мы больше видели, с какой убежденностью и жертвенностью, порой, те и другие - и патриаршие, и "заграничники" - относятся к своей вере и своему служению, и уважали бы друг друга за то, что есть, а обличали бы друг друга лишь в существенном, то наши отношения становились бы гораздо-гораздо лучше.

Когда я сказал "обличали", я думал даже не об обличении, а о том чтобы поделиться: вот ты так думаешь, а я с тобой поделюсь тем, как я это переживаю.

Отец Леонид (читает записку из зала):

Как распознать волю Божию в событиях жизни? Можно же в некоторых событиях увидеть и волю Божию, а не только на бесов пенять, что они устроили мне то или иное огорчение?

Владыка Антоний:

- Я - не богослов и богословски ответить не могу. Но из человеческого опыта, который у меня есть, я бы сказал так: каковы бы ни были обстоятельства, мы все равно можем совершить при них дело Божие.

Обстоятельства иногда - как бы явно Богом данные - тогда дело простое, когда вокруг любовь, понимание и так далее.

Но встречаешься и с обратным. И если ты верующий, то можешь в уродливую ситуацию внести хоть искру красоты, любви или добра.

И иногда одной искры достаточно. Ты не знаешь, что с этой искрой станет. Но ты дал, что ты мог дать. И причем, иногда встречаем людей, неприемлемых нам и по убеждениям, и по поведению, но мы можем на них смотреть и думать: "Боже! До чего он цельный и честный человек!"

Я дам вам пример, который, может быть, покажется вам странным. Во время войны я был младшим хирургом во французской армии. И как-то нам принесли раненых. И между ними было двое немцев.

Один из них был при смерти, а другой умирал. И мне кто-то из товарищей сказал: "Ты говоришь по-немецки, пойди поговори с этим человеком, чтобы он не умер абсолютно одиноким".

Я подошел к нему. Ну что сказать человеку, который умирает? Я спросил: "Очень страдаете?" Он открыл умирающие глаза и ответил: "Нет. Мы вас побеждаем..." - и умер.

Этот человек, конечно, отдал свою жизнь за то, против чего я боролся. Но он всю свою жизнь щедро, величественно отдал тому, во что он верил. Я его не могу забыть как человека цельного, который смог до смерти верить. Тогда как я не уверен, что я до смерти так способен верить... Я не был испытан в такой мере...

Отец Леонид (читает записку из зала):

Владыка, вот интересный вопрос: "Можно ли православному христианину копить деньги, например, на постройку дома? Или на другие материальные вещи этого мира?" Дом стоит больших денег на Западе. Или человек должен думать лишь о вечном, а все остальное является грехом.

Владыка Антоний:

- Я думаю, что тут нужно меру знать. Если вы хотите купить Бэкингэмский Дворец, я бы сказал "нет". Это слишком дорого, лучше часть этих денег раздать нищим.

Но если вы чисто романтически хотите сказать: "Я буду жить тем, что Бог нам дает: чистый воздух, травка растет, и может быть, где-нибудь на поле я морковку найду...", - не получится. Надо какую-то разумную меру просто иметь.

Вопрос из зала:

Владыка, каково Ваше отношение как священника или как человека к светскому искусству? Музыка, живопись, поэзия? Насколько православный человек себе это может позволить?

Также и заниматься искусством? - дополняет отец Леонид.

Владыка Антоний:

- Я скажу от себя, а не от имени Православия. Самое всеобъемлющее определение Бога - это красота. Все остальное дробится на человеческие понятия. Он - видение захватывающей и заполняющей душу красоты. И через красоту мы можем дойти до Бога. И красота может Бога для нас выразить, больше, чем словесное изложение.

Мы смотрим на хорошую икону. Когда она воплощает собой видение, а не краски и линии, то делается как бы прозрачным окном, и мы начинаем видеть Бога.

Я думаю, что когда мы вглядываемся в этот мир, то видим создание Его рук, и я убежден, что красота есть путь к Богу. Не единственный, ...но путь к Богу.

Отец Леонид:

Братья и сестры, я получил три записки. В одной написано: "Батюшка, владыка устал, и его не надо загружать". И две другие. В одной вопрос: "Владыка, как поступить, если я повторяю одни и те же достаточно серьезные грехи, несмотря на периодическое раскаяние в них?"

Владыка Антоний:

- Я думаю, что борьба с грехом не заключается в том, чтобы разом отрубить их. И на том конец. Я думаю, что когда в нас присутствует какой-нибудь грех или греховность того или другого рода, надо посмотреть, из чего эта греховность состоит, и выбрать самые слабые ростки для того, чтобы их уничтожить, а потом перейти к следующим, и к следующим...

Потому что если вы начнете зубами глодать ствол большого дерева, то вы зубы сломаете, а дереву от этого ничего не будет. Но если вы начнете подрезать и подрубать, то постепенно вы можете свести это растение до малого.

Я думаю, что надо бороться с грехом, но бороться так, чтобы греховность разделить на разные моменты. И сражаться с тем, что я могу уже теперь победить, а не с тем, чего я еще не могу. То же самое бывает, когда мы учимся. Мы начинаем с подготовительного класса и заканчиваем университетом. Если бы нам в самом начале дали задание для старшего класса, то мы ничего не смогли бы сделать. А приготовишка со своими уроками справляется. Вот так и с грехами нашими...

Отец Леонид (записка из зала):

Как правильно поступать с коллегами по работе, которые не понимают нашей христианской любви к ним и нашего смирения. И воспринимают то, что мы против них не выступаем, как нашу слабость? Наше смирение их не останавливает... Защищаться нам или поступать как-то иначе?

Владыка Антоний:

- Я думаю, что это очень общий вопрос. Но полагаю, что то, что мы можем сделать, - это дать им понять, насколько возможно, в чем они неправы. И можем отстаивать некоторые положения. Скажем, если какое-либо учреждение преследует какого-либо человека за что-нибудь, то мы можем стать рядом с ним, защищая его.

Это не значит, что мы можем обратить другого человека к новому отношению, но положить некий предел, чтобы человек не страдал далее от того, чему его подвергают. Я думаю, что просто стоять и смотреть, когда человека бьют, нельзя...

С другой стороны, быть сторожевой собакой и кидаться на всех, которые ведут себя не так - невозможно. Надо выбрать реальную линию поведения: вот я не дам этому человеку сделать то-то. Я с ним поговорю об этом и объясню, почему. Если он обернется против меня и перенесет на меня свою злобу, то это - мое дело. Но надо попробовать дать ему понять...

Отец Леонид:

Владыка, и последний вопрос, который очень актуален для нас, поскольку у нас, в основном, смешанные семьи: верующая жена и неверующий муж или наоборот, случается - муж лютеранин, жена православная и тому подобное...

Владыка Антоний:

- Я думаю, что до меня еще апостол Павел об этом говорил, что жена верная (т.е. верующая) спасает мужа неверного. И это можно также повернуть в обратную сторону. Если муж и жена делаются действительно единицей перед Богом, то относящееся к одному, относится к другому. Вера одного восполняет неверие другого...

Владыка Антоний встает. За ним встают многие присутствующие. Отец Леонид благодарит Владыку за очень полезную и интересную встречу. Все подходят к Владыке, просят благословения. Владыка благословляет, обнимает...

Записано по видеоматерилам Евгением Реем


1. Позволю себе (свящ. Леонид Цыпин) прокомментировать это и последующие краткие высказывания владыки Антония, которые в дальнейшем не были им развиты. Конечно, Владыка не имеет в виду, что достаточно причастится всего один раз в жизни. И вообще здесь речь не о частоте причащения. Ведь в святой Евхаристии мы становимся частью Тела Христова, а в Его Крови становимся причастниками Его Жизни. И однажды причастившись, мы обретаем Дар жизни в Боге. И не только Дар, но и Опыт, пусть не всегда сознательный. И этот опыт Богопознания в нас живет, если мы своими грехами не исторгаем себя из Тела Христова. В этом смысле и надо понимать высказывание Иустина Философа: "с него может хватить". Именно, "может"! Но если человек опускается до смертных грехов, то о жизни в Теле Христовом речи быть не может. Хотя воспоминание "об опыте настоящей жизни" и о возможности ее возобновления ("Дары Божьи - неотъемлемы"), пусть не осознанно, но все же сохраняется. И это может (и часто так происходит) в будущем возвратить человека к Богу, в Церковь. (вернуться)

2. Промышление Бога о человеке действительно не ограничивается ничем. Ведь Господь - вездесущ. Мы можем о нем забыть и погрузиться в страшные грехи. Но Господь о нас не забывает. Потому что Он нас любит. И где бы мы ни были, как бы далеко мы от него ни ушли, Он рядом и желает нашего спасения. Поэтому и встретить мы Его можем везде. Нотолько в Церкви мы можем стать частью Его Тела, Его Жизни, можем подняться до немыслимых глубин Богопознания, до жизни в будущем Веке. В приобщении к Жизни в Боге и смысл церковных Таинств. Но как часто мы, церковные люди, об этом забываем. Как часто мы думаем, что если мы регулярно ходим в церковь, исповедуемся и причащаемся - то все в порядке. А входим ли мы в Божественную Жизнь, становимся ли мы лучше? - главный вопрос, который должны себе задавать. И если этого не происходит, то наша церковность становится "обрядоверием", против которого, собственно, и выступает Владыка. (вернуться)

3. "с тебя может быть и достаточно" - чтобы человек изменил жизнь, стал искать Бога, пришел в Церковь. Но человек обладает свободной волей, и, как показывает опыт, человек может не только встретить Бога и обрести веру, но и потерять веру, вместе с потерей из-за грехов не только Бога, но и самого себя. (вернуться)

4. Подобная "переоценка" не помешала бы многим выступающим сейчас с очень нетерпимых и, можно сказать, романтических позиций: нигде, кроме Православия, нет никакого богопознания. В то время как святоотеческая позиция глубже. Например, преп. Серафим Саровский в беседе с Мотовиловым говорит: "Не с такой силой, как в народе Божием, но проявление Духа Божьего действовало и в язычниках, не ведавших Бога Истинного, потому что и из их среды Бог находил избранных Себе людей. Таковы, например, были девственницы-пророчицы, сивиллы, которые обрекли свое девство хотя для Бога Неведомого, но все же для Бога, Творца вселенной, Вседержителя, и Мироправителя, каковым Его язычники сознавали. Также и философы языческие, которые хотя и во тьме неведения Божественного блуждали, но, ища истины, возлюбленной Богу, могли быть по самому этому Боголюбезному ее исканию причастными Духу Божьему ибо сказано: "Языки, не ведающие Бога, естеством законная творят и угодная Богу соделывают". А истину так ублажает Господь, что Сам про нее Духом Святым возвещает: "Истинна от земли возсия, и правда с небесе приниче". Так вот, ваше Боголюбие, и в еврейском священном, Богу любезном народе, и в язычниках, неведающих Бога, а все-таки сохранялось ведение Божие, то есть, батюшка, ясное и разумное понимание того, как Господь Бог Дух Святый действует в человеке и как именно и по каким наружным и внутренним ощущениям можно удостовериться, что это действует Господь Бог Дух Святый, а не прелесть вражеская. Таким-то образом все это было от падения Адама до пришествия Господа нашего Иисуса Христа во плоти в мир. Без этого, ваше Боголюбие, всегда сохранявшегося в роде человеческом ощутительно о действиях Духа Святаго понимания не было бы людям ни по чем возможности узнать в точности, пришел ли в мир, обетованный Адаму и Еве, Плод Семени Жены, имеющий стереть главу змиеву". Подобную точку зрения высказывал преп. Силуан в беседе архимандритом-миссионером (см. далее в одном из ответов Владыки Антония). О пользе языческого образования говорили Василий Великий и Григорий Богослов. Стали бы они это делать, если бы в язычестве не было ничего хорошего и никакого богопознания? - Нет, поскольку какая-то истина и мудрость в язычестве, как в вере идущей от Адама, Сифа, Еноха, Ноя, Иафета, Сима ...несмотря на все последующие искажения, все же сохраняется. Как в дождевой луже несомненно присутствует вода, но вместе с грязью - множеством ошибок и суеверий. Так и в "Упанишадах", кроме суеверий, можно найти немало истинного и мудрого. Но не лучше ли, не отцеживая, пить чистую ключевую воду христианского откровения?! (Cвященник Леонид Цыпин)

Преподобный Силуан Афонский

Почему Святые Отцы послушание ставили выше поста и молитвы?

Потому, что от подвигов без послушания рождается тщеславие, а послушник все делает, как ему сказано, и не имеет повода гордиться. Кроме того, послушливый отсек свою волю во всем и слушает своего духовного отца, и потому ум его свободен от всякой заботы и чисто молится. У послушливого на уме один Бог и слово старца, а у преслушника ум занят разными делами и осуждением старца, и потому не может он созерцать Бога.

Публикация - ВСЕЛЕННАЯ, КОСМОС, ЖИЗНЬ - ТРИ ДНЯ ТВОРЕНИЯ

(Продолжение. Начало в выпусках N 2-6)

 

Священник Леонид Цыпин

Глава шестая

 

Внимание, читатель! 
Данная глава содержит много специальных сведений по физике и требует некоторой подготовки. Читателю с гуманитарным уклоном можно ограничиться прочтением краткого содержания главы, приведенного в ее конце.

 

Творящее Слово

Леметр, которого я хорошо знал, сказал мне как-то, что когда
он попытался обсудить с Эйнштейном возможность более
точно представить себе начальное состояние Вселенной,
чтобы понять, может быть, природу космических лучей,
Эйнштейна это не заинтересовало: "Это слишком похоже на
акт творения, - сказал он Леметру, - сразу видно, что Вы
священник!" 

Из доклада И. Пригожина к столетию А. Эйнштейна

Эйнштейн был очень хорошим ученым, с развитой интуицией, и ему не могло не быть ясным, что "начальное состояние" - Зародыш Вселенной - был чем-то совсем особенным, своеобразным "бытием-небытием", "чудом из чудес". И Большой Взрыв Зародыша - тоже чудо, похожее на описанное в первых стихах Книги Бытия Сотворение света из безобразного вещества. Понимая, к чему ведет детальное рассуждение на эту тему, Эйнштейн избегал его, руководствуясь, видимо, собственными религиозными идеями.

    Действительно, - внезапный, невероятной силы Взрыв сверхмалого объекта, превратившегося в гигантский, раскаленно-огненный и расширяющийся Шар-Вселенную, многие и современные комментаторы соотносят с библейским описанием Творения света. Значит, догадается читатель, уже после Эйнштейна получены новые подтверждения такому сопоставлению?

    Можно сказать, что так, но все оказалось сложнее, поскольку представления о Большом Взрыве за последние десятилетия претерпели значительную эволюцию. И началось с того, что на каком-то этапе развития науки стали догадываться, что, помимо раскаленной Вселенной, существовал и некий первоначальный "океан света" (или кратко - первосвета), возникший почти "с самого начала" и, может быть, "доживший" до наших дней.

Первоначальный "океан света"

    Его существование было теоретически предсказано Георгием Гамовым еще в 40-е годы. Гамов обратил внимание на почти очевидное следствие из почти всех теорий Большого Взрыва. А именно, что на ранних этапах существования Вселенной - сразу после Взрыва, ее вещество было не только плотным, но и очень горячим. Точнее, - раскаленным, поскольку температура могла достигать многих миллионов и миллиардов градусов. И как всякое раскаленное вещество, оно излучало - светилось. Так возник единый "океан света" - поглощаемый и излучаемый раскаленным до сверхвысоких температур веществом[1]. И вместе с веществом этот "океан" света по мере дальнейшего остывания вещества ослабевал и становился все более и более длинноволновым - "краснел" (цвет его менялся и приближался к красному).

    В какой-то момент вещество настолько охладело, что перестало излучать. И "океан света" остался как бы сам по себе. Другими словами произошел "отрыв" светового излучения от вещества. С этого момента "океан света" не поддерживался веществом, а, наоборот, поглощался им, рассеивался. И, остывая, продолжал "краснеть".

    Расчеты, сделанные Гамовым, предсказывали, что какой-то остаток "первоначального света" должен еще существовать. И, в принципе, он может быть обнаружен как очень слабое микроволновое излучение. Оно получило название остаточного -реликтового.

Реликтовое излучение - "свидетель" Большого Взрыва

    Реликтовое излучение было обнаружено в 1965 г. Арно Пензиасом и Робертом Уилсоном, можно сказать, случайно. Настраивая в лабораториях компании "Белл телефон" в Нью-Джерси сверхчувствительный микроволновой детектор, они зарегистрировали шумовой фон неизвестного происхождения.

    В конце концов выяснилось, что источник микроволнового фона находится за пределами земной атмосферы, причем частота и мощность этого сигнала не зависят от направления приема. А это означает, что регистрируемое фоновое излучение одинаково в любой точке Вселенной(!). Причем примерно такой же частоты, какая предсказывалась в работах Г. Гамова и его последователей[2]. Так было обнаружен "свидетель" величайшего в истории Вселенной События[3].

    На этой победной ноте, что наука подтверждает появление "океана света" на одном из этапов Творения, обычно заканчивается естественнонаучный комментарий к третьему стиху Книги Бытия. И мы поступили бы также, если бы не два "облачка" на горизонте дальнейшего повествования. Одно из них связано с исследованием прямого "свидетеля" Большого Взрыва, а другое - с попыткой выяснить, насколько случайны закономерности, да и вся "картина" сейчас наблюдаемой Вселенной?

"Свидетельские показания"

    Дальнейшие исследования реликтового излучения поставили ряд вопросов. Прежде всего, оказалось, что поступающее со всех сторон излучение до удивления однородно по всем своим характеристикам. Современными (в том числе и космическими) исследованиями установлено, что отличия параметров реликтового фона, поступающего с разных сторон, если и существуют, то пока еще находятся за порогом разрешающей способности известных методов измерения - не превышают десятитысячных долей процента.

    Как такая однородность может быть в раскинувшейся на десяток миллиардов световых лет Вселенной? Оказывается, что лишь в том случае, если "единый океан света", охватывавший раннюю Вселенную, также имел размеры в миллиарды световых лет - то есть, сравнимые с современными! Но разве Вселенная, расширившаяся до таких размеров, была еще столь горяча? - Нет! Расчеты, сделанные на основании теорий, описывающих реликтовое излучение, дают в сотни тысяч раз меньшие цифры "единый океан света" охватывал Вселенную до размеров лишь в десятки тысяч световых лет.

    Единственное объяснение видят в том, что Вселенная очень быстро расширилась до размеров в миллиарды световых лет, так  и не успев остыть. А это возможно, если время расширения было совсем малым: сейчас, например, говорят о промежутке времени равным 10-35 секунды от начала Взрыва. Но тогда скорость взаимного удаления "осколков" Взрыва должна быть на много порядков больше скорости света! Возможно ли это? В принципе, возможно, поскольку в ту эпоху еще не было современных полей, и нынешняя скорость света не была максимально допустимой скоростью движения.

    Все вышеизложенное называют проблемой горизонта[4]. Традиционного ее решения нет, и требуется кардинальный пересмотр представлений о Большом Взрыве.

Раздувающаяся Вселенная 
 

    Удивительная однородность реликтового излучения свидетельствует о том, чтоВзрыв - совсем не взрыв. Точнее, Большой Взрыв не может быть сопоставлен с каким-либо реальным взрывным процессом, у которого всегда есть неравномерность в пространственном распределении осколков и множество других случайных параметров, что не могло не привести к вполне существенной неоднородности реликтового излучения.

    Большой Взрыв оказался немыслимо равномерным, "тихим" и почти мгновенным расширением Первовселенной до сравнимых с современностью размеров. 
 
    Большой Взрыв - это начальное (не современное!), причем особенное, расширение Первовселенной(своеобразного Зародыша современной Вселенной). И только после конца этой фазы расширения появляются знакомые нам поля, частицы, и начинается современный (инерциальный) этап расширения Вселенной. 
 
    Особенность этого начального расширения Первовселенной большинство современных физических теорий считают подобным процессу раздувания[5], при котором сохраняется однородность всех свойств раздуваемого вещества.
 
Как, например, при раздувании резинового шара свойства наполняющего его газа (давление, плотность, температура и т.д.) во всех точках внутри шара динаковы.
    И здесь мы не можем не вспомнить, что наиболее точно оттенки первичного физического движения вод, выражены в библейском тексте словом <мерахэфэт>, смысл которого наиболее точно передается русским словом раздувал- о чем говорилось в главе 5. 
 
    Подтверждается и другой вывод (см. гл. 3) из толкования первых стихов Книги Бытия Григорием Нисским, Григорием Богословом и Августином: материальный мир (земля) имел особое начальное состояние -первовещества , не соответствующее ни одной из известных современных его форм. 
 
    То, что Зародыш Вселенной содержал какие-то особые материальные формы, качественно отличающиеся от привычных, стало ясно довольно давно. 
 
    Ведь если допустить, к примеру, существование накануне Взрыва первовещества с гравитационным взаимодействием, то Первовселенная находилась бы в состоянии гравитационного коллапса. Тогда предельно возможная скорость движения - скорость света - была бы недостаточна, чтобы что-либо смогло покинуть коллапсирующий объект. Коллапс необратим, и Взрыв, преодолевающий коллапс, по определению, - невозможен! 
 
    Итак, мы, наконец, вступили в область, где научные данные "без всяких натяжек" начали совпадать с "шестидневным репортажем" Книги Бытия. И дальше этих совпадений будет больше. 
 
    Но то, что первичное расширение было особым и совсем не случайным, следует и из других исследований, связывающих параметры Большого Взрыва с наблюдаемыми закономерностями и всей современной картиной Вселенной. 
 

 
Эволюция Вселенной - как ее представляет себе наука 
 
    Принятая парадигмой теория саморазвития Вселенной, если ее популярно пересказать, предполагает, что в начале всего был некий Зародыш Вселенной - сингулярность, как говорят физики. 
 
    Выяснением того, чем именно был Зародыш, в последние десятилетия усиленно занимались. Но ясности пока мало. 
 
    Далее был Большой Взрыв Зародыша - очень загадочный процесс почти мгновенного его расширения, о чем уже частично говорилось. 
 
    То, что происходило и происходит после Большого Взрыва, обычно называют эпохой "фридмановского расширения". Особых разногласий в ее понимании до самого недавнего времени не было: Предполагается[6], что после Взрыва Вселенная представляла собой в высокой степени однородное, очень горячее и быстро расширяющееся в размерах первичное облако, содержащее смесь элементарных частиц, в основном, нейтронов, протонов, электронов, нейтрино и фотонов. Через 3-5 минут, когда температура снизилась до нескольких миллиардов градусов, начался термоядерный синтез ядер гелия из свободных нейтронов и протонов. Этот процесс продолжался примерно три четверти часа, в результате чего первичное облако обогатилось гелием (его содержание по разным оценкам составляло от 6 до 25%). Для регулярного синтеза более тяжелых ядер условия были неподходящими. Поэтому, если и образовалось некоторое количество ядер лития, бериллия и бора, то их общее содержание в первичном облаке не превышало сотых долей процента. 
 
    По мере дальнейшего расширения вещества Вселенной за счет сил тяготения и неизбежно существующих неоднородностей плотности, единое первичное облако распадалось на части-фрагменты (фрагментировалось). Эти, уже отдельные, разлетающиеся во все стороны облака-фрагменты, стали как бы "зародышами" будущих галактик (протогалактиками). Протогалактики с течением времени также фрагментировались на более мелкие образования - "зародыши" звезд (протозвезды). 
 
    Под действием сил тяготения облака-протозвезды постепенно сжимались и засчет этого разогревались. Так продолжалось до тех пор, пока в них не начались термоядерные реакции, в которых водород "перегорал" в гелий с выделением значительной энергии. В массивных звездах этот процесс шел достаточно быстро, и после "выгорания" водорода в их недрах создавались условия для термоядерного синтеза более тяжелых элементов, например, углерода из трех ядер гелия. 
 
    Спустя некоторое время подобная звезда дестабилизировалась и взрывалась (как сверхновая). При взрыве в окружающее пространство выбрасывалась значительная часть ранее "произведенных" тяжелых элементов, которые рассеивались в окружающем пространстве. Кроме того, взрывная волна служила как бы "детонатором" для дальнейшего процесса сжатия облаков, а следовательно, и процесса звездообразования. В итоге многочисленных взрывов сверхновых, звезды второго и последующего "поколений" (а также их планетные системы) содержали все большее количество тяжелых элементов. Этим и объясняется значительное содержание тяжелых элементов на первых четырех планетах нашей звездной системы. 
 
    Мы здесь не будем обсуждать приведенную выше концепцию, а только укажем на вытекающие из нее требования к параметрам Большого Взрыва. 
 

 
Невероятные совпадения 
 
"Ты все расположил мерою, числом и весом"
Книга Премудрости Соломона, 11. 21

 
    Еще до открытия реликтового излучения многие исследователи пытались понять: случайны ли параметры Большого Взрыва? Ответ на этот вопрос мог дать лишь детальный математический анализ различных его моделей. Когда он был проведен, стало ясно, что характер структур современной Вселенной, с точки зрения случайного процесса Взрыва, исчезающе маловероятен. 
 
    Оказалось, что существует весьма критичная взаимосвязь основных параметров Большого Взрыва[7]  с мировыми константами наблюдаемой Вселенной, типами галактик, "долгоживущих" звезд, планет, а также с самой возможностью планетной жизни (в ее современной земной форме)[8]. Вот только некоторые из обнаруженных взаимосвязей: 
 
    - Механизм Большого Взрыва, особенно на начальных его этапах, должен обеспечить в немыслимо высокой степени однородное распределение "осколков" в пространстве. 
 
    Мы уже говорили о том, что через некоторое время после Взрыва имело место очень равномерное "распыление-расширение" смеси атомов водорода и гелия при сверхвысокой (все перемешивающей) температуре. И если бы распределение "осколков" Взрыва было менее равномерным, то несмотря на общий "открытый" характер Вселенной, ее отдельные (и значительные) части могли бы самостоятельно сколлапсировать - "закрыться". 
 
    Чтобы такая равномерность существовала на более поздних этапах Большого Взрыва, в его начале (до 10-43 сек.) требования однородности представляются особо "жесткими", и темп расширения Вселенной должен"сохраняться одинаковым, независимо от направления, с потрясающей точностью - до 10-40".[9] 
 
    - Параметры Большого Взрыва определяют химический состав Вселенной и характер существующих звезд. 
 
    Если бы параметры Взрыва отличались от имевших место хотя бы на несколько десятых процента (за счет большей или меньшей скорости разбегания осколков), то термоядерный синтез на начальном этапе Взрыва продолжался бы не несколько минут, а существенно большее или меньшее время. В результате этого химический состав первичного облака был бы другим, и большинство звезд Вселенной в наше время оказались бы или красными карликами, или, наоборот, голубыми гигантами. Соответственно, могло не быть термоядерного синтеза тяжелых ядер в звездах, а следовательно и не возникли бы планеты земного типа. Или условия на планетах были бы несовместимы с планетарной жизнью, по крайней мере в ее сегодняшнем земном виде. 
 
    - Параметры Большого Взрыва, а также значение гравитационной постоянной существенно влияют на возможность "открытого" или "закрытого" характера Вселенной. 
 
    Действительно, масса Вселенной и скорость "разбегания" осколков Взрыва должны находиться во вполне определенном отношении с гравитационной постоянной, влияющей на гравитационное взаимодействие осколков. Мы уже говорили о возможности того, что фактическая плотность Вселенной практически равна критической. Если это и на самом деле так, то увеличение величины гравитационной постоянной даже на доли процента сделало бы Вселенную "замкнутой", и она достаточно быстро прекратила бы свое существование. 
 
    - Существование нашей планеты, Солнца, современных звезд и космических структур напрямую зависит от значений и соотношений между большим числом мировых констант. 
 
    Так, для существования в современной Вселенной долгоживущих и стабильных звезд (а таковых подавляющее большинство) должно выполняться очень точное соотношение между гравитационной постоянной и массами электрона, протона, а также постоянной тонкой структуры. "Даже ничтожное отклонение любой из этих постоянных на значение порядка 10-40 ее величины привело бы к нарушению этого соотношения и, следовательно, к невозможности существования стабильных звезд"А. 
 
    - Последовательная фрагментация протозвездных облаков должна давать наиболее вероятные массы современных звезд, соизмеримые с массой Солнца. 
 
    Ведь нас окружают, в основном, стабильно излучающие (15-20 млрд. лет) звезды, по массе они соизмеримы с нашим Солнцем. Но период стабильного излучения звезды сильно зависит от ее массы. И звезда, в десяток раз более массивная чем Солнце, стабильно излучает всего 3-8 млн. лет[10]. Следовательно, и массы фрагментировавшихся протозвездных облаков должны удивительным образом быть соизмеримыми с нашим Солнцем. А это зависит от распределения вещества после Большого Взрыва и химического состава первичного облака. 
 
    Более или менее критичны для нынешней картины Вселенной значения и других мировых констант: 
 
- константы сильного взаимодействияB;
- константы слабого взаимодействияС;
- времени жизни свободного нейтронаD;
- разница в массах нейтрона и протона, а также величина массы электронаE;
- значения энергии ядерных резонансов углерода и кислородаF;
- глобальное соотношение между числом фотонов и барионовG.


 

Совсем не случайно! 
 
    Мы привели далеко не полный перечень известных взаимосвязей современной картины Вселенной с параметрами Большого Взрыва и с мировыми постоянными. Из приведенного следует, что ни о какомслучайном характере Большого Взрыва и значений мировых констант речь идти не может. 
 
    Налицо "точная настройка" Большого Взрыва и всей "конструкции" Вселенной на современную космическую ситуацию и существование человека. Эту мысль выражает выдвинутый рядом естествоиспытателей, так называемый, "антропный принцип", одна из формулировок которого: 
 
    "Бог сотворил Вселенную, чтобы в ней жил человек". 
 

 
Открытие века, Первовселенная и первосвет
 
"Наука похожа на детективный рассказ. Все факты подтверждают определенную гипотезу, но правильной оказывается, в конце концов, совершенно другая гипотеза".
Ф. Франк

 
    Одним из самых выдающихся открытий ХХ века многие естествоиспытатели сейчас называют обнаружениекрупномасштабной структуры современной Вселенной. 
 
    Примерно с конца прошлого века, как заклинание, повторялось, что вещество в наблюдаемой Вселенной распределено равномерно. И все, собственно, модели Вселенной были на этом основаны. Но когда с помощью компьютеров началось трехмерное моделирование взаиморасположения галактик, были обнаружены значительные местные неравномерности в распределении масс. 
 
    Сперва были открыты гигантские "стены" - скопления галактик длиной 100-150 млн. световых лет, что лишь примерно в сто раз меньше предполагаемого размера Вселенной. Потом выяснилось, что "стены" составляют конфигурации на подобие пчелиных сот. Дальше - больше... Об этом мы расскажем в следующих главах. Здесь же укажем, какое это значение имеет для понимания процессов в Первовселенной. 
 
    Оказывается, что весьма существенное. Ведь если формирование реликтового излучения закончилось при его "отрыве" от вещества, то неравномерность распределения вещества должна пропорционально вызвать и неравномерность реликтового излучения. По имеющимся данным - не менее одного процента. Чего на самом деле и близко нет! 
 
    Следовательно, первосвет возник и "оторвался" от вещества ранее, чем возникла современная макроструктура Вселенной - тогда, во время "первичного расширения", еще до возникновения современных форм вещества. 
 
    Это странный вывод, поскольку данную главу мы начали с предположений о том, что первосвет - всего лишь "отблеск" раскаленной после Большого Взрыва нашей Вселенной. И это предположение, казалось бы, подтвердили, обнаружив остаток первосвета - реликтовое излучение. А тут выясняется, что обнаруженный первосвет - "отблеск" совсем не нашей Вселенной, а той, что была в эпоху Взрыва. Эпоху, длившуюся немыслимо малую долю секунды, если то время с нашим временем вообще можно сопоставить. 
 
    Сделанные к началу восьмидесятых годов, эти и другие упомянутые выводы лежат в основе современных физических теорий, о которых мы расскажем в следующих главах. 
 

 
Краткое содержание седьмой главы 
 
    В данной главе начато сопоставление первых стихов Книги Бытия с представлениями современной науки. Казалось бы естественным считать третий стих - о Творении света - описанием Большого Взрыва, который предполагается как невероятной силы взрыв сверхмалого объекта, превратившегося в гигантский, раскаленно-огненный и расширяющийся Шар-Вселенную. И свет, охватывавший Вселенную тогда должен был, по мнению Г. Гамова, "дожить" до наших дней, как слабое микроволновое, фоновое излучение, примерно равномерно поступающее со всех сторон. И действительно, такое излучение, названное реликтовым, было обнаружено в 1965 г. 
 
    Но далее оказалось, что реликтовое излучение до удивления однородно по всем своим характеристикам (до десятитысячных долей процента). Чего быть не должно, поскольку реликт связан с распределением вещества в пространстве, а оно распределено на много порядков менее равномерно. 
 
    Если в целом сохранять представление о Большом Взрыве, то единственное объяснение этого может быть в том, что Вселенная очень быстро (за 10-35 секунды со скоростью на много порядков больше скорости света) расширилась до размеров в миллиарды световых лет, так  и не успев остыть. Такое рассуждение допустимо, поскольку тогда еще не было современных полей, и нынешняя скорость света не была максимально допустимой скоростью движения. И Большой Взрыв тогда не взрыв, а очень тихое, равномерное и почти мгновенное первоначальное (не современное!) расширение Вселенной. 
 
    Этот процесс физики характеризуют словом раздувание. И как тут не вспомнить сказанное о таком же значении слова <мерахэфэт> в главе 5 и то, что говорили Григорий Нисский, Григорий Богослов и Августин об особом  начальном состоянии первовещества материального мира (земли), не соответствующее ни одной из известных современных его форм. 
 
    Неожиданности и далее поджидали физиков. Обнаружилась очень сильное влияние параметров Большого Взрыва на основные константы наблюдаемого сейчас мира. И если бы параметры Взрыва были чуть-чуть другими, то большинство звезд в современной Вселенной не были бы долгоживущими и не существовали бы планеты земного типа. Налицо "точная настройка" Большого Взрыва и всей "конструкции" Вселенной на современную космическую ситуацию и существование человека. Эту мысль выражает выдвинутый рядом естествоиспытателей, так называемый, "антропный принцип", одна из формулировок которого: "Бог сотворил Вселенную, чтобы в ней жил человек". 
 
    Но когда позднее была обнаружена крупномасштабная структура Вселенной - гигантские плоские "соты" со сторонами в сотни миллионов световых лет, стало ясно, что реликтовое излучение - первосвет возник и "оторвался" от вещества ранее, чем возникла современная макроструктура Вселенной. Он - "отблеск" совсем не нашей Вселенной, а той, что была в эпоху Взрыва. Эпоху, длившуюся немыслимо малую долю секунды, если эту длительность вообще с чем-то можно соотнести. 
 
    Сделанные к началу восьмидесятых годов, эти и другие упомянутые выводы лежат в основе современных физических теорий, о которых мы расскажем в следующих главах. 
 

Приложения к главе 7

A
 
    "Это соотношение выражается неравенством, где -электромагнитная постоянная тонкой структуры, - постоянная гравитационного взамодействия, Мe  и  Мp - массы электрона и протона соответственно. Если подставить численные значения , то в левой части неравенства будет 5,9  . 10-39, а в правой 2,0 . 10-39. Кажется невероятным, что столь чудовищные цифры в обеих частях неравенства оказываются столь близкими друг к другу". (ссылка на Carter B. In confrontationof cosmological theories with observation. Ed. M.S. Longair, Dordrecht, Reidel, 1974 г.) Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 61. (вернуться)

B

    "Если бы величина константы сильного взаимодействия была бы на 5 % меньше, то дейтрон не мог бы существовать, поскольку кинетическая энергия ядра превосходила бы энергию связи протона и нейтрона"(ссылка на С. Вейнберг "Гравитация и космология", М., 1976 г.). Следовательно, не могли бы существовать и устойчивые долгоживущие звезды. [Но и] гипотетическое небольшое (всего на 2 %) увеличение [этой константы привело бы к тому, что] все ядра водорода во Вселенной были бы израсходованы в ходе "Большого Взрыва" (ссылка на И. Л. Розенталь "Элементарные частицы и структура Вселенной", М., 1984 г.) Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 54-55. (вернуться)

C

    "Если бы значение [...] константы слабого взаимодействия было бы на порядок больше реальной величины, то оказалось бы, что [...] времени осуществления нуклеосинтеза нейтронов не нашлось бы. А уменьшение на порядок значения [этой постоянной] привело бы [...] к превращению всех частиц в ядра гелия" (ссылка на И. Л. Розенталь "Элементарные частицы и структура Вселенной", М., 1984 г.). Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 57 (вернуться)

D

    Время жизни свободного нейтрона (примерно 1000 сек) "существенно превышает время наиболее эффективного нуклеосинтеза гелия (-частиц), наступившего приблизительно на 200-й секунде существования Вселенной, и поэтому распадом нейтрона можно практически пренебречь (ссылка на вышеуказанную книгу И. Л. Розенталь). Однако ситуация кардинально изменилась бы, если бы параметры, определяющие  [время жизни свободного нейтрона] имели бы несколько иные значения." Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 57. (вернуться)

E

    "Так, если бы разность масс нейтрона и протона составляла только одну треть своего значения, то не смог бы образоваться водород, столь необходимый для возникновения жизни во Вселенной. Увеличение же этой разницы вдвое привело бы к невозможности существования дейтрона как стабильной частицы и, следовательно, нуклеосинтеза в недрах звезд. К аналогичным радикальным последствиям приводит небольшое (приблизительно вдвое) утяжеление и массы электрона" (ссылка на вышеуказанную книгу И. Л. Розенталь). Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 55. (вернуться)

F

    "Значение тепловой энергии ядер в недрах типичных звезд, участвующих в реакции образования углерода, лежит почти точно в максимально благоприятной области для эффективного его синтеза. Это связано с существованием так называемых ядерных резонансов. Вероятность образования того или иного ядра чрезвычайно сильно - резонансным образом - зависит от того, насколько точно совпадают энергии взаимодействующих ядер. Еще по одной счастливой для возникновения жизни во Вселенной "случайности" резонансная энергия ядер кислорода лежит гораздо ниже тепловой энергии ядер в звездах. Последнее дает возможности углероду полностью "сгореть" с образованием кислорода. (Ссылка на Hoyle F. Astrophysical Jornal Supplied, 1954, v. 1, p. 121). Расположение же ядерных резонансов определяется фундаментальными взаимодействиями, особенно - сильным ядерным и электромагнитным. Не будь силы этих взаимодействий так точно рассчитаны и соразмерены, то и жизнь, по крайней мере земного типа, была бы невозможна". Из О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 60. (вернуться)

G

    По одной из версий, на завершающем этапе Большого Взрыва образовались почти равные количества вещества и антивещества, которые затем аннигилировали (взаимоуничтожились) с образованием фотонов. А наблюдаемое вещество Вселенной является результатом очень небольшой (миллиардной части) исходной асимметрии в массах вещества и антивещества.  По О. Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г., стр. 52.(вернуться) 
 
(Продолжение следует)

 



[1]Точнее - находился в термодинамическом равновесии с веществом. (вернуться)

[2]О реликтовом излучении говорят как о фотонном газе (фотоны - частицы света), равномерно заполняющим Вселенную. Частота обнаруженного микроволнового фона соответствует температуре фотонного газа примерно 3АК. (вернуться)

[3]За обнаружение микроволнового фона и доказательное его истолкование как реликтового излучения Пензиасу и Уилсону была присуждена Нобелевская премия. (вернуться)

[4]Проблема горизонта излагается по Г.Е.Горелик, "Почему пространство трехмерно?", М., 1982г., стр. 145-146. (вернуться)

[5]А.Н.Павленко "Европейская космология: основания эпистемологического поворота", М., "Интрада", 1997 г., стр. 44. (вернуться)

[6]См., например, Л.Э.Гуревич, А.Д.Чернин "Происхождение галактик и звезд", М., "Наука", 1987 г.(вернуться)

[7]Массой Вселенной, средней скоростью (и распределением скоростей) разбегания "осколков", их начальной температурой и др. (вернуться)

[8]В повествовании о "точной настройке" большого Взрыва использованы материалы книг: П.  Девис "Случайная Вселенная", М., 1985 г. и О.Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г. (вернуться)


[9]О.Петренко "Уверение Фомы", М., 1996 г.,  стр. 47. (вернуться)

[10]Л.Э.Гуревич, А.Д.Чернин "Происхождение галактик и звезд", М., "Наука", 1987 г., стр.134.

С. И. Фудель

Епископ Феофан Затворник говорил, что молиться только по написанным молитвам - это то же, что говорить на иностранном языке по так называемым "разговорникам". Он, как и многие Отцы, учил, что надо искать свои слова для молитвы. Но это для нас возможно (если, конечно, не иметь в виду искусственное составление каких-то "своих" слов), наверно, только тогда, когда захлестнет горе со всех сторон, - тебя или друга. Вот тогда уж не замолишься, а просто закричишь к Богу. Не "спаси, Господи!", а "молю же Тебя, Господи, спаси!", "Согрей сердце его, Господи!", "Пожалуйста, Господи, приди к нему и утешь, я изнемогаю от скорби за него". Но дерзновение молитвы рождается только в дерзновении любви. Вот почему Макарий Великий говорил, что "молитва рождается от любви".

О келейном молитвенном правиле так писал в одном письме еп. Игнатий (Брянчанинов): "Относительно правила знайте, что оно для вас, а вы не для него, но для Господа. Посему имейте свободу рассуждением" ("Письма").

Новости - ПАЛОМНИЧЕСТВО В ИТАЛИЮ

 

В конце мая с.г. группа прихожан нашего и других приходов Германии совершила паломничество в Италию к Святым Мощам Святителя Николая Чудотворца в городе Бари. Группа побывала в Мюнхене, Равенне, Флоренции, Риме, Бари, Венеции и Римини. Господь сподобил поклониться Святым Мощам Апостолов Петра и Павла, Апостола и Евангелиста Марка, Частице Креста Господня, чудотворным иконам, и множеству других святынь, взойти по лестнице, по которой Христос восходил к Пилату, отслужить Всенощное Бдение в Бари в Русском Храме Св. Николая РПЦ Московского Патриархата. Большая часть хора на этой службе состояла из наших паломников.

В день памяти перенесения Мощей Святителя Николая из Мир Ликийских в Бари, 22-го мая по новому стилю, Господь сподобил паломников принять участие в Божественной Литургии на Мощах Святителя Николая и приложиться к ним. Многие сподобились Причастия Святых Христовых Таин. Служил Литургию архиепископ Корсунский Иннокентий, которому сослужили православные священники из разных стран. На Литургии присутствовали многочисленные паломники из России, стран Европы и других стран. На клиросе пел детский хор из Москвы.

Новости - У НАС В ГОСТЯХ - О. АЛЕКСАНДР НОВОПАШИН

 

17-го - 18-го июня, на день Святой Троицы, нас посетил настоятель собора св. Александра Невского в г. Новосибирске протоиерей Александр Новопашин. После службы о. Александр поделился с нашими прихожанами информацией о деятельности прихода собора и всей епархии: о миссионерстве, о сестричестве, о благотворительности, о работе с детьми и молодежью, об антисектантской деятельности и о многом другом. Батюшка показывал некоторые видеозаписи, рассказывающие о жизни в епархии. Подробнее о соборе святого Александра Невского, об общине и ее деятельности можно узнать в сети Интернет по адресуhttp://www.orthodoxy.ru/nevskiy

Новости - 

ДЕНЬ ПРАВОСЛАВНОЙ МОЛОДЕЖИ ГЕРМАНИИ

 

11-го и 12-го июня в городе Гюттерсло прошел во второй раз День Православной Молодежи Германии, организованный Союзом Православной Молодежи Германии (СПМГ).

СПМГ образовался в 1998 г. и состоит из молодых православных различных национальностей. Раз в год СПМГ проводит День Православной Молодежи. В прошлом году он состоялся в сербской православной общине в Дюссельдорфе, в этом - в греческой в Гюттерсло.

Читались доклады, проводились активные дискуссии, семинары, молодежный парламент представил работу отдельных групп, были музыка и танцы и, конечно, Божественная Литургия, которую служили на немецком языке.

Священник Петр Зонтаг, настоятель греческого храма в Дюссельдорфе читал доклад о духовном и мирском, о том, что мы "хотим быть в этом мире, но быть не от мира сего". Эта разделительная линия между церковно-духовным и мирским была общим знаменателем всех общих и специализированных тем в течение этих двух дней.

Велись активные дискуссии на следующие темы:

- роль генных технологий и искусственного интеллекта

- трансплантация органов

- Церковь, духовная жизнь и Интернет (этот семинар вел священник Георгий Эсбер из Мюнстера, являющийся компьютерным специалистом)

В дискуссиях также участвовал монах о. Паисий из сербского православного скита в Гайльнау, бывший в миру физиком.

Также важным пунктом было отмечено, что молодежь не должна рассматривать Церковь как совокупность традиций своей Родины, но как повсюду Единую Церковь Христову, дающую нам веру, нас объединяющую.

В непринужденной атмосфере, сложившейся на Дне Православной Молодежи, велось активное общение.

Организаторы мероприятия выразили надежду, что доклады, дискуссии и совместная работа в целом принесли добрые плоды.

(материал подготовлен на основе информации с официального сайта СПМГhttp://www.orthodoxe-jugend.de)

Новости - 

ПОСЕЩЕНИЕ ГРУППЫ ДЕТЕЙ ИЗ ШКОЛЫ-ИНТЕРНАТА

 

 

25-го июня с.г. группа детей с воспитателями из интерната N1 г. Речевица Гомельской области в Белoруссии, находившихся в Германии на отдыхе, организованном католической общиной Вупперталя, присутствовала на Божественной Литургии в нашем храме в Вуппертале. Пятеро из них: Николай, Григорий, Михаил, Александра и Лидия приняли Святое Крещение.

Через несколько дней группа наших прихожан из Дортмунда и Вупперталя дважды посетила детей на месте их пребывания в католической общине Вупперталя.

Детям были подарены именные иконы, иконы праздников и Богородицы, которые празднуются в дни их рождения, миро и масло от мощей святителя Николая Чудотворца и другие подарки.

Валентина Семеновна, преподаватель детской воскресной школы при нашей общине, и Мария Ивановна рассказали детям о некоторых святых, чьи имена они носят.

Иконописец Татьяна Ждан рассказала детям о том, как пишутся иконы, показала слайды.

Велось общение в уютной обстановке за чашкой чая. Все вместе пели песни под гитару. Расставаться никому не хотелось, и до позднего вечера все сидели вместе.

Мы надеемся, что мы еще увидим этих детей, и просим всех молиться о них и об их воспитателях. Вот их имена: Николай, Михаил, Артемий, Александр, Александр, Алексий, Евгений, Виталий, Григорий, Сергий, Лидия, Александра, Руфина, Екатерина, Галина, Людмила, Наталия, Ирина, Галина, Светлана.

ХРИСТИАНИН ПРИГОВОРЕН К СМЕРТИ - 

Тавайский суд в Адене - столице Йемена - приговорил к смерти 27-летнего сомалийского беженца Мохаммеда Омера Хаджи, два года назад перешедшего из ислама в христианство. Приговор будет приведен в исполнение, если Хаджи к последнему судебному заседанию не отречется от Христа и не заявит трижды судье, что он вернется к исламу. Хаджи женат, отец младенца. Его арест обосновывается исключительно его верой. В тюрьме Хаджи каждую ночь избивали и пытали так, что он не мог прямо стоять и даже говорить. Полиция грозила его убить, если он не вернется к исламу. Но он уверен: "Бог мне поможет и спасет меня. Я не один".

 

 

По сообщению "Yemen Times"

Новости - ХРОНИКА ФОНДА "ЛАЗАРЬ"

 

На Пасху 125 детей психиатрической больницы в Киеве получили подарки, каждый из которых включал сладости, игрушку и открытку с поздравлением к Пасхе.

А десять многодетных семей получили заказанные вещи и обувь.

 

 

 

 

 



 

 



 

 

 

 



 

Номер 6



Навстречу Событию - ВЕЛИКИЙ ПОСТ: ПУТЬ К ПАСХЕ 1

 

Протопресвитер Александр Шмеман

Когда человек готовится отправиться в путь, он должен знать цель своего путешествия. Так бывает и с Постом. Пост - это главным образом духовное путешествие, а цель его - Пасха, "Праздник из Праздников". Пост - приготовление к "совершению Пасхи, истинному откровению". Поэтому мы должны начать с того, чтобы постараться понять связь Поста с Пасхой, т. к. эта связь открывает нам нечто очень существенное, нечто решающее во всей нашей христианской вере и жизни.

Надо ли объяснять, что Пасха - это гораздо больше, чем один из праздников, больше, чем ежегодное ознаменование и почитание прошлого события?

Каждый, кто испытал хотя бы раз в жизни эту единственную в мире радость пасхальной ночи, "ярче солнечного дня", понимает это. Но о чем эта радость? Почему мы можем петь во время пасхальной заутрени: "ныне вся исполнишася (наполнилось) света, небо и земля и преисподняя"? В каком смысле мы "смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечного начало"?..

На все эти вопросы один ответ: Новая Жизнь, которая почти две тысячи лет тому назад воссияла из гроба, была дана всем верующим в Христа. Она была дана нам в день нашего крещения, когда, как говорит Апостол Павел, мы "погреблись с Христом крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых... так и нам ходить в обновленной жизни".

Итак, на Пасху мы празднуем Воскресение Христово как что-то, что случилось и продолжает случаться с нами; потому что каждый из нас получил этот дар новой жизни, получил способность принять ее и жить ею. Дар этот радикально меняет наше отношение ко всему на свете, включая смерть. Он дает нам возможность радостно утверждать: "Смерти нет!" Но, конечно, здесь мы еще встречаем лицом к лицу смерть, и однажды она придет за нами. Но мы верим, что Своей собственной смертью Христос изменил самую сущность смерти, сделал еепереходом, пасхальным праздником. Пасхой, - переходом в Царствие Божие, превращая величайшую из трагедий в окончательную победу. "Смертию смерть поправ" (растоптав, уничтожив Своей смертью смерть). Он сделал нас соучастниками Своего Воскресения. Вот почему в конце Пасхальной утрени мы говорим: "Христос воскрес, и жизнь царствует! Христос воскрес, и мертвых больше нет".

Такова вера Церкви, подтвержденная и доказанная бесчисленным сонмом святых. И все же разве мы не видим ежедневно на собственном опыте, что мы очень редко действительно имеем эту веру, что мы постоянно теряем и изменяем той "новой жизни", которую мы получили, как дар, и что в сущности мы живем, как будто Христос не воскрес из мертвых, как будто это единственное по своему значению событие ничего не значило для нас? Все это из-за нашей слабости, благодаря невозможности для нас жить постоянно "верой, надеждой и любовью" на том уровне, на который Христос нас возвел, когда Он сказал: "Ищите прежде всего Царствия Божия и правды Его" (Мф. 6,33). Мы просто забываем все это, мы так заняты, так погружены в ежедневные заботы; и оттого что мы забываем, мы ослабеваем. Из-за этой забывчивости, падений, греха наша жизнь становится опять "старой" - мелкой, темной, лишенной всякого смысла: бессмысленное путешествие к бессмысленному концу.

Мы умудряемся даже забыть о смерти, и вот внезапно, среди нашей такой приятной жизни, она приходит: ужасная, неизбежная, бессмысленная. Иногда мы сознаем различные наши "грехи" и каемся в них, но мы не отдаемся той новой жизни, которую Христос открыл и даровал нам. Мы живем так, как будто Христос никогда не приходил. И это единственный настоящий грех, глубочайшая трагедия и грусть нашего номинального христианства.

Если мы это поймем и признаем, только тог да мы сможем понять, что такое Пасха и почему перед ней необходим Пост. Только тогда мы сможем понять, что все литургические традиции Церкви, весь цикл ее богослужений существует прежде всего для того, чтобы помочь нам вновь увидать и вкусить эту Новую Жизнь, от которой мы легко отходим, изменяя ей, и, покаявшись, вернуться к ней. Как можно любить и желать получить то, что мы не знаем? Как можем мы ставить выше всего на свете что-то, что мы не знаем, радость, которую мы не вкусили? Одним словом: как мы можем искать Царства, о котором мы не имеем понятия? Церковное богослужение с самого начала и до сих пор есть единственный вход в это Царство, приобщение к Новой Жизни. Церковь открывает нам через свою богослужебную жизнь то, "чего не видел глаз, не слышало ухо и не приходило на сердце человеку... что приготовил Бог любящим Его" (I Кор. 2,9).

Пасха есть самый центр этой богослужебной жизни, ее сердце, ее вершина, солнце, проникающее всюду своими лучами. Каждый год открывается дверь в сияние Царства Христова, нам дается предвкушение вечной радости, ожидающей нас, славы и победы, невидимо уже наполняющих всю вселенную: "смерти нет". Все церковное богослужение построено вокруг Пасхи: поэтому литургический годовой круг, последовательность праздников и постов становится путешествием, паломничеством к Пасхе, к концу, который в то же время есть иначало; концу всего "старого", началу новой жизни, постоянный переход из мира в Царство, явившееся во Христе.

Однако "старую" жизнь греха, мелочность не так-то легко побороть и изменить. Евангелие ожидает и требует от человека усилия, к которому в настоящем своем состоянии он совершенно неспособен. Нас вызывают на бой с невидимым, зовут к цели, к новому образу жизни, которая выше наших возможностей. Даже Апостолы, когда слушали учение своего Наставника, в недоумении спросили Его: "Как это возможно?" На самом деле, нелегко отказаться от мелкого идеала жизни, состоящего из ежедневных забот, изысканий средств для обеспеченного существования, удовольствий, всего, что так далеко от цели - совершенства: "будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный" (Мф. 5,48). Мир всеми своими земными способами передачи говорит нам: будьте счастливы, живите беззаботно, идите широким путем. Христос в Евангелии говорит нам: идите узким путем борьбы и страдания, потому что это единственный путь к настоящему счастью.

Без помощи Церкви как можем мы решиться на этот страшный выбор, как можем мы раскаяться и вернуться к светлому и радостному обещанию, которое каждый год Церковь дает нам в день Пасхи? И вот для чего нужен Пост. Это - рука помощи, протянутая нам Церковью, школа покаяния, которая одна может приготовить нас к тому, чтобы встретить Пасху не только как разрешение есть, пить и отдыхать, но как действительный конец "старого" (ветхого) в нас, как вступление в "новую" жизнь.

В первые века христианства главной задачей Поста было приготовление "оглашенных", т. е. новообращенных христиан к крещению, которое совершалось во время пасхальной литургии. Но даже когда Церковь редко крестит взрослых и самое учреждение "оглашенных" больше не существует, главное значение Поста остается тем же. Потому что, хотя мы и крещены, мы постоянно теряем и изменяем именно тому, что мы получили при крещении.

Вот почему Пасха есть ежегодное возвращение к нашему собственному крещению, тогда как пост готовит нас к этому возвращению, к постепенному и постоянному усилию, ведущему нас к "Пасхе", к конечному переходу в новую жизнь во Христе. Мы увидим, что богослужения Великого Поста до сих пор сохраняют свою отличительную черту поучения, как бы приготовления к крещению; но это не "археологические" остатки прошлого, но что-то действительное и существенное для нас. Потому что Пост и Пасха являются каждый год для нас новым открытием и приобретением того, что было дано нам при нашем собственном умирании и воскрешении во святом крещении.

Путешествие, паломничество! Однако, как только мы вступаем в "светлую печаль" Поста, мы видим - далеко, далеко впереди - конец пути. Этот конец пути, его цель, - радость Пасхи, вход в сияние славы Царства Небесного. И то, что мы видим издалека, это предвкушение Пасхи, освещает "постную печаль", превращает ее в "духовную весну".

Ночь может быть долга и темна, но во все время пути нам кажется, что таинственный и сияющий свет зари освещает горизонт. "Не лиши нас упования нашего (надежды нашей), Человеколюбче!"


1. По тексту прот. А. Шмеман, "Великий пост", YMKA-PRESS, Париж, 1990 г., стр. 13-18.

Навстречу Событию - ПОДГОТОВКА К ПУТЕШЕСТВИЮ: 

"ПРЕПОЯСАВ ЧРЕСЛА НАШИ…" 1

 

Митрополит Антоний Сурожский

В отличие от того, что считают и чувствуют многие, период духовного напряжения (скажем, во время Великого поста или гонения) это время радости, потому что это время возвращения домой, время, когда мы можем ожить. Это должно быть время, когда мы отряхиваем с себя все, что в нас обветшало и омертвело, для того чтобы обрести способность жить, - жить со всем простором, со всей глубиной и интенсивностью, к которым мы призваны. Пока нам недоступен, непонятен этот момент радости, у нас будет получаться чудовищная и кощунственная пародия; мы, будто бы во имя Божие, превратим жизнь в сплошное мучение для самих себя и для тех, кому придется расплачиваться за наши бесплодные потуги стать святыми.

Это понятие радости может показаться странным рядом с предельным напряжением, подвигом воздержания, с настоящей борьбой, и тем не менее радость проходит через всю нашу духовную жизнь, жизнь церковную и жизнь евангельскую, потому что Царствие Божие усилием берется. Оно не дается просто тем, кто беспечно, лениво ждет его прихода. Для тех, кто ждет его таким образом, оно разумеется, придет: придет в глухую полночь, прийдет, как Суд Божий, как вор, которого никто не ждет, как жених, который грядет, пока неразумные девы предаются сну.

Не так должны мы ожидать Царствие и Суд. Мы должны вернуться к такому состоянию, которого обычно не можем вызвать даже из своих глубин, настолько оно нам чуждо, - состоянию радостного ожидания Дня Господня, хотя мы знаем, что этот День будет днем Суда. Поразительно слышать в церкви, что мы провозглашаем Евангелие, благовестие о Суде, и провозглашаем, что День Господень - не страх, а надежда, и вместе с Духом Святым Церковь можем сказать: Гряди, Господи, и гряди скоро!.. Пока мы неспособны говорить в таких категориях, нашему христианскому сознанию не хватает чего-то очень важного. Что бы мы ни говорили, в таком случае мы все еще язычники, вырядившиеся в евангельские одежды. Бог для нас еще Бог вдали, и приход Его - мрак и ужас для нас; и суд Его - не искупление, но осуждение наше; и встреча лицом к лицу с Ним - страшное событие, а не час, к которому мы устремлены и ради которого живем.

До тех пор пока мы не осознаем это, духовное напряжение не может быть радостью, оно непосильно и ставит нас перед лицом суда и ответственности. Потому что мы сами должны осудить себя для того, чтобы перемениться и быть в состоянии встретить День Господень, славное Воскресение с открытым сердцем, не пряча лицо, готовые возрадоваться, что он пришел.

И всякий приход Господень это суд. Отцы Церкви сравнивают Христа с Ноем и говорят, что присутствие Ноя среди его современников было одновременно и осуждением, и спасением их. Оно было осуждением, потому что присутствие одного человека, оставшегося праведным, всего лишь одного-единственного человека, который сумел стать святым Божиим, служило доказательством, что это возможно и что грешники, те, кто отверг Бога, кто отвернулся от Него, могли бы быть такими же. Таким образом, присутствие праведника явилось судом и приговором его времени. Но оно же было и спасением его времени, потому что единственно благодаря ему Бог помиловал людей. Это же относится и к приходу Христа.

Есть и другой радостный момент в суде. Суд не есть нечто находящее на нас извне. Придет день, когда мы предстанем перед Богом и будем судимы, но пока наше странничество продолжается, пока перед нами лежит путь, ведущий нас кмере полного возраста Христова - а таково наше призвание, мы сами должны произнести суд над собой. На протяжении всей жизни в нас идет нескончаемый диалог.

Вы помните притчу, где Христос говорит: Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним. Некоторые духовные писатели видели в сопернике не дьявола, с которым, разумеется, никакого примирения, соглашения быть не может, а нашу совесть, которая всю жизнь сопутствует нам и ни на минуту не оставляет нас в покое. Она как бы ведет с нами непрерывный диалог, все время препирается с нами, и мы должны примириться с ней, иначе придет время, когда мы предстанем перед Судьей, и тогда этот соперник выступит против нас обвинителем, и мы будем осуждены. Так что пока мы на пути, суд происходит в нас все время; это диалог, диалектический спор между нашими мыслями, эмоциями, чувствами, поступками и нашей совестью, которая, словно судья, стоит перед нами, и перед которой мы стоим, как перед судьей.

В этом отношении мы очень часто идем во тьме, и тьма эта является результатом помрачения нашего ума, помраченности нашего сердца, помраченности наших очей, и только когда Сам Господь прольет Свой свет в нашу душу, в нашу жизнь, мы можем вдруг увидеть, что в ней дурно и что правильно. Есть замечательное место в писаниях отца Иоанна Кронштадтского, где он говорит, что Бог не раскрывает нам уродство нашей души, пока не обнаружит в нас достаточно веры и надежды, чтобы мы не были сломлены зрелищем собственных грехов. Иными словами, когда мы прозреваем все, что в нас есть темное, когда это знание растет и мы все больше понимаем себя в свете Божием, то есть в свете Божиего суда, это означает две вещи: это означает, конечно, что мы с горечью открываем собственное уродство, но также и то, что мы можем радоваться, потому что Бог одарил нас Своим доверием. Он даровал нам новое знание нас самих такими, какие мы есть, какими он всегда видел нас и какими, порой, не позволял нам увидеть себя, потому что мы не вынесли бы этого видения правды. И здесь снова суд оборачивается радостью, потому что, хотя мы и открываем то, что дурно, это открытие означает, что Бог увидел в нас достаточно веры, достаточно надежды и достаточно силы духа, чтобы позволить нам прозреть, потому что Он знает, что теперь мы в силах действовать. Все это важно, если мы хотим понять, что радость и духовный подвиг неотделимы друг от друга. Иначе постоянное и настойчивое усилие Церкви, слова Божиего открыть нам, что в нас дурно, может привести к отчаянию и омрачению ума и души.

Если мы станем чересчур подавленными и падем духом, мы не в состоянии будем встретить Воскресение Христово с радостью, потому что тогда мы поймем, вернее, нам покажется, будто мы поняли, что оно не имеет к нам никакого отношения. Мы во тьме, а Христос - свет. Мы увидим свое осуждение и приговор в тот самый момент, когда должны бы выйти из тьмы в Божие дело спасения, которое - и наше осуждение, и наше спасение.

Итак, первый шаг - познать себя. Грех есть разделенность внутри нас самих и разделенность по отношению к другим; и среди этих "других" нельзя забывать нашего незримого Ближнего, Бога. Поэтому первый шаг в нашей самооценке - измерить это состояние отпадения, отделенности:

- До какой степени расходятся мои сердце и ум?

- Направлена ли моя воля к единственной цели или беспрерывно колеблется?

- Насколько моими поступками руководят убеждения, и насколько они зависят от неуправляемых эмоций?

- Есть ли во мне цельность?

- И с другой стороны, насколько я отделен от Бога и от моего ближнего? Это противостояние между нами и ближним начинается в тот момент, когда мы самоутверждаемся, потому что в этот миг мы неизбежно дистанцируемся от другого и отвергаем его.

Сартр не случайно сказал: "Ад - это другие". Но коль скоро мы исключаем другого, мы и сами оказываемся в плену безнадежного одиночества, так что в итоге тот же французский писатель сказал: "Ад - это мы сами". Подобное самоутверждение является признаком неуверенности, отсутствия полноты, а также мерой недостатка любви в нас, потому что любовь забывает о себе и утверждает любимых. Оно раскрывает неуверенность в устойчивости нашего бытия и нашу неспособность поверить в любовь других людей.

Мы самоутверждаемся, чтобы быть уверенными, что наше существование признано, что самая наша сущность вне опасности, но при этом становимся ничтожно малыми и лишенными содержания, обыденными.

Когда же мы пытаемся оценить самую любовь или, вернее, то количество любви, что есть в нас, мы можем прийти к очень горьким открытиям. Многих ли мы любим? Двоих, троих, едва ли больше, если "любовь" значит, что другой человек для нас важнее, чем мы сами. И что наша любовь значит для них? Всегда ли наша любовь им в радость? Означает ли для них наша любовь освобождение, вызывает ли ответную любовь и ликование? Не слишком ли час то бывает, что если бы жертва нашей любви осмелилась заговорить, она бы взмолилась: "Пожалуйста, люби меня поменьше, но дай мне чуточку свободы! Я пленник твоей любви; оттого, что ты любишь меня, ты желаешь определять все в моей жизни, ты хочешь на свой лад устраивать мое счастье. Если бы только ты не любил меня, я мог бы быть самим собой!" Разве это не случается довольно часто между родителями и детьми, между друзьями, между мужем и женой? Как дорого обходится наша любовь другим и как дешево нам самим; а ведь заповедь Христова гласит, что мы должны любить друг друга, как Он возлюбил нас. Он полюбил нас до отдачи Своей жизни; мы могли бы начать с гораздо меньшего, чем отдача жизни, - мы могли бы начать с той заповеди, которую Христос дает наиболее эгоистичным из нас:

Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними... Вы хотите быть счастливыми - стремитесь к этому, но по справедливости. Уделите своему ближнему ровно столько, сколько требуете для себя. Вы хотите счастья - дайте равную долю счастья; вы хотите свободы - дайте другим ровно такую же меру свободы. Вы хотите пищи - поделитесь пищей; вы хотите любви, бескорыстной и вдумчивой - проявите бескорыстную и вдумчивую любовь.

И кроме того, следует остерегаться того, что святой Иоанн Златоуст назвал "темной стороной бесовской любви". Очень часто любовь к кому-то оборачивается отвержением других людей, либо потому что в сердцах наших слишком тесно, либо потому что мы считаем своим долгом из чувства преданности одним ненавидеть других, тех, кого они называют своими врагами; но это не христианская любовь - и даже не человеческая любовь. Помню, как я был потрясен, когда в момент вторжения в Чехословакию встретил д-ра Громадку, одного из церковных руководителей этой страны. Я был знаком с ним много лет, и когда мы встретились, он сказал: "Передайте всем, кто любит нас, чтобы они не ненавидели наших захватчиков; те, кто ненавидит одних ради других, играют на руку дьяволу". Он принимал активное участие в сопротивлении, но знал, что истинная битва идет в сердцах людей, между любовью и ненавистью, между светом и тьмой, между Богом и тем, кто человекоубийца искони.

Предпочесть одних и любить их, отвергать и ненавидеть других - все это, на какую бы сторону вы ни стали, лишь умножает в целом ненависть и тьму. А дьявол пользуется этим: ему безразлично, кого вы ненавидите; коль скоро вы ненавидите, вы открыли ему дверь, впустили его в свое сердце, ввели его в человеческие взаимоотношения.

Любовь, которой учит нас Христос, несовместима с ненавистью к кому бы то ни было: мы должны уметьузнавать Духа Божия и духа заблуждения; пробным же камнем является смирение и самозабвенная любовь. А любовь охватывает и собственное "я", меня самого.

Мы должны научиться не только принимать нашего ближнего, но принимать и самих себя; мы слишком склонны считать, что все, что нам нравится в нас самих, является нашим истинным "я", а все, что нам самим и другим кажется уродливым, лишь случайно. Мое истинное "я" привлекательно; но обстоятельства пресекают мои лучшие намерения, извращают мои чистые побуждения. Тут стоит вспомнить строчки из переписки старца Макария Оптинского с одним петербургским купцом. Купец писал Макарию, что от него ушла прислуга и знакомые рекомендуют ему одну деревенскую девушку. "Следует ли мне ее нанять?" - спрашивает купец. "Да", - отвечает старец. Через некоторое время купец присылает новое письмо. "Отче, - пишет он, - позвольте мне ее уволить, это сущий бес. С той минуты, как она появилась в моем доме, я непрерывно злюсь и потерял всякое самообладание". И старец отвечает: "Ни в коем случае не выгоняй ее; это ангел, которого Господь послал тебе, чтобы ты мог увидеть, сколько в тебе таилось злобы, которую предыдущая служанка не сумела раскрыть в тебе". Так что не обстоятельства, словно тени, омрачают наши души, и не Бог виноват, хотя мы постоянно во всем попрекаем Его. Как часто мне приходится слышать от людей: "Вот мои грехи..." и тут же, переведя дыхание, они начинают длинную речь о том, что если бы Бог не послал им такую тяжелую жизнь, они, конечно, не грешили бы так много. Разумеется, - говорят мне, - я не права, но что я могу поделать при эдаком зяте, при моем застарелом ревматизме, да после русской революции..." И сколько раз перед тем, как прочесть разрешительную молитву, я указывал, что примирение между Богом и человеком должно быть обоюдное, и спрашивал кающегося, готов ли он простить Богу все Его ошибки, весь вред, который Он попустил, все обстоятельства, помешавшие ему, доброму христианину, стать святым. Людям это не нравится, однако, до тех пор, пока мы не возьмем на себя всю полноту ответственности за то, как мы воспринимаем свою наследственность, жизненные обстоятельства, нашего Бога и самих себя, мы сумеем справляться лишь с крошечной частью своей жизни и самих себя. Если же мы хотим произнести правдивое и взвешенное суждение о самих себе, мы должны рассматривать себя как целое, во всей нашей целостности.

Кое-что в нас уже сейчас, пусть в зачаточном виде, принадлежит Царству Божиему. Кое-что еще представляет хаос, место запустения, дикую пустыню. Нам надлежит напряженным трудом и вдохновенной верой превратить все это в райский сад. […] Мы должны смотреть на себя трезво, но с прозрением художника, как тот рассматривал материал, вложенный Богом в его руки, из которого он создает произведения искусства, неотъемлемую часть гармонии, красоты, истины и жизни Царствия.

Произведение искусства определяется и прозрением художника, и свойствами имеющегося у него материала. Мы не можем безразборчиво воспользоваться каким попало материалом для любой цели; невозможно выточить из гранита тонкое распятие или сделать кельтский крест из греческого мрамора. Художник должен научиться распознавать особые свойства и возможности данного материала, чтобы вызвать к жизни всю скрытую в нем красоту. Подобно этому, каждый из нас должен научиться, под водительством Божиим и с помощью своих умудренных опытом друзей, распознавать в себе отличительные способности и свойства, как хорошие, так и дурные, чтобы, воспользовавшись ими, создать в конечном итоге такое произведение искусства, каким является наша собственная личность. По слову святого Иринея Лионского, "слава Божия, это полностью раскрывшийся человек".

Путь для достижения этого извилист, и порой ради того, чтобы создавать доброе, мы вынуждены опираться на то, что в дальнейшем придется искоренять. [...] Мартин Бубер в своих "Хасидских рассказах" приводит случай с человеком, который спросил раввина, как ему избавиться от праздных мыслей. "И не пытайся! - воскликнул раввин. - Других мыслей у тебя нет, и ты рискуешь остаться вообще ни с чем; постарайся приобрести одну за другой хоть несколько полезных мыслей, и они вытеснят праздные мысли". Это ведь очень близко по смыслу к притче о семи злых духах (Мф. 12, 45).

Мы должны всем умом, вдумчиво, очень реалистично и трезво, с живым интересом вглядеться в тот сложнейший материал, который мы собой являем, чтобы распознать все его настоящие и будущие возможности, Но это требует мужества и веры. Быть может, вы помните глубоко трогательные слова юного святого Винцента де Поль: "Боже, я слишком безобразен для людей, но может быть, Ты примешь меня таким?" Мы все безобразны, но вместе с тем дороги Богу, Который верит в нас. Иначе разве пошел бы Он на риск вызвать каждого из нас к бытию, и не на время, а на всю вечность?

В каждый момент нашей жизни мы можем быть подлинными и реальными, если только решаемся на риск быть тем, что мы есть, а не пытаемся подражать чему-то или подгонять себя под заранее надуманный образ. Но наша истинная сущность не может быть открыта путем простого наблюдения над нашим эмпирическим "я", а только в Боге и через Него. Каждый из нас - образ Живого Бога, но этот образ напоминает старинную картину, поврежденную, вновь записанную или грубо отреставрированную, так что ее уже невозможно узнать. Но в ней все же сохранились какие-то черты подлинника, и специалист, тщательно ее исследовав, может, отправляясь от того, что осталось в ней подлинного, расчистить всю живопись от позднейших записей. Апостол Павел советует нам найти себя во Христе и Христа в себе; вместо того, чтобы сосредоточиваться на том, что в нас дурно, безобразно и греховно, научиться видеть, что в нас уже Богообразно, и, обнаружив это, оставаться верным нашему подлинному и лучшему "я". Вместо того, чтобы без конца задаваться вопросом: "Что во мне дурно?", не лучше ли спросить себя: "В чем я уже подобен Богу? Благодаря чему я в гармонии с Ним? Какой путь я уже прошел к мере полного возраста Христова?" Не будет ли это большим вдохновением в нашем устремлении к совершенству?

Заботы, тревоги, страхи и желания обступают нас со всех сторон, и такое смятение у нас в душе, что мы почти не живем внутри себя, - мы живем вне себя. Мы настолько сбиты с толку и одурманены, что требуется прямое Божие вмешательство или продуманная дисциплина, чтобы мы пришли в себя и пустились в тот путь внутрь, которым мы пройдем сквозь себя к Самому Богу. Бог непрестанно призывает нас. Он пытается открыть двери нашей внутренней кельи. Его любовь, мудрая, дальновидная, порой может показаться нам безжалостной. Ангел-хранитель Ермы говорит ему: "Не бойся, Ерма, не оставит тебя Господь, пока не сокрушит или сердце твое, или кости твои!" Мы редко осознаем Божию милость, когда она проявляется через болезнь, тяжелую утрату или оставленность, а вместе с тем как часто только таким путем Бог может положить конец внутренней и внешней суете, которая уносит нас, словно поток. Как час то мы восклицаем: "Ах, был бы у меня хоть краткий период покоя; ах, помогло бы мне что-нибудь осознать, что в жизни есть величие, что вечность существует!" И Бог посылает нам такие моменты, когда нас внезапно настигает болезнь или несчастный случай; но вместо того, чтобы понять, что настало время опомниться, задуматься и обновиться, мы отчаянно боремся за то, чтобы как можно быстрее вернуться к былому состоянию, отвергая дар, скрытый в этом действии Божием, которое страшит нас. А когда приходит большое горе, вместо того, чтобы вырастать в полную меру жизни и смерти, мы полностью погружаемся в самих себя, предаемся саможалению и теряем из вида вечность, в которую могли бы вступить вместе с Тем, Кто, по слову апостола Павла, ныне облекся вечностью.

Однако и способность использовать дарованные Богом обстоятельства требует внутренней и внешней дисциплины и просвещенной веры, способной распознавать путь Божий. Такое прозрение вовсе не означает, что мы вправе возложить именно на Бога ответственность за все дурное, что происходит в мире. Согласно древнему христианскому учению, три воли ведут борьбу за судьбы мира: Божия воля, мудрая, полная любви, свободная, всемогущая, неизменно терпеливая; воля сатаны и сил тьмы, всегда злая, однако не имеющая власти над душами человеческими; и воля падшего человека, неустойчивая, колеблющаяся между зовом Божиим и обольщением дьявола, наделенная страшной властью свободного выбора между Богом и Его соперником, между жизнью и смертью, между добром и злом.

Когда мы думаем о духовной дисциплине, мы обыкновенно думаем в категориях правил жизни, умственных правил, молитвенных правил, цель которых - тренировка в том, что представляется нам образцом настоящей христианской жизни. Но если посмотреть на людей, подчинивших себя строжайшей дисциплине такого рода, если самим сделать попытки в этом направлении, мы обычно видим, что результаты оставляют желать лучшего. Обычно это происходит потому, что мы подменяем цель средствами, мы настолько сосредоточиваемся на средствах, что никак не достигаем цели, вернее, достигаем очень малого, не стоившего стольких усилий. Мне кажется, это следствие непонимания того, что такое духовная дисциплина и в чем ее цель.

Мы должны помнить, что дисциплина - не муштра. Слово "дисциплина" связано со словом discipu lus,- ученик. Дисциплина - это состояние ученика, его положение по отношению к учителю и к тому, что он изучает. Если попытаться понять, что значит ученичество на деле, когда оно приводит к дисциплине, мы обнаруживаем следующее. Прежде всего, ученичество означает искреннее желание учиться, решимость научиться любой ценой. Ясно, что слова "любой ценой" могут означать для одного человека гораздо больше, чем для другого. Все зависит от рвения, убежденности или от устремленности к научению. И однако для каждого конкретного человека это происходит "любой ценой". Не так часто находишь в своем сердце искреннее желание учиться. Как правило, мы готовы учиться сколько-то, при условии, что от нас не потребуется слишком уж больших усилий, а конечный результат оправдает их. Мы не уходим в учение всецело, неразделенным сердцем, и в результате часто не достигаем того, чего могли бы достичь. Поэтому, если мы хотим с пользой стать учениками и научиться дисциплине, которая принесет плоды, первое условие - цельность устремлений. Но дается это нелегко.

Мы также должны быть готовы заплатить цену ученичества. Ученичество никогда от начала до конца не дается даром; это постепенное преодоление всякой самости ради того, чтобы вырасти в единство с чем-то более великим, чем наше "я", что в конечном итоге вытеснит нашу самость, завладеет и станет всем в нашей жизни. В опыте ученичества всегда наступает момент, когда на ученика нападает страх; он видит впереди смерть, с которой должно столкнуться его "я". Позднее окажется, что это не смерть, это жизнь - большая, чем его собственная. Но каждый ученик должен сначала умереть, чтобы возвратиться к жизни. Для этого требуется решимость, мужество, вера.

А раз так, ученичество начинается с безмолвия и слушания. Когда мы слушаем кого-нибудь, нам кажется, что мы молчим, потому что не произносим слов; но ум наш непрерывно работает, наши чувства живо откликаются, наша воля соглашается или не соглашается с тем, что мы слышим; более того, сколько мыслей и чувств, не имеющих никакого отношения к слушаемому, роится в нашей голове. Не такое безмолвие предполагаетя при ученичестве. Настоящее безмолвие, к которому мы должны стремиться как к исходной точке, это полный покой ума, сердца и воли, полный покой всего, что есть в нас, включая и тело наше, чтобы мы могли в полноте воспринимать услышанное слово, быть - все внимание и одно временно в полном покое.

Безмолвие, о котором я говорю, это безмолвие часового на посту в минуту опасности; он весь - внимание, замер в напряжении, чутко прислушивается к каждому шороху, каждому движению. Чуткое безмолвие - вот что прежде всего необходимо при ученичестве, а оно не дается без усилий. Оно требует от нас воспитания внимания, воспитания тела, воспитания ума и чувств, чтобы мы владели ими полностью и совершенно.

Цель этого безмолвия - уловить то, что нам будет предложено: слово, которое прозвучит в тишине. И мы должны быть готовы услышать это слово, каково бы оно ни было. Это требует нравственной и интеллектуальной цельности, потому что часто мы слушаем в надежде услышать то, что нам хочется, и готовы, услышав не те слова, которых мы ожидали, в любой момент либо выключить ум или внимание, чтобы не слышать; либо пустить в ход нашу злосчастную способность ложно понимать и ложно истолковывать, вернее, понимать по-своему то, что говорится по-Божьи. Здесь опять-таки очень важно воспитание нравственной и интеллектуальной цельности. Приобретя ее, мы, слушая, услышим; мы можем слышать смутно или ясно, мы можем услышать все, что нам необходимо знать, или, на первых порах, лишь самое основное, что позволит нам лучше направлять внимание, узнать больше о безмолвии и слушании. Но чтобы слышать, мы должны быть готовы принять любое обращенное к нам слово; чтобы понимать, мы должны быть готовы сделать все, что ни повелит Бог.

Это приводит нас к следующей ступени в процессе обучения духовной дисциплине. Если мы будем лишь с интересом слушать, но не исполнять то, что нам говорится, очень скоро мы перестанем что-либо слышать. Бог не обращается к нашему уму и сердцу, если не встречает с нашей стороны преданности и послушания. Бог говорит раз, говорит и два, как сказано в Ветхом Завете, а потом, по слову одного современного писателя, с грустью отходит, пока мы не взалчем Его, не взалчем истины, взалчем достаточно, чтобы принять всякое слово, которое есть Хлеб Жизни. На пути духовной дисциплины исключительно важное значение имеет решимость исполнить.

Когда Господь говорил с учениками и с окружавшими Его людьми, Он не излагал какое-то общее учение, которое обязательно воспринималось всеми в его полноте. Часть Его учения была обращена ко всем, но некоторые слова Христа, переданные в Евангелии, предназначались конкретному человеку в конкретных обстоятельствах. Этот человек должен был принять их как слово Божие, потому что они были сказаны лично ему. Другие люди в толпе могли и не найти в них ответа на свой вопрос. Чтобы стать исполнителями воли Божией, мы должны, читая Евангелие, быть особенно внимательными к тем местам, которые в первую очередь обращены к нам лично. В Евангелии есть места, которые мы понимаем разумом; есть места, которых мы не понимаем. Есть места, против которых мы восстаем; есть места, от которых, по словам апостола Луки, сердца наши горят в нас. Вот эти слова, эти места, образы и заповеди обращены непосредственно к нам. Можно считать, что в данном случае Господь и мы думаем одинаково и понимаем друг друга. Эти слова Христа говорят нам о том, что мы уже знаем по собственному опыту, и они-то и есть абсолютные заповеди. Этих слов мы никогда не должны забывать. Мы должны непрерывно применять эти слова в нашей жизни. Если мы этого не делаем, мы разрываем взаимные отношения со Христом, отворачиваемся от Него, отвергаем бремя и иго Его ученичества.

Делание, исполнение воли Божией - это дисциплина в высшем смысле слова. Это также и пробный камень нашей преданности, нашей верности Христу. Только путем тщательного делания на каждом шагу, изо всех сил, как можно совершеннее, со всей нравственной цельностью, призвав на помощь ум, воображение, волю, способности, опыт, мы можем постепенно научиться быть твердо и действительно послушными Господу и Богу. Иначе наше ученичество - иллюзия; а вся дисциплина жизни, когда она превращается в свод самовольно установленных правил, которыми мы услаждаемся, благодаря которым становимся гордыми и самодовольными, - бесполезна, потому что существеннейшим моментом ученичества является способность в этом процессе безмолвного слушания отказаться от своего "я", позволить Христу стать нашим умом, нашей волей и нашим сердцем. Пока мы не отвергнем себя и не воспримем Его жизнь вместо собственной, пока мы не стремимся к тому, что апостол Павел определяет словами: не я живу, но живет во мне Христос, - мы никогда не научимся дисциплине и не станем учениками.

Это усилие, которое позволяет нам преодолеть собственное "я", убить в себе ветхого Адама, чтобы дать жизнь Новому Адаму, совершается не только действиями, исполнением евангельских заповедей. Один из писателей ранней Церкви, Марк Подвижник, говорит, что никто не может считать, что действительно исполнил волю Божию, если он эту волю не исполнил прежде в сердце - потому что измениться должно сердце человеческое, внутренний человек. Мы призваны не подражать Христу внешне. Мы призваны внутренне стать тем, что Он есть, приобщиться Ему жизнью, жить общей с Ним жизнью в мистическом теле, каковым является Его Церковь. Поэтому мы должны победить ветхого Адама в мыслях, в сердце и в воле. В воле мы побеждаем ветхого Адама, поступая в соответствии с требованиями Евангелия; но борьба в нашем уме и в сердце гораздо глубже и труднее. Мы должны достичь такого изменения своего ума и сердца, чтобы у нас был ум Христов, путем размышления над Евангелием должны стараться всей цельностью ума постичь, что говорит Господь - в полноте истины, а не то лишь, что мы хотели бы от Него услышать; должны путем стремления к нравственной цельности увидеть, что эти слова Божии судят нас и ведут к большей мере истины.

Это относится и к выбору молитвенных слов. Мы часто задаемся вопросом: зачем молиться словами, отчеканенными другими людьми? Разве мои собственные слова не выражают в точности то, что у меня на сердце и на уме?.. Этого недостаточно. Ведь мы стремимся не просто к лирическому выражению того, что мы есть, что узнали, чего желаем. Подобно тому, как мы учимся у великих музыкантов и художников пониманию музыкальной и художественной красоты, точно так же мы учимся у наставников духовной жизни, которые достигли того, к чему мы стремимся, которые действительно стали живыми и подлинными членами Тела Христова; у них мы должны учиться, как правильно молиться, как найти тот настрой, то состояние ума, воли и сердца, что сделает нас христианами. Это опять-таки акт отречения от себя: позволить чему-то более великому, более истинному, чем наше "я", вселиться в нас, формировать, вдохновлять и направлять нас.

Вот основные элементы духовной дисциплины. Это дорога, путь, на котором мы открываем себя Христу, Божией благодати. В этом вся дисциплина, все, что мы можем сделать. А Бог в ответ на этот наш подвиг дарует нам Свою благодать и доведет нас к полноте, к исполнению. Мы склонны думать, что нашей целью является возвышенная, глубокая мистическая жизнь. Но не к этому нам следует стремиться. Мистическая жизнь - это дар Божий; сама по себе она - не наше достижение, еще менее она является выражением нашей преданности Богу. Мы должны стремиться в ответ на Божию любовь, явленную во Христе, стать истинными учениками, посвятив себя в жертву Богу; с нашей стороны именно подвиг наиболее полно выразит нашу лояльность, верность и любовь. Это мы должны принести Богу, а Он, как обещал, исполнит остальное: Сын Мой, отдай сердце твое Мне; Я исполню все остальное...

Теперь мы готовы к пути; готовы продумывать уже пройденную его часть, уже накопленный опыт и то, что нам еще предстоит. Жизнь каждого из нас должна в некотором смысле уподобиться поиску Грааля [2]. Примем для этого всеоружие Божие, дабы мы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак, станем, перепоясав чресла наши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмем щит веры... и шлем спасения, и меч духовный, который есть Слово Божие (см. Еф. б, 13-17).

Мы последуем тропой, проторенной веками христианских паломничеств; вехами на пути наших размышлений послужат отрывки Евангелия. К концу нашего путешествия мы должны стать способными настолько забыть себя, что мы сможем обрести превосходящее нас видение; оно-то и есть путь к полному доверию, которое единственно и может подвести нас к истинному обращению, повороту к Богу, к началу новых личных взаимоотношений с Ним, к возвращению домой.


1. Митрополит Сурожский Антоний, "Духовное путешествие (размышления перед Великим Постом). Изд. "Православный паломник", М., 1997 г., стр. 3-24. (вернуться)

2. Грааль, или Чаша Грааля, - по преданию средневековых мистиков (это не православное предание!), - та самая Чаша, из которой Христос причастил своих учеников; и человек испивший из нее обретает бессмертие. Поиск Грааля - в переносном смысле - это поиск Бога, поиск вечной жизни. (ред. Н.).

Навстречу Событию - В НЕДЕЛЮ О СТРАШНОМ СУДЕ 1


ЕСТЬ ЛИ АДСКИЕ МУКИ?

 

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Други наши, сегодня, в неделю воспоминания о Страшном Суде Божием, грядущем как тать на всю вселенную, дне, когда решится окончательно и бесповоротно участь всякого земнородного, живущего и уже поглощенного смертью, когда каждый из нас услышит или: "Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира!", или: "Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и ангела его!", мне хочется привести для вас мало кому известное свидетельство живого человека об истинности адских мук, ожидающих тех, кто услышит страшное слово последнего приговора: "Отыдите от Мене..."

И сказать об этом свидетельстве меня побуждает поток писем и личные беседы со многими людьми, уже теперь страждущими от бесовского насилия и обдержания и уже теперь отчасти прикасающимися к этим мукам. Очень, очень много людей испытывают их теперь, но очень немногие понимают, что же с ними происходит, и потому ищут люди спасения и исцеления там, где получить его не могут.

Сегодняшний рассказ укажет всем страждущим единственно верный путь несения подвига и путь к исцелению - это Вера, молитвы Церкви и Божией милости, подаваемые страждущим в Таинствах Церкви.

Николай Александрович Мотовилов - "служка Серафимов", как он сам себя любил называть, тот, который удостоился чудного исцеления, а впоследствии лицезрения собственными очами сияния лика Преподобного Серафима Фаворским светом благодати Святаго Духа, человек горячего и искреннего сердца, дабы действительно послужить памяти отца Серафима, он решил лично поехать на родину великого Старца, в Курск, собрать сведения о его детстве и юношестве, а также посетить Киево-Флоровский монастырь. Поездка эта имела весьма тяжкие последствия для Николая Александровича: он заболел по попущению Божию от врага, излившего на него свою месть за труд, послуживший к прославлению угодника Божия, отца Серафима.

Обстоятельства, предшествовавшие болезни Николая Александровича Мотовилова и объясняющие ее начало, были следующие. Как-то раз в беседе с Преподобным Серафимом зашел разговор о вражьих нападениях на человека. Светски образованный Мотовилов не преминул, конечно, усомниться в существовании злой силы. Тогда Преподобный поведал ему о своей страшной борьбе с бесами в течение 1000 ночей и 1000 дней, силою своего слова, авторитетом своей святости, в которой не могло быть даже тени лжи или преувеличения, Старец убедил Мотовилова в существовании бесов не в призраках или мечтаниях, а в самой настоящей горькой действительности.

Пылкий Мотовилов так вдохновился повестью Старца, что от души воскликнул: "Батюшка, как бы я хотел побороться с бесами!" Батюшка Серафим испуганно перебил его: "Что вы, что вы, ваше Боголюбие! Вы не знаете, что вы говорите. Знали бы вы, что малейший из них своим когтем может перевернуть всю землю, так не вызывались бы на борьбу с ними!"

"А разве, батюшка, у бесов есть когти?" "Эх, ваше Боголюбие, ваше Боголюбие, и чему только вас в университете учат! Не знаете, что у бесов когтей нет?! Изображают их с когтями, хвостами, рогами потому, что для человеческого воображения невозможно гнуснее этого вида и придумать. Таковы в гнусности своей они и есть, ибо самовольное отпадение их от Бога и добровольное их противление Божественной благодати из ангелов света, какими они были до отпадения, сделало их ангелами такой тьмы и мерзости, что не изобразить их никаким человеческим подобием, а подобие нужно, - вот их и изображают черными и безобразными.

Но, будучи сотворены с силой и свойствами ангелов, они обладают таким для человека и для всего земного невообразимым могуществом, что самый маленький из них, как и сказал я вам, может своим когтем перевернуть всю землю.

Одна Божественная благодать Всесвятаго Духа, туне даруемая нам, православным христианам, за божественные заслуги Богочеловека Господа нашего Иисуса Христа, одна она делает ничтожными все козни и злоухищрения вражия".

Жутко стало тогда Мотовилову. Прежде под защитой Преподобного он мог не бояться злобы сатанинской. Но легкомысленный дерзкий вызов, по попущению Божию, не остался без последствий, - он был принят.

Когда Мотовилов, после кончины старца Серафима, поехал в Курск, немного ему удалось собрать здесь сведений о детстве и юности Преподобного. [...] Поездка в Курск и пребывание в нём были вполне благополучны. Гроза ждала Мотовилова на возвратном пути в Воронеж. На одной из почтовых станций, по дороге из Курска, Мотовилову пришлось заночевать. Оставшись совершенно один в комнате для приезжих, он достал из чемодана свои рукописи и стал их разбирать при тусклом свете одиночной свечи, еле освещавшей просторную комнату. Одною из первых ему попалась запись об исцелении бесноватой девицы из дворян, Еропкиной, у раки святителя Митрофана Воронежского.

"Я задумался, - пишет Мотовилов, - как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и Животворящих Тайн Господних, и вдруг одержима бесом, и притом такое продолжительное время, как 30 с лишним лет. И подумал я: вздор! Этого быть не может! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Святого Причащения!.."

И в это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста. Как ни бился несчастный Мотовилов, как ни старался защитить себя от льда и смрада вползавшего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на его нечеловеческие усилия.

Руки были точно парализованы и не могли сотворить крестного знамения; застывшая от ужаса мысль не могла вспомнить спасительного имени Иисусова. Отвратительное ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений. Собственноручная запись его дает такое описание испытанных им мук:

"Господь сподобил меня на себе самом испытать истинно, а не во сне и не в привидении, три геенских муки. Первая - огня несветимого и неугасимого ничем более, как лишь одною благодатию Пресвятаго Духа. Продолжалась эта мука в течение 3-х суток, так что я чувствовал, как сожигался, но не сгорал. Со всего меня по 10 или 17 раз в сутки снимали эту геенскую сажу, что было видно для всех. Перестали эти муки лишь после исповеди и причастия Святых Тайн Господних молитвами архиепископа Воронежского Антония и заказанными им по всем 47 церквам Воронежским и по всем монастырям заздравными за болящаго раба Божия Николая ектениями".

"Вторая мука - в течение 2-х суток - тартара лютого геенского, так что и огонь не только не жег, но и согревать меня не мог.

По желанию Его Высокопреосвященства, архиепископа Воронежского Антония я с полчаса держал руку над свечой, и она вся закоптела донельзя, но не согрелась даже. Опыт этот удостоверительный я записал на целом листе и к тому описанию руку мою, закопченную свечной сажей, приложил.

Но обе эти муки, благодаря причащению Святых Христовых Тайн давали мне хоть возможность есть и пить, и спать немного мог я при них, и видимы были они всеми".

"Но третья мука геенская, хотя на полсуток уменьшилась, ибо продолжалась только полутора суток и едва ли более, но зато велик был ужас и страдания, неописуемого и непостижимого. Как я жив остался от нея! Исчезла она тоже от исповеди и Причастия Святых Тайн Господних. На этот раз сам архиепископ Антоний из своих рук причастил меня оными.

Последняя мука была - червя неусыпного геенского, и червь этот никому более, кроме меня самого и архиепископа Антония, не был виден; но я весь сам был преисполнен этим наизлейшим червем, который ползал во мне всем и неизъяснимо ужасно грыз всю мою внутренность, но и выползаючи через рот, уши и нос, снова во внутренности мои возвращался. Бог дал мне силу на него, и я мог брать его в руки и растягивать. Я по необходимости заявляю это все, ибо недаром подалось мне это свыше от Бога видение, да не возможет кто подумать, что я дерзаю всуе имя Господа призывать. Нет! В день Страшного Суда Господня Сам Он Бог, Помощник и Покровитель мой, засвидетельствует, что я не лгал на Него, Господа, и на Его Божественного Промысла деяние во мне совершенное".

Вскоре после этого страшного и недоступного для обыкновенного человека испытания Мотовилов имел видение своего покровителя, Преподобного Серафима, который утешил страдальца обещанием, что ему дано будет исцеление при открытии мощей Святителя Тихона Задонского и что до того времени вселившийся в него бес не будет уже его так жестоко мучить.

Действительно, через 30 с лишком лет совершилось это событие, и Мотовилов его дождался, дождался и исцелился по великой своей вере, в самый день открытия мощей Тихона Задонского (1861 г.). Мотовилов стоял в алтаре, молился и горько плакал о том, что Господь не посылает ему исцеления, которого, по обещанию преподобного Серафима Саровского, ждала его измученная душа.

Во время пения Херувимской песни он взглянул на горнее место и увидел на нем Святителя Тихона. Святитель благословил плачущего Мотовилова и стал невидим. Мотовилов сразу почувствовал себя исцеленным.

И вот, дорогие мои, у многих теперь возникнет недоуменный вопрос: "Как, за что и зачем такая страшная мука постигла верующего человека?!"

Мы с вами, дорогие мои, часто забываем, что у Бога один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день. И что жизнь наша земная - время купли или вечных благ, или вечных мук.

Будучи в земной жизни рядом с Преподобным Серафимом, Мотовилов, по любви к нему, жаждал и в вечности не разлучаться с ним. И вот ценой таких страданий, терпения и слез последовал за Преподобным, за его славой в Вечности мирской человек.

Так дай нам Господь не туне услышать сегодняшний рассказ. Пусть он одних вдохновит на терпение, в других вселит надежду, третьих устрашит ожидающей нас реальностью.

И всех нас вдохновит на ожидание с трепетом и радостью Пришествия Господня.

Господи, слава Тебе за себя и за всех, за все и за вся. Слава Тебе!

Псково-Печерский монастырь

27 (8) февраля 1993 года


1. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)" Сб. "Проповеди", М., Изд. "Новая книга", 1993 г., стр. 172-179. 

Наша жизнь - НА ПРАЗДНИК К СВЯТОМУ СПИРИДОНУ


 

Татьяна Ждан

Дортмунд, 25 декабря. Раннее утро, нет и шести часов. Весь католический и евангелический мир упоен сладким рождественским сном. Отшумели балаганы, ярмарки, развеялись пьянящие ароматы лакомств, совершены все нужные и ненужные покупки, многочисленные подарки обрели своих владельцев. Словом, вся полнота западной цивилизации достигла своего традиционного апогея...

В это время мы, махнув рукою на штормовое предупреждение, как стайка птиц, жмемся друг к дружке на мокрой от дождя привокзальной площади. Вот-вот должен подойти наш автобус, чтобы отправиться на один из островков православия в бескрайнем германском инославном море. И собравшись вместе, мы испытываем странное воодушевление. Так, наверное, согревает душу Благодать, к которой мы сегодня должны приобщиться.

Короткая остановка в Вуппертале, и вот наш автобус полон - почти 70 человек. Сегодня у нас - разгар поста, а в Германии - великий праздник. Как тяжело бывает совместить все это православным, оказавшимся вдали от родных мест. Но и у нас сегодня торжество - день памяти святого Спиридона Тримифунтского, великого чудотворца древности, известного устроителя судеб человеческих.

Возможно, мы и не так бы относились к этому дню, если бы не сербский скит в Гайльнау, под Кобленцом, основанный схиигуменом Василием. Скит, столь часто посещаемый нашими прихожанами, место нежной заботы Господа о нас, православных. Можно сказать, что сегодня и наш храмовый праздник, надежда на невидимое участие великого святого, столь же в древности чтимого, как и Николай Угодник. Как, вообще, чудесно существование в Германии такого скита…

И вот мы уже в пути. Ощущение такое, будто мы плывем по бушующему океану. На небе не видно звезд, наш двухэтажный автобус раскачивает от порывов ветра, свет фар почти горизонтально рассекается дождевыми нитями.

Но нам хорошо! Из динамиков доносится молитва - читаются каноны и правило к причащению. Все молятся и ожидают своей очереди, чтобы исповедаться. А батюшка наш трогательно покачивается, склонившись над покаянной головушкой. И тут чувствуешь, как благодать Божия соединила всех нас в единое целое, в одну крепкую семью...

Тем временем за окном светает, и пейзажи становятся все более гористы. Наши дети радуются, узнавая знакомые места. Полгода назад у них здесь был летний православный лагерь. Значит, уже подъезжаем к скиту. Скоро увидим и любимого схиигумена Василия, поспешающего к нам навстречу с отеческой радостью, и смиренных иноков Паисия и Исидора, чьей заботой мы будем объяты на протяжении всего пребывания здесь.

Осторожно спускаясь по серпантину дороги, автобус делает последний вираж и перед нами открывается чудесный вид. У подножия покрытых вековыми деревьями скал, вдоль извивающейся реки, ютится тихая деревенька. А напротив нее - с другой стороны реки - торжественный, идиллистический пейзаж. Кажется, и выбрали люди это место для жительства, чтобы всегда видеть красоту. Какая тишина! Здесь и сама природа может учить нас смирению. Птицы парят над замершим лесом. И, наверное, все мыслимые краски вобрал в себя этот многоярусный лесной амфитеатр. Как гармоничен Божий мир! Да, знают отцы, где основывать монастырские обители и скиты. Здесь все благодатно. Как хорошо нам, грешным, хоть изредка побывать в таких здравницах души.

   
   
     
 

Вот мы и приехали. И те, кто уже бывал у батюшки, радостно торопятся в его объятия, а те кто впервые здесь - волнуются, подходя под благословение, и не могут удержаться от желания получше рассмотреть старца. Из под высокого лба - радостно смотрят детские светящиеся озера очей.

А взметнувшиеся крылышки бровей как бы требовательно вопрошают: "Смиряешься? Каешься? Благотворишь?" И невысокая фигурка батюшки маленькими шажками, почти невесомо возглавляет нашу многочисленную группу и вводит в свою тихую обитель. И мы вливаемся в одну громадную семью православных, приехавших сюда на престольный праздник Спиридoна Тримифунтского.

Вот наши братья сербы, греки, немцы... Еще перед скитом на небольшой парковочной площадке мы обратили внимание на номера автомобилей. Они были из Франции, Голландии, Швейцарии, Бельгии... И все наши братья и сестры. Как это важно - родство и единство во Христе. Одно стадо, один Пастырь...

Нас было не менее 150 человек. Заранее трудно было представить, как маленькая церковь в скиту может всех вместить. Тем не менее никто из нас не ощущал ни малейшего стеснения и мог свободно поклониться и приложиться к иконам, поставить свечу, подойти под благословение владыки Константина, возглавившего торжественное праздничное Богослужение.

Кроме отцов Василия и Леонида, на Божественной Литургии архиепископу Константину сослужил также сербский священник - отец Стоян из Франкфурта на Майне.

Некоторые моменты Богослужения были нам, русским христианам, незнакомы, но очень интересны. Так, в конце службы состоялось особое молитвословие, называемое у сербов Славою. При этом в честь и память святого Спиридона Тримифунтского освящался калач (большой каравай белого хлеба). Свою Славу - своего святого покровителя имеет каждая сербская семья, и день его памяти - большой семейный праздник, начинающийся в храме с освящения калача. Это тоже необычное действо. Огромный каравай слегка вращался, возвышаясь на кончиках пальцев архиепископа, наших священников и тех, у кого сегодня Слава. А в это время присутствующие в храме, положив друг другу руки на плечи, с волнением молились в братском единстве. У Господа нет национального разделения, а только вот такое единство в вере православных сердец.

В конце богослужения архиепископ Константин сказал слово о святом Спиридоне. Он отметил, что не только в прошлом святой Спиридон совершал чудеса, но и сейчас, здесь - в Гайльнау. "Кто бы мог подумать, - сказал он, - что маленький скит с одним священником в маленьком селе, вдалеке от больших городов, станет местом таких богослужений, как сегодняшнее? Но вот реальность - сегодня только причастилось более 50 человек". Значит не забыты мы у Бога, и святой Спиридон ходатайствует за нас, помогая, поддерживая нас.

Сербские братья в ожидании нашего приезда в течении нескольких дней готовились: подыскали помещение для трапезы, закупили продукты и приготовили разнообразные постные блюда, да еще и в своей национальной традиции. Тут было чему поучиться. Хотя застольные беседы не в монастырских правилах, но в этот раз они украсили завершение трапезы. Много теплых слов было сказано в благодарность нашему отцу схиигумену Василию, бывшему монаху Святой горы Афон, за то, что он окормляет нас и молится за нас. Скольким людям он помог, а скольких просто спас. Растет число тех, чья душа нашла здесь окормление, кто воочию увидел и полюбил красоту и естественность молитвенного подвига наших современников. А их в наше трудное время, к сожалению, так немного.

Возвращаясь домой, мы почувствовали, что сердца наши переполнены радостью праздника, который Господь явил здесь - в центре Европы, чтобы хранить и дарить людям огонь истинной Веры. Будем же молиться о даровании отцу Василию и всей братии скита святого Спиридона Божией Благодати, здравия духовного и телесного!

Наша жизнь - ХРИСТОС РОЖДАЕТСЯ - СЛАВИТЕ! 


(первая Рождественская Елка в Дортмунде)

 

B.A.

Какое-то неповторимое чувство взволнованности царит в просторном зале Аuslandsinstitut'a. Обычный и, в то же время, необычный день - 8 января 2000 года. Русская православная община Дортмунда устраивает праздник Рождества для детей. Именно Рождества, а не новогодней елки, на который приглашали многие русскоязычные культурные организации Дортмунда.

Но вот зал заполняется нашими прихожанами, которые принесли сюда с торжественной Рождественской службы в храме чувство радости великого Праздника. Как и в храме, здесь много детей. После праздничного угощения все с нетерпением занимают свои места. Скоро все начнется...

И вот через "золотые ворота" устремляются дети, увлеченные этой нехитрой игрой. Звучат Рождественские стихи, и после напутственного слова отца Леонида начинается чудесное представление с куклами и актерами-детьми по сценарию народного театра. Мы вновь переживаем события, связанные с Рождеством Христовым. Зрители завороженно следят за игрой кукол, прекрасно выполненных художницей Аленой Фрадиной. Сияют улыбками лица детей, мелькают чудесные костюмы, специально приготовленные к празднику, звучат Рождественские колядки.

Ну и, конечно, какой детский праздник без веселой игры и хоровода! И вот, наконец, появляется долгожданный Дед Мороз, которому детишки, и совсем маленькие, и постарше, торопятся рассказать стихи. Некоторые, как Маша Литау, прочли целую поэму. После веселой ловли озорного мешка Дед Мороз раздает детям Рождественские подарки. В зале царит возбуждение, ведь дети получили не только сладости, но и книжку о детской исповеди.

Закончился наш праздник. Будем надеяться, что дети смогли унести с него чувство чего-то светлого, неповторимого, - а именно чувство радости Рождества Христова.

Пусть не все получилось гладко, как хотелось, но все очень старались. И праздник состоялся... Слава Богу за все!

Наша жизнь - ИЗ ИСТОРИИ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ЕЛОК В ВУППЕРТАЛЕ

 


1998 год Приближается Рождество. А количество детей в приходе стремительно возросло до 25 человек. Нужно делать Елку. Но кто? Как? Какими силами? Опыта ни у кого нет, да и неоткуда взяться.

До 1990 года елки были не рождественские, а новогодние. И только в семинариях или подпольно по домам они проводились как рождественские. После 1990 года что-то стало появляться, но у большинства сегодняшних наших родителей тогда еще детей не было. Правда, видели мы Елку в Дюссельдорфе. Но одно дело видеть, а другое - самим организовать ее.

Начались жаркие дискуссии. Чем тема менее известна, тем споры жарче. Сказывалось отсутствие смирения и полная неподготовленность к участию в церковном, соборном деле. Особенно яростно разгорелся спор вокруг Деда Мороза: быть или не быть? Постановили в конце концов, что быть ему в качестве сказочного персонажа, поющего с детьми песни и раздающего подарки. За основу сценария взяли сценарий проведения рождественского утренника в православном детском садике г. Москвы. Добавили пальчиковые игры, хороводы.

В итоге "первый блин" вполне можно было есть. Для моей семьи подготовка к этому празднику явилась большим духовным уроком. Я особенно горячо спорил, но провели Елку не по-моему, и Елка прошла замечательно.

Вениамин Цыпин

Я очень хорошо помню эту Елку: на ней мне в спектакле пришлось играть роль пастуха - больше было некому. Это была моя первая в жизни роль. Ни в школе, ни позднее мне не приходилось играть в спектаклях. Было очень страшно, боялась спутать слова, но все закончилось благополучно. Поразила меня дружеская обстановка...

София Стадникова

Рождественская Елка того года положила начало всем последующим общинным мероприятиям и создала, собственно, актив прихода.

Структура Праздника сохранилась и в дальнейшем. Открывает елку настоятель прихода, приветствуя детей. Далее он и "ведущая" начинают викторину и задают детям вопросы: что мы празднуем, когда родился Христос, при каких обстоятельствах и т. д. За удачные (и неудачные) ответы дети получают подарки. Далее следует музыкальная "заставка" и начинается спектакль, где все - и дети, и волхвы, и животные идут поклониться младенцу Христу. Потом викторина возобновляется, идут "пальчиковые игры" и, наконец, зажигается елка и появляются сказочные персонажи - Дед Мороз и Снегурочка. Дети выступают перед Дедом Морозом, читают стихи, танцуют и идет то, что обычно называют "массовкой". И в самом конце Дед Мороз раздает подарки.

В тот год была "открыта" наша ведущая, она же Снегурочка, - Лида Рей. А Женя Рей - был Дедом Морозом. Удачной находкой оказались "пальчиковые игры", которые Лида выучила по видеопленке. Все дети, от мала до велика, с радостью в них играют. При этом все отдыхают от викторины, и наступает своеобразная эмоциональная "разрядка".

Поразило меня очень серьезное отношение всех к Елке - ведь было много репетиций и всяких других подготовительных работ.

О. Леонид

1999 год. Уже 40 детей. Решили улучшить и подготовили новый спектакль. Детей очаровали своей замечательной игрой наше приходское музыкальное трио Аня - Даня (пианино, виолончель) и Виктор Семёнович (скрипка), они также озвучивали спектакль. Сценарий спектакля написали сами. Поставила его Лида Рей. Имея соответствующее образование, она смогла организовать нашу дилетантскую группу и по всем правилам подготовила выступление. Использовав свой опыт, она показала, как нужно проводить Елку и удерживать внимание зрителя.

Интересно, что спектакль в начале нравился старшим детям, но когда на сцене появились бараны, уже и маленькие деть пришли в неописуемый восторг.

Вениамин Цыпин

Благодарю всех организаторов и участников рождественской Елки за столь блестящий праздник. Я даже не ожидал, что это возможно. Потрясла викторина. Там были вопросы, на которые я сам не смог бы сразу ответить. А дети отвечали. Музыкальное сопровождение было на самом высоком уровне, как и все остальное. И, конечно, в центре всего был Христос, была православная вера. Думаю, что и дети, и взрослые надолго запомнят этот праздник.

Вадим Абрамов

Мне очень понравился текст спектакля, и, вообще, серьезное отношение к Елке. И то, что многие принимали в ней участие...

Валентина Калинина

"Тетя Нателла, а нельзя ли записаться в этот кружок"?

Вопрос по дороге домой девочки не из "наших"

Елку этого года я считаю одной из лучших. Все было на самом высоком уровне. Интересно, что новый спектакль, который написал Вениамин, почти не потребовал репетиций: роли были написаны "под исполнителей". Каждый играл сам себя. Поэтому возящиеся друг с другом бараны и вызвали такой восторг малышей.

На высоте были и старшие мальчики - Янис, Ваня, Гена, Женя, которые к празднику изготовили Вертеп с раскрашенными гипсовыми фигурками.

Особенно запомнилась братская, семейная обстановка, да и хозяйки с угощением постарались...

о. Леонид

2000 год. Поскольку Елка проводится уже в третий раз, то организаторы особенно не волновались. Схема проведения Елки - отработана, вопрос о Деде Морозе решен в позапрошлом году, и кому быть ведущей - известно. Нужно было только немного подправить сценарий спектакля, более его ориентировав на маленьких детей, подготовить выступление младшей группы и собрать всех вместе. Должен быть еще кукольный спектакль из Дортмунда.

Волнений не было и, как следствие, подготовки - тоже. Написать новый сценарий, используя заготовки прошлого года, удалось быстро. Была добавлена роль Симеона, а к баранам - сцена с верблюдами. Должно было быть и много музыки.

В этом году скрипка выпала. Остались пианино и виолончель. Ну что же - в умелых руках они должны звучать не хуже. Но человек предполагает...

08.01.2000 г., суббота - завтра Елка. И тут выясняется, что Лиду Рей (ведущую и режисера-постановщика) не отпустили с работы. Спектакль так и не поставлен. Артисты - кто уехал, а кто заболел (эпидемия гриппа). На первой (она же генеральная!) репетиции заболевает Аня (пианино). "Скрипом" виолончели - трио не заменишь.

09.01.2000. Елка все же с успехом состоялась. Ведущей очень удачно выступила Лена Ципина. А Даня показал, что не только Паганини мог блестяще сыграть на одной струне, и заменил прошлогоднее трио. Сцены пастухов с баранами, а затем еще волхвы на верблюдах, заставили не только детей, но и взрослых повеселиться. Был в этом спектакле и балет - Лена Адаева (профессиональная балерина) исполнила танец звезды. Было и выступление детской группы и кукольного театра из Дортмунда.

Под конец Дед Мороз побил все рекорды по веселости и сообразительности. Когда его спросили, как он стал Дедом Морозом, он начал на ходу сочинять историю об отряде смелых полярных исследователей - "челюскинцев". И как хорошо ему теперь жить на Северном Полюсе на морозе, а на Рождество радовать детей и дарить им подарки.

Рождественская Елка, как и другие церковные праздники, несмотря (иногда) на сложности, проходит удивительно хорошо. На душе остается радостное вспоминание и светлое чувство. И дело не в том, что нам удается, а что нет. Главное - желание и приложение усилий для Встречи с Богом, а Господь Сам все устраивает и дарует благодать.

Вениамин Цыпин

Я такого праздника в православной Церкви еще не видела. У нас в Могилев-Подольском были только церковные службы. Здесь же чувствуется одна семья - община, где все вместе радуются празднику. Было очень интересно и красиво. Особенно понравился кукольный театр.

Юлия Шульман (4 месяца в Германии).

Мне понравились зрители, которые так дружелюбно и радостно встречали все, что им показывали и дети, и взрослые. И то мужество, с каким все организаторы бросились восполнять ситуацию. Было много волнений и радостных встреч. Удивило и то, как много разнообразных талантов оказалось в нашей общине.

Валентина Калинина

Праздник мне понравился. Особенно то, что задействованы были все таланты: кто мог играть - играл, кто мог петь - пел, кто мог танцевать - танцевал. И что участвовали и дети, и взрослые. Это был не только детский праздник, но праздник всей общины. Понравилась и викторина. По сравнению с нашим дортмундским праздником здесь все было более подготовлено.

Елена Абрамова

В этом году возникла новая ситуация. Дортмундский приход значительно вырос по численности и пополнился талантами. В итоге дортмундцы 08.01. провели самостоятельную Елку, примерно по той же схеме, что и в Вуппертале. Для первого раза Елка была весьма удачной. Были на этой Елке и свои "жемчужины". Алена Фрадина и Максим Кашеваров сделали очень красивую (рождественскую) сцену для кукольного спектакля, изготовили куклы и поставили интересный и поучительный спектакль "Смерть царя Ирода". Этот спектакль, вместе с трогательным детским дуэтом Марина - Соня, а также с "бывалыми" семилетними волхвами, Ваней и Сережей, приехали в Вупперталь.

Кроме того, под руководством Валентины Семеновны свою рождественскую программу готовила дошкольная (от 3 до 7 лет) группа. Они читали стихи, рассказывали, а если не могли, то и показывали, как они поздравляют младенца Иисуса. Немало сил было вложено родителями в приготовление детских костюмов. В итоге, был большой праздник малышей. В то же время старшие дети, подростки и наша молодежь были заняты в уже традиционном спектакле под руководством Вениамина.

Таким образом, к Елке почти независимо друг от друга готовились три группы. И если где-то возникали трудности, то это почти не отразилось на ходе Праздника. Даже наоборот: новая ведущая сделала викторину более "детской" и короткой. Что прибавило Елке определенный динамизм. А Даня в сложной ситуации "раскрыл талант" и блестяще сымпровизировал музыку к кукольному спектаклю. Но главное обретение этого года, на мой взгляд, это понимание Рождественской Елки как праздника общины, как приношение от сердца каждого из нас.

О. Леонид



Наша жизнь - ЗИМНИЙ ЛАГЕРЬ У АЛЕКСЕЯ СТАХОВИЧА

 

Максим Ждан

Однажды вечером позвонил о. Леонид и сказал, что приготовил для меня одно послушание. Подробности расскажет Вениамин.

В ближайшее воскресение мы, как всегда, приехали на службу в Вупперталь. И в течение службы я все думал, что же такого героического мне предстоит сделать.

Оказалось, что все не так сложно. Намечалась поездка наших ребят в зимний лагерь, похожий на летний, но не такой большой. А послушание, по поводу которого я так переживал, представлялось не очень сложным. Меня назначали старшим в группе наших ребят. Возраст разный - от 10 до 18 лет. Цель лагеря - почти как и летом: немного отдохнуть, позаниматься катехизацией, а взрослым, кроме прочего, в меру сил помочь Алексею Стаховичу управляться с хозяйством и перестраивать дом. Кстати, именно Алексей Стахович и о. Йоханнес организовывали этот лагерь. Кроме нас, должны были подъехать еще и немецкие ребята, и наш лагерь таким образом превращался уже в интернациональный православный лагерь.

Вот и наступило следующее воскресение. Сумки собраны. В общих чертах все понятно. Как дальше сложится, не знаю. Все-таки ответственность. Но надеюсь, что с Божией помощью все устроится благополучно.

Первый неприятный сюрприз ожидал нас сразу после службы. Как вышли на улицу, попали под проливной дождь. "Дождь нам не помеха, - бодро подумал я, - не возвращаться же назад". И в скором времени мы оценили вроде бы привычные нам немецкие поезда. Сухо, тепло, сверху не капает - что еще человеку надо. За пять часов езды высохли не только вещи, но и ботинки. В принципе, наша "великолепная семерка" направлялась в город Верот, что в земле Рейнланд-Пфальц. Это неподалеку от деревеньки Гайльнау, где находится скит старца Василия. И мы надеялись его еще раз увидеть. Вот так слово за слово, обсыхая и пошучивая, с Божией помощью, добирались к цели.

ВОСКРЕСЕНИЕ

Добравшись до Балдуинштайна, мы были встречены отцом Йоханнесом и Алексеем Стаховичем, который сразу предложил нам как друзьям обращаться к нему на "ты" и только по имени. Отец Йоханнес по пути "домой" пояснил, какая работа предстоит нам: ремонт стен, покраска различных вещей, уборка, колка дров и т.д. То, что первым бросилось мне в глаза - это неисправная лампочка стоп-сигнала на машине Алексея. Сначала наш хозяин показался нам довольно пожилым, но ездил он лихо и, как выяснилось потом, в работе был неукротим.

Не остался вне нашего внимания и необычный дом Алексея, великодушно превращенный им в юношеский православный лагерь. Множеством комнат он напоминал ребятам корабль. Вещи, находящиеся в нем - это воплощенные грезы любого мальчугана. Гигантская игрушечная железная дорога, телескоп, шахматы из Индии, коллекция мечей и пистолетов... Исторический и художественный музей, в котором некоторым экспонатам исполнилось пятьсот лет! Никогда прежде мы не видели такого количества разнообразных предметов, которые за многие века не потеряли своей способности действовать и удивлять.

Алексей рассказал нам о себе и о созданном им молодежном движении "Феникс", включавшем только юношей. Немецко-австрийское молодежное движение, называющееся "Bundische Jugend", было основано в 1925 году. Активистами его были путешественники и следопыты. В 1929 г. это движение объединилось с уже давно существовавшим аналогичным движением в Англии, но было запрещено с приходом к власти фашистов. Однако принципы и идеи были сохранены и в 1976 году реализованы в движении "Jugenbund Phönix". 18 декабря 1976 года возникли знаменитые "Sätze des Bundes", и как символ возродившегося из пепла мальчишеского движения была взята птица Феникс. Целями движения являлись духовное и педагогическое развитие мальчиков. При этом без конфессиональных ограничений и различий. Скаутско-туристическая традиция должна была тут сочетаться с формированием духовной цельности.

Для скаутов духовная сторона явилась чем-то новым. Движение "Феникс'' не стремится увеличивать количество своих членов за счет их "качества", и это выражается в довольно строгом отборе кандидатов. В движении "Феникс" поражает множество русских "корней". Например, для всех участников обязательна форменная одежда - подобие матросской рубашки с широким, свисающим на плечи воротником. Эта рубашка выдается всего один раз, и по ее виду можно судить об активности хозяина - заплатки, словно награды, говорят о ветрах Альпийских вершин, о лесах Татрских гор, о волнах морей и океанов... Таково движение, у истоков которого стоял наш гостеприимный хозяин.

Отец Йоханнес гонгом созвал всех к трапезе. Надо сказать, что гонг особенно привлек внимание младших, и пришлось организовать очередь для любителей и ценителей звона. Ребята гордились, если отец Йоханнес удостаивал их чести сзывать всех грозными ударами гонга. Итак, все мы уселись вокруг огромного круглого стола, посреди которого находилась миниатюрная копия такого же стола, а сверху на ней лежал католический венок со свечами, зажигаемыми в канун Рождества. Отец Йоханнес объяснил мальчикам, что венок, виденный ими в школе и в домах у немецких друзей, мы будем зажигать по нашему православному календарю. Зажигать свечи было не менее интересно, чем бить в гонг. Опять же младшие нашей группы разделили друг с другом право делать это. Свечи зажигались не только перед трапезой и беседами, но и когда мальчики просто приходили попить чаю с медом и погрызть грецких орехов, целый мешок которых привез о. Йоханнес.

После еды о. Йоханнес составил план работы на предстоящие три дня, который был вывешен в столовой. Прежде всего нам нужно было приготовить себе ужин. Потом я и Иван принесли и собрали стол, предназначенный для полевого Престола, а Женя и Гена поставили аналои, развесили иконы. Помощь им оказывали Веня и Вова. Они же вместе с Женей были дежурными по кухне.

ПОНЕДЕЛЬНИК

На следующий день была намечена уборка в гараже и на складе. Женя, Веня и Вова вместе с о. Йоханнесом накололи дров, половину которых они на тачке свезли в сарай. Ваня мастерски выкладывал кирпичную стену, а недалеко от него Женя и Гена красили свою. Я сортировал книги в библиотеке, периодически отрываясь, чтобы проследить за выполнением работ. Порой приходилось догонять тачку и стаскивать с нее, вместо дров, Веню и Женю. Потом вместе с Геной мы подправили настенные художества Жени. Один только Иван, засучив рукава, мужественно, кирпич за кирпичом, воздвигал свой бастион. Тем временем о. Йоханнес советовался по телефону с женой: как правильно сварить макароны и залить их томатной пастой. Словом, жизнь закипела.

Перед обедом Алексей поблагодарил нас за трудолюбие. Оказалось, что половина всей намеченной работы уже выполнена, о чем сообщил нам о. Йоханнес. Эта новость привела всех в восторг и значительно повысила нам аппетит. За столом каждый одолел как минимум две порции. К обеду нашего полку прибыло. Приехали два брата, а также католический диакон Герхард. Они занялись привычным для скаутов обустройством землянки, в которой провели две ночи.

После обеда мы закончили все наши работы, отдохнули и поехали в скит к о. Василию. Дорога заняла около двадцати минут. Но, к величайшему сожалению, поговорить с о. Василием не удалось, потому что до вечерни оставалось всего лишь четверть часа. Мы успели только отведать душистый травяной чай, приготовленным для нас монахом Паисием. Помолившись на вечерне вместе с о. Василием и монахами, мы вернулись в лагерь. После ужина о. Йоханнес провел с нами беседу о различии в праздновании Рождества Христова у православных и католиков. Разъяснив нам смысл некоторых западных рождественских традиций (венки, свечи, украшение окон, календари с шоколадками и т. д. ), о. Йоханнес попросил нас бережно хранить наши родные православные традиции. Алексей также проявил немалый интерес к нашим занятиям. Он активно задавал вопросы и много рассказывал о различных случаях из своей жизни.

ВТОРНИК

Рано утром, как всегда, неумолимый гонг разбудил нас. Желающих подняться почему-то не нашлось, хотя некоторые из нас были дежурными по кухне. Дежурство это - вещь условная, введенная в целях дисциплины, но кому-то ведь надо готовить на всю нашу братию. И тогда о. Йоханнес сказал: "Друзья мои! Вы вынуждаете меня, в качестве поощрения, ввести дополнительные дежурства по кухне".

Избежать этого "вознаграждения" помогла наша сплоченность. Пришлось всем проявить известную долю мужества. Из нагретого спальника, хотя и жестковатого (надо отметить, что спали мы на полу), вылезать ну очень не хотелось. Но все-таки мы дружно "скатились" с чердака на кухню и вместе приготовили завтрак.

После утренней молитвы и завтрака нашему хозяину пришлось привезти дополнительный сорокакилограммовый мешок цемента: данные нам ранее солидные запасы ушли не только на возведение стены, но и на укрепление волос, одежды и обуви Вани и всего, что только ни попалось ему под руку. Визг и хохот работавших ребят, доносившиеся из склада, вдруг дополнились оживленными голосами приехавших немцев. Эти четверо молодых ребят двадцати двух лет, участники движения "Феникс", были также проводниками юношеских групп в походах. Они расположились в комнате на втором этаже, как раз под нами, и теперь нам было кому мешать своим топотом и играми. Одного из них малыши ожидали с самого начала нашего прибытия, потому что только с его разрешения можно было официально играть с железной дорогой.

Ну а неофициально дело было так. Макет железной дороги находился возле нашей комнаты, вне поля зрения Алексея, и был полностью накрыт целлофаном. Сверху лежала грозная записка: " Не прикасаться, не то казню! Зевс." Малыши с опаской восприняли грозную надпись, но кто этот ужасный Зевс, они не знали и потому, на свой страх и риск, бережно положили записку под стол. Недолго посовещавшись, они аккуратно проковыряли пальчиками целлофан и подключили систему к электросети. Поезд с вагонами неторопливо побежал по рельсам. На первом этапе это всех устраивало. Но вскоре тихая езда всем надоела, и ребята дали полный газ. Но при большой скорости на крутых поворотах состав сходил с рельс. Необходимо было устранить аварии. Для этого те же пухлые пальчики начали проковыривать дыры в целлофане там, где поезд переворачивался. Развлечение это продолжалось довольно долго, и не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить, во что через пару часов превратился этот целлофан. Поэтому нетерпеливое ожидание "Зевса" обрело теперь двоякий смысл. Правда, вскоре тайна была раскрыта и расследована о. Йоханнесом. После строгого допроса, "Кто же посмел?", один из мальчишек сознался, что поломал телескоп. Но к железной дороге это не имело ни малейшего отношения.

За обедом Алексей объявил, что к вечеру прибудут гости, участники движения "Феникс, и состоится традиционное чаепитие. С 14 до 19 мы готовили ужин, делали уборку и отдыхали. По окончании ужина о. Йоханнес провел с нами занятие. Он продолжил тему различия в праздновании Рождества Христова. Тем временем приехали долгожданные активисты из Мюнхена: два очень интересных молодых человека, занимающихся музыкой. Оба профессионалы. Один из них вокалист, а другой пианист. С этого момента дом наполнился музыкой и ароматом чая, который "фениксы" готовили по своему старому рецепту. В состав напитка входили яблоки, ананасы, апельсины и другие фрукты и приправы, а также сам чай.

Проводился вечер в традициях "Феникса", то есть было чаепитие, песни - казацкие, туристские... Все собрались у камина. Стены комнаты украсили сувенирами, привезенными Алексеем со всего мира. Комната наполнилась теплом и чувством необыкновенной дружбы. Все сидели на подушках, разложенных вдоль длинного невысокого стола с угощениями. Горели свечи, и их мерцание отражалось в пиалах с душистым чаем... Незанятым оставалось лишь место хозяина. Вдруг распахнулись двери и, трудно глазам поверить, перед нами предстал сам Алексей в полном казацком облачении, с домрой в руках. Он произнес особо торжественную речь о необыкновенном счастье видеть вокруг себя так много друзей, особенно во время рождественских праздников. Он выразил свою благодарность о. Йоханнесу и группе о. Леонида за то, что ему доверили работу с православной молодежью. Теперь весь нижний этаж его дома он отдает под домовую церковь, где все мы, участники лагеря, можем отправлять богослужения.

Вечер продолжался. За душу брали русские народные песни, исполняемые "фениксовской" молодежью, не говорящей по-русски, солировал Алексей. Отец Йоханнес так растрогался, что, едва сдерживая слезы, пообещал получше ознакомиться с русским фольклором. Через месяц-другой, заявил он, мы сможем увидеть плоды его трудов. Но веселье детворы на этом не закончилось, и с чердака еще долго доносилось жужжание паровозиков.

СРЕДА

После общих утренних молитв и завтрака нужно сделать уборку в доме в доме и собрать сумки. Но ребят нелегко было оторвать от железной дороги. Пришлось предъявить ультиматум: "Кто не работает, тот не играет". Так к обеду все было выполнено, и дети успели поиграть, пока мы ждали машину из Вупперталя. Дом тем временем пополнялся гостями из разных земель Германии. Это были взрослые люди, приехавшие целыми семьями; но когда-то в прошлом они мальчишками проводили здесь время.

Вскоре появился и Вениамин с машиной, и мы, с сознанием прекрасно проведенного отдыха, счастливые, отправились домой. Мы были убеждены, что это только начало большой совместной работы. К тому же во время нашего общения родилось много интересных задумок.

P.S. "Зевс" разрешил-таки команде "пухлые пальчики" не только играть, но и самостоятельно улучшать макет. Теперь дети могут уже участвовать в строительстве городов, возведении гор и прочего в масштабе 1:200. Увидев аккуратно прибранную железную дорогу, "Зевс" признался, что более аккуратных мальчиков встречать ему еще не доводилось.

Святые о себе - ЖИЗНЕОПИСАНИЕ 1

ЕПИСКОПА АРСЕНИЯ (ЖАДАНОВСКОГО), 
НАПИСАННОЕ ИМ САМИМ
 
(Продолжение. Начало в N5)

 

АКАДЕМИЯ

Господь судил мне проходить курс Академии в иноческом звании. Должен, однако, сознаться, что трудно совмещать студенчество с монашеством. Но в этом есть и благоприятные стороны. Прежде всего великое значение имеет для студента-чернеца Лавра Преподобного Сергия. Жизнь в ней дает ему возможность, до вступления на общественное служение, освоиться со своим положением. Сам заступник земли Русской берет его под свое покровительство. Устанешь ли нравственно или физически, случится ли какая-нибудь скорбь, пойдешь к честным мощам, поклонишься от души - и легко станет на сердце...

Да, рака Преподобного, обвеянная многими воздыханиями и слезами русских людей, является благодатным источником утешения. Одного молебна, совершаемого лаврской братией в два часа ночи, кажется, никогда не забудешь; а субботний параклисис рано утром в келии угодника Божия! Стоишь на сих дивных службах и радуешься, что святой Сергий благословил и тебе жить в стенах его обители. Пресвятая Владычица мира, 500 лет тому назад приосенившая Своим присутствием это место, не оставляет его и доселе. Как тут отрадно и спасительно!..

Большой простор, далее, в Лавре для священнодействия. Каждый день совершается одиннадцать литургий, вот и выбирай любую: в 3 часа утра - в церкви Святаго Духа, в 4 часа - у преподобного Никона, в 5 часов внизу под Успенским собором, а затем в храмах Смоленском, [преподобных] Зосимы и Савватия и др. Господь сподобил меня в сане иеродиакона послужить во всех указанных церквах. Любил я еще ходить буднями в Троицкий собор к вечерне - послушать пение стихир с канонархом. Чудное, стройное исполнение их могучим хором доставляло мне наивысшее духовное наслаждение.

Не только ученые монахи, но и все студенты академии ясно чувствовали над собой покров Преподобного Сергия. Наступит утро, и потянутся добрые юноши из своих помещений к честной раке угодника Божия. Любовь учащейся молодежи к Преподобному меня всегда трогала.

Были проекты перевести академию в Москву. Если до конца разорять духовную школу, тогда понятно это стремление; при желании же ей богословского просвещения и церковного направления, - лучше места не найдешь, как именно в Свято-Троицкой Лавре.

Вторым излюбленным уголком иноков-студентов в мое время являлся Гефсиманский скит с Черниговскими пещерами. Отрадно было пройтись сюда, приложиться к чудотворному образу Божией Матери в подземельном храме. Приятный запах ладана и масла, полумрак, низкие своды, мерцание лампадок - вся таинственная обстановка располагала здесь к духовному созерцанию. Отыщешь укромное местечко, сядешь на скамью и приведешь в порядок разбитые мысли и чувства, потом зайдешь к чтимому народом иеромонаху Варнаве. Припоминаю следующий случай.

Помолившись, однажды, в пещерах, я с товарищем направился к его хибарке. Не успели мы войти на крыльцо, как вышел сам подвижник. Раздвигая собравшуюся в сенях толпу, он говорил: "Дайте пройти студентам, они люди занятые, их надо скорее отпустить". Подивились мы такой предусмотрительности и прозорливости старца, который в беседе со мной в этот раз предвещал: "Будешь неподалеку от Москвы архиереем, маленьким архиереем". Теперь пророчество исполнилось. Блаженна была кончина о. Варнавы, последовавшая в пятницу на первой неделе Великого поста, в храме Кротковского приюта в Сергиевском Посаде. Окончив исповедь, он вошел в алтарь, чтобы перед уходом приложиться к престолу, но, сотворив поклон, вместе с ним предал и дух свой Господу!

О. Варнава, как известно, устроил большой женский монастырь на Выксе. Интересно его отношение к о. Иоанну Кронштадтскому. В рукописном дневнике последнего нам пришлось прочитать такую заметку: "Слышу, - пишет батюшка, - старец Гефсиманского скита, о. Варнава неодобрительно о мне отзывается. Что я ему сделал и чем не угодил? Нужно помолиться, чтобы Господь примирил наши сердца". По-видимому, между этими двумя праведниками была какая-то рознь. Но так ли на самом деле? Когда у людей одинаковых настроений возникают разногласия по тем или иным вопросам, обыкновенно говорят: они мало знают друг друга. Подобное хочется думать и относительно названных нами светильников. Оба они считаются преданейшими сынами Православной Церкви, пастырями глубокой веры и духовного опыта, и неприязни у них не должно быть, а только критическое отношение одного к другому. Будучи строгим иноком, о. Варнава не одобрял, кажется, внешних приемов и сокращений в богослужении, какие допускал о. Иоанн. Но если бы он принял во внимание, что Кронштадтский протоиерей был не обычный священнослужитель, а духоносный молитвенник, тогда ему были бы понятны и особенности служения его, происходившие не от небрежности и неуважения к церковному уставу, а по соображениям высшего порядка.

Всем известно из истории расхождение преподобных Нила Сорского и Иосифа Волоколамского во взглядах на монастырские имущества.

В ту же бытность мою в академии развилась горячая книжная полемика между лаврским архимандритом Никоном, впоследствии архиепископом Вологодским, и архимандритом Евдокимом по вопросу: какого типа и направления должны быть теперь монастыри: деятельного или созерцательного? Недавно еще возник богословский спор об Имени Иисусовом. Нам кажется, подобного рода разногласия нередко происходят от одностороннего взгляда или оттого, что затронутый предмет рассматривается с субъективной точки зрения, сообразно с обстоятельствами и интересами времени, и тогда одна только любовь может примирять спорящих по недоразумению, та любовь, о которой апостол говорит, что она долготерпит, не превозносится, не гордится, не ищет своего, не раздражается" (1 Кор. 13, 4), но ее-то, к сожалению, у нас часто не хватает...

В Гефсиманском скиту мы заходили еще к благостному о. Исидору. Его домик находился между деревьями, в стороне от братских келий. Тут был особый мир: доброта этого старца делала то, что к нему инстинктивно тянулись живые существа - птички, мышки, лягушки и т.п. Для всех них о. Исидор готовил обед, со всеми делился, отчего у него внутри помещения и около всегда можно было видеть множество расстав ленных по углам битых тарелок и черепков с остатками пищи, предназначавшейся для живущих вблизи воздушных и подземных обитателей.

Господь привел меня посетить старца за три дня до его смерти. Я застал его уже умирающим: прощаясь со мной, он говорил: "Примите в назидание и утешение свое последние мои слова: крестная сила и раз мышление о страданиях Господа спасают христианина от всяких бед; воспоминание же о язвах Спасителя предохраняет от скорбей".

Отмечаю следующее интересное обстоятельство, имевшее место при кончине этого дивного подвижника. Никогда не затворявший для посетителей дверей своей келии, он, почувствовав приближение исхода, велел всем уйти, заявив: "Я буду сейчас умирать, и вы мне не мешайте". Жизнь о. Исидора прекрасно и подробно описана профессором Московской духовной академии, священником Флоренским.

Недалеко от Черниговских пещер, в глухом лесу, стоит уединенный скит Св. Параклита. Это - особенная обитель. Дух Святый, Коему она посвящена, ощутительно на ней почивает. Тут поражает, прежде всего, простота насельников, а затем необычная тишина; последняя напоминает то благодатное, тихое веяние ветерка, о котором говорит пророк Илия (3 Цар. 19, 12). Никогда не забуду святых переживаний, полученных мною здесь.

Зимняя ночь... Идет утреня в нижнем, подвальном храме. Пахнет дымком от натопленной печи. Посторонних лиц нет: на богослужении присутствуют только иноки, из коих многие согбенны от трудов и старости. Прекрасно, внятно, с умилением читает канон послушник Николай. Каждое слово, произнесенное им, так и вкладывается в душу. Братия о нем отзывалась: наш Николай - выдающийся человек; Господь наделил его большими способностями: он прекрасно рисует, пишет и рукодельничает. И думалось тогда: о, если бы этот раб Божий безпреткновенно прошел весь свой путь! К великому прискорбию, начинающие иноческую жизнь с ревностью, часто не выдерживают взятых на себя подвигов, ослабевают и возвращаются вспять, в мир, причем уже с худшим настроением, нежели с каким поступали в монастырь. Духовная жизнь, говорят святые отцы, - наука из наук, и ее нужно изучать, проходить с большой осмотрительностью, под надзором и руководством опытных старцев.

Однажды в том же Параклите я посетил уважаемого о. Серапиона. Показывая в окно во время беседы на рядом стоящий с его хибаркой домик, старец сообщил: "Здесь поселился с полгода тому назад молодой послушник из Сибири, удивительный молитвенник. Мне видно, как он всю ночь бодрствует и кладет поклоны: дай Бог только вынести ему такие труды!" Но что же потом случилось? Юный подвижник, сильно натянув струны своей души, стал ослабевать телом; надорванный организм скоро запросил отдыха и более легкой, свободной жизни. Началась реакция - отступление назад; и вот, впавши в духовное нечувствие, инок сначала перепросился в Гефсиманский скит в надежде, что здесь легче будет спасаться, а когда ему и тут показалось не по силам, перешел в Лавру, откуда уже само начальство удалило его "за приготовление мясной пищи в келии".

Так исполнились на нем слова Спасителя: "Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия" (Лк. 9, 62). И удивительно бывает то, что люди, не выдержавшие наружных подвигов, потом, при нравственном расслаблении, как бы стараются наверстать потерянное: если они повредили свое здоровье, усиленно начинают заботиться о пище; если проводили жизнь в скудости, хлопочут об удобствах и стяжании имения; если несли низкие послушания, стремятся к начальственным должностям и рады бывают повышениям, наградам и почестям.

Выше я упоминал об иеромонахе Серапионе, который поражал нас необыкновенной простотой, кротостью и смирением. У него одинаково находили привет и ласку: ученые и простые, знатные и бедные. Побывать у старца, побеседовать, попить чайку после литургии - являлось большим утешением. Уже подходя к его домику, каждый мог предугадать, что в нем живет раб Христов. К чистому душой, говорят, льнут голуби и садятся ему на голову, а у келии нашего подвижника привитали всегда блаженные, юродивые, эти дети Божьи. Незлобие и доброта обитателя, очевидно, притягивали их сюда. Полвека прожил о. Серапион в Параклите и, говорят, за все время ни разу не ездил в Москву, так что не имел никакого представления о современных изобретениях и новшествах. В указанном отношении он напоминал собою преподобного Павла Препростого: когда, например, ему рассказывали о машинах, телефонах, автомобилях, старец, совершенно не понимая их устройства, по-детски удивлялся. За такую простоту Господь наградил нашего авву по смерти великим почетом: не в пример прочим насельникам обители, его, по благо словению Московского Архипастыря, похоронили внутри храма, в котором [он] в течение 50-ти лет неопустительно и усердно молился. О. Серапион оказывал мне большое внимание и, что особенно ценно, считал для себя непременным долгом - поминать моих родителей. Вечная ему память!

В том же Параклите пользовались еще известностью и уважением: схимонах Онуфрий, делатель молитвы Иисусовой, и иеромонах Порфирий; последний являл собой пример нестяжательности, суровости к себе. В его келии ничего не было, кроме угла с иконами, стола и голой, досчатой кровати. Пищу принимал только в трапезе, довольствовался простой, монастырской одеждой. О. Порфирий собственной жизнью свидетельствовал, что насельнику общежительной обители не следует иметь личных забот ни о хлебе, ни о лучшей рясе, так как все необходимое ему дается. Дух и сердце его должны беспрепятственно воспарять к горнему, небесному Иерусалиму! В действительности же часто приходится наблюдать следующее: как бы ни были в монастыре обеспечены иноки, к сожалению, они стремятся к улучшению своего келейного быта и тем теряют драгоценное время для духовных подвигов. Преклоняться поэтому приходится пред такими редкими подвижниками, каким был о. Порфирий.

Еще несколько слов о Параклите. Когда я ночью стоял в его храме, то при глубокой тишине думал: "В настоящее время спит мятежный мир, но за него теплится молитва рабов Божиих, - пустынников... Хорошо и уютно бывает в комнате, когда горит перед образом лампада - отрадно и на земле Русской, пока мерцают на ней, за страждущих в море житейском людей, живые светильники святой обители, горящие не вещественным елеем, а подвигами их насельников!"

Особенное же значение для меня имела Зосимова пустынь, вызванная к жизни наместником Лавры, архимандритом Павлом и благоустроенная заботами строителя-игумена Германа. Мне привелось знать ее в то время, когда она еще таила свое духовное сокровище внутри себя. Приезжали сюда только немногие. Припоминаю такую страничку из истории обители. Великий пост... В деревянной монастырской чистой, уютной гостинице - тишина; по-видимому, в ней из гостей никого нет. Но выходишь из номера в коридор и наталкиваешься на человека: посетители есть, но кто они, и почему присутствие их незаметно? Это такие же искатели безмолвия и уединения, как и ты, только люди разных профессий. Между ними можно встретить доктора, преподавателя, купца, архиерея, генерала, молодого студента, начинающего жить. Все приезжие - верующие. Трудно им, однако, вращаясь среди мира прелюбодейного и грешного, при действии там темных сатанинских сил, твердо держаться евангельских начал. Каждому из них нужна духовная поддержка, молитва святых старцев и проверка своей совести. Вот и стремятся они в святую обитель, эту духовную врачебницу и высшую школу христианской жизни.

Зосимова пустынь и приобрела в обществе значение духовной врачебницы. Тамошние старцы, игумен Герман и иеромонах о. Алексий, получили всероссийскую известность. С первых же дней моего пребывания в Лавре они приняли меня в свою любовь, и уже более 20-ти лет я, по милости Божией, нахожусь с ними в святом общении; о них скажу более подробно потом, сейчас продолжу воспоминания об академической жизни.

Келию отвели мне в больничном корпусе, внизу, с левой стороны, вторая дверь по коридору, а рядом в комнате поместили двух моих товарищей - вдовых священников. Они были добрые люди, но жизнь наложила свою печать: часто постигало их подавленное, угнетенное состояние духа или, как говорят, "хандра", и приходилось тоскующих утешать, ободрять; бывало, жалеешь их, и в то же время благодаришь Господа за то, что Он избавил меня от семейных уз... Теперь много говорят о тягостном положении вдовых священнослужителей.

Пропитанный земными, чувственными стремлениями, мир готов разрешить для них второбрачие, но с точки зрения высших евангельских начал - оно недопустимо. Вдовство лиц, находящихся в священном сане, может быть рассматриваемо только, как голос Божий, как испытание веры и преданности Церкви. В Москве мне пришлось знать одного иерея (о. Алексия Мечева), показавшего в этом отношении удивительный пример: Господь взял у него спутницу жизни, и он при погребении ее сказал следующее: "Дважды меня венчали: один раз с покойной супругой, а другой - с Церковью Божией и паствой при рукоположении в священный сан, причем, первое предварило второе, как бы уступая место более важному и высокому. От семейных обязательств Господь меня теперь освободил, оставив только священство. Как же я должен отнестись к совершившемуся? Не есть ли это призыв к свободному и всецелому пастырскому делу? Да, так и нужно понять происшедшую по судьбам Божиим перемену в моей жизни, в противном случае я окажусь не служителем алтаря Господня, а рабом мира и страстей его".

Сильное впечатление, помню, произвела на присутствующих в храме произнесенная речь, ибо в ней был высказан взгляд святой и неоспоримо верный. Нет слов - трудно иерею, лишившемуся супруги, привыкать к своему положению, особенно, если остаются малые дети, но "вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе" (Флп. 4, 13). Благодать Божия и собственные усилия всегда помогут в жизни. О вдовых священнослужителях и высшее духовное начальство должно иметь особое попечение, предоставляя им места в подходящих для них условиях.

На втором и третьем курсе я продолжал жить в том же больничном корпусе, но в другой келии. Со мною помещался студент-иеродиакон Евгений, ныне епископ Благовещенский; с любовью вспоминаю сего иерарха, в то время светлого, доброго, молодого инока. Мы с ним долго подвизались в диаконском звании, так как в академии мало было лиц в этом сане. Сознаюсь, у меня иногда проявлялась даже зависть к иереям, имевшим возможность самостоятельно совершать Божественную Евхаристию; хотелось самому поскорее литургисать, при посещении родины помогать престарелому отцу, но Господь для смирения не сразу даровал мне священство, а через три года.

Благодарю же Пастыреначальника Христа за трехлетнее мое диаконство, в течение которого я часто служил, причем всегда с приготовлением.

На четвертом курсе меня перевели в помещение, известное в академии под названием "Афона"; оно находилось против инспекторской квартиры и было сухим, светлым, удобным. После больничных сырых, темных келии, я тут вздохнул легко. Сожителями моими оказались: иеродиакон Платон, вольнослушатель, инок Высокогорской пустыни Нижегородской губернии, о. Игнатий, поступивший из университета. Последний страдал припадками меланхолии, особенно усилившейся у него после принятия монашества. Недели две он казался милым, добрым, общительным, крепко верующим, но потом вдруг переменился: перестал ходить в храм, ни с кем не говорил, мало ел и всех сторонился. Удивительно то, что его настроение передавалось окружающим - какая-то тяжесть наваливалась, и мы с нетерпением ожидали просветления души отца Игнатия.

На примере собрата я дознал, как трудно жить с человеком, подверженным этому недугу; мне думается, здесь нужна исповедь, откровение, от которых больной, обыкновенно, отклоняется. Необходимо себя нудить к указанным спаси тельным средствам и бороться с подавленным состоянием духа, а близ ким - относиться к страждущим унынием с любовию и терпением. О. Игнатий по окончании курса академии поступил в Томск заведующим церковно-учительской школой, где и скончался. Вечная тебе память, старец Божий!

Ректором при мне состоял преосвященный Арсений, а инспектором - архимандрит Евдоким. Епископ Арсений отличался сильным характером и умением поддерживать дисциплину. Стоило ему только показаться, как все приходило в трепет. Такая строгость облегчала мое послушание - благочинного храма. В отсутствие ректора волнуешься, чтобы был порядок в храме, с приходом его водворялась тишина, и чувствовалось легко и свободно. Владыка выдерживал нас всегда и везде: на приеме стоишь в струнку и порядочно трусишь, зато к окончившим курс он проявлял отеческую любовь и попечение. Последнее испытал и я, явившись к нему после каникул в звании "кандидата академии". Сбросив с себя начальнический тон, "патер" приветливо принял меня, как сына и друга, в своем кабинете, куда студентом не смел "и одним глазком заглянуть". Умел еще преосвященный Арсений воодушевлять к пастырству и истовому совершению богослужения; церковная жизнь при нем процветала. С удовольствием вспоминаю Страстную седмицу, Пасху и, особенно, праздничные вечерни и собеседования с общенародным пением. Не будь последних, мы не имели бы примера образцового ведения их.

В 1902 году, мая 9 дня, о. ректор рукоположил меня в иеромонахи. Поздравляя с новым саном, он говорил: "Ты носишь имя "Арсений", что значит "мужественный", а посвящение твое случилось в день святителя Николая. Николай же, по переводу с греческого - "победитель народа". Это дает повод пожелать тебе крепости и сил в несении принятого тобою иноческого звания, а вместе успеха в апостольском уловлении людей ко спасению".

Инспектор архимандрит Евдоким как бы дополнял собою ректора. Он относился к студентам ласково, приветливо, а к инокам, кроме того, и покровительственно. Сидишь, бывало, в келии над сочинением, устанешь, заскорбишь, почувствуешь какую-то оставленность, одиночество, - вдруг о. инспектор позовет к себе, предложит проехаться с ним в Гефсиманский скит, Параклит, Вифанию, к Черниговской, и с прогулкой рассеется тоска. По праздникам он же устраивал для церковников чаепития с беседами на злобу дня. К сожалению, не умели мы ценить такого внимания начальника: многие начинали думать, что иначе и не может быть - отсюда малейший косой взгляд инспектора уже коробил нас и давал повод к осуждению и критике его действий и поступков. А авва Евдоким, как человек впечатлительный, действительно, не всегда был ровным и спокойным; всякие неприятности действовали на него гнетуще. Замечая, как он нравственно страдает, мы не хотели этого понять и требовали только ласки и привета. И выходило, что за свою же любовь и все доброе инспектор часто получал от студентов неблагодарность и нерасположение.

В академии я имел много профессоров. Из них вспоминаю Дмитрия Федоровича Голубинского - святого старца, читавшего так называемую "научную апологетику". От лектора требовалось - выводы науки согласовать с Божественным откровением. И Д. Ф., начиная с первой же лекции, являвшейся торжественным гимном Творцу мира, дивному "во святых делах Своих", блестяще выполнял поставленную ему задачу. О доброй настроенности, простоте и смирении его в академии много рассказывали интересного. Уже самый внешний вид Д. Ф. был необычайным: он носил старомодный костюм - длинный пиджак с черным шелковым галстуком на шее - и в таком одеянии весьма походил на служителя. Как-то раз во время вступительных экзаменов к главному подъезду подкатил извозчик с двумя провинциалами-семинаристами. Видят - около входных дверей стоит какой-то старик. Думают - сторож. "Помоги вынести вещи", - обращаются они к нему. И тот безвольно и покорно, с большим трудом, взваливает на себя чемодан и относит в приемную. Но каково было удивление молодых людей, увидевших на другой день знакомого им старца за экзаменационным столом в качестве профессора!

Нечто подобное случилось и со мной. В первый день по приезде в Академию я вошел в храм и встал сзади. Совершалось всенощное бдение, вдруг подбежал ко мне благоговейный пожилой раб Божий и попросил благословения. Будучи в то время иеродиаконом, я отказал ему и невольно подумал: "Какой приятный старичок, по всей вероятности, это здешний церковник". После же открылось, что подходил ко мне тот же профессор Голубинский.

Помню, однажды в Лазарево, в воскресение, пришел он к ранней литургии. Дневное евангелие, к сожалению, диакон произнес невнятно, что весьма неприятно подействовало на религиозно настроенного Д. Ф. По окончании службы он вызвал меня из алтаря, как благочинного, и выразил по сему поводу свое прискорбие в следующих словах: "А я целый год с нетерпением ждал нынешнего дня, чтобы послушать в храме, как Господь наш Иисус Христос воскресил мертвого Лазаря; ведь большая разница - читать Евангелие дома или же в церкви внимать ему, да еще такому, как сегодня, в котором указывается прообраз воскресения каждого из нас". Та же набожность заставляла Д. Ф. всегда ходить без фуражки по Лавре, а так как двор ее велик, наш же старец любил обойти все святыни, на что требовалось много времени, то его в зимнюю стужу можно было видеть путешествующим по монастырю повязанным, подобно ребенку, теплым платком. Иногда он звал к себе ректора, инспектора и некоторых духовных лиц из студентов для служения молебна и беседы, а во время его болезни мы сами, по личной инициативе, ходили к нему. Радость недугующего профессора тогда была неописуема.

Как посвященный в семинарии в стихарь, Д. Ф. считал себя чтецом Святой Православной Церкви и весьма дорожил своим званием. Один раз в году, на Покров, в храмовый праздник, ему предоставлялось читать шестопсалмие, что он выполнял с великим благоговением, предварительно со страхом входя в алтарь за благословением. Думается, ничего подобного нельзя было найти во всей России! Правда, его чтение продолжалось долго, но с этим мирились и профессора, и духовенство, и нетерпеливое студенчество.

Умирая, Д. Ф. завещал похоронить себя в стихаре, "на что", неоднократно говорил он, "я имею полное право". Трогательно было видеть святого старца, лежавшего в гробу в указанном одеянии и как бы дававшего такой урок: обязанности псаломщика часто исполняются у нас небрежно, звание его не почитается, тогда как чтец - необходимое лицо в дому Божием, а при разумном, серьезном отношении к делу он может приносить громадную пользу верующим. Недаром архипастырь при поставлении его, облекая в священную одежду, усердно молится о нем. Помня это, всякий православный, проникайся уважением и к названному служителю Церкви!

А вот другой профессор - пример благовоспитанности и необыкновенной выдержанности. К нему ходили на лекцию не столько ради науки, сколько поутешиться его обходительностью и мягкостью речи. Какие бы ошибки ни допускал студент, этот профессор не удивлялся, не раздражался, а спокойно говорил: "немножко не так", "почти так", "вы подумайте, а потом скажите", и когда спрашиваемый поправлялся, он победоносно восклицал: "совершенно правильно!" Эта деликатность происходила у него не из лести, потворства и человекоугодничества, а от природной нежности души и уважения к личности. Остроумные академисты не преминули составить о нем анекдот: "Предлагает он вопрос на экзамене: "Скажите мне, пожалуйста, что значит vester?" - "Топор", - отвечает студент. - "Немножко не так; топор бывает ваш и наш, так чей же?" - "Ваш", - говорит испытуемый. - "Совершенно правильно. Vester - ваш", - заключает профессор.

Еще один профессор библейской археологии. Жил он одиноко, с родною матерью, которая была для него самым дорогим существом в мире, целью в жизни. Когда она скончалась, сын ходил ежедневно на ее могилу, проводил там целые часы и, говорят, беседовал с умершей, как с живой. Затем он принял священный сан. Что-то таинственное, мистическое наблюдается в подобной дружбе. Любящая мать, несомненно, является земным ангелом-хранителем для всякого сына, тем более единственного, застраховывая свое детище от дурных влияний и, особенно, от проявления в нем низменных инстинктов. Святые чувства служат здесь охраной чистоты и целомудрия. Случается, что ученый инок живет с матерью и, кажется, подобное совместное пребывание, кроме пользы, ничего другого не приносит.

Преклоняюсь пред почтенною памятью и прочих моих наставников. Почти все они отличались религиозной настроенностью, талантливостью и ровным отношением ко всем студентам, светским ли то или духовным. Исключение составляли немногие. Старшим помощником инспектора был у нас иеромонах о. Анастасий. Поражал он студентов выдержанностью. Последняя, обыкновенно, приобретается только многолетней работой над собой; этот же, будучи молодым, обладал уже ею, равно как и лучшими качествами инока: молитвенным вдохновением, истовым совершением богослужения, спокойным, ровным характером и проч. И удивительно то, что его манеры действовали как-то заразительно на других. Некоторые невольно начинали подражать ему в обращении с окружающими. О. Анастасий быстро пошел по иерархической лестнице, вплоть до архиерейства.

Перехожу теперь к воспоминаниям о студентах - молодых натурах, полных энергии, высоких стремлений, желаний и намерений. Всех их интересовали: будущая карьера, земные благополучия, всем хотелось осуществлять намеченные идеалы, все были люди способные, благонастроенные, чуткие к горю, нужде, несчастью и страданиям ближних. И понятно - в академию собирались лучшие воспитанники семинарий; они являли собой цвет духовного юношества. Меня предупреждали, что студенты презрительно относятся к своим товарищам-инокам, но я этого не испытал, напротив, получал от них только внимание и привет.

На моей обязанности, как благочинного, лежало наблюдение за ежедневным богослужением и воскресными беседами. Меня выручали те же светские коллеги. Они участвовали в хоре, за ранними литургиями прислуживали в храме, руководили общенародным пением.

Академию посещали иногда почетные лица. Так, приезжал бывший ректор Академии. Мы давно жаждали видеть этого покровителя ученого монашества, о котором шла слава, как о весьма благостном, общительном и талантливом иерархе. И, действительно, он одни только сутки пробыл, а память о себе оставил надолго. Прежде всего, Преосвященный совершил Божественную литургию, после нее за чаем, в ректорской квартире состоялась его беседа с духовенством. Говорилось здесь много нового и интересного, затем высокий гость обошел номера студентов и келии иноков, в том числе заходил и ко мне, причем так приветливо и благожелательно отнесся, как будто давно меня знал. В довершение всего вечером им же предложена была в первой аудитории лекция, внесшая в нашу жизнь большое оживление. Вспоминая Преосвященного, думаешь, какими иногда великими и исключительными талантами Господь наделяет людей! Я так говорю, желая подчеркнуть умение указанного Святителя подчинить своему нравственному влиянию учащееся юношество. Его знали слушатели не только духовных, но и светских высших учебных заведений. Многих он расположил к Церкви, а иных привел к монашеству. Жаль только, что у нас часто не признают гениев, - это случилось и с ним.

Закончу свои воспоминания об академии указанием на способ ведения учебных занятий. Студенты мало посещали лекции, не практиковалось и "репетиций". Главное внимание обращалось на писание "семестряков", а затем кандидатского сочинения. Оценка последнего, между прочим, была настолько важна, что устные ответы теряли всякое значение. Такая постановка ставила Московскую духовную академию в особое положение в ряду "святилищ богословской науки" в России, а именно: ее считали передовой по научным работам.

Я писал кандидатское [сочинение] о преподобном Макарии Египетском. В мою задачу входило составить подробное житие святого, изложить в системе его творения и разобрать их с гомилетической стороны. Интерес к взятой теме охватил меня всецело; в течение всего года хоте лось думать и говорить только о беседах Преподобного. Вспоминаю это и прихожу к следующему заключению: хочешь мыслить и переживать доб рое, - погрузись тогда в чтение слова Божия, изучение святоотеческих творений, и ты наверное отвлечешься от суетного, мирского, греховного и сосредоточишься только на божественном, духовном.

Наступил последний экзамен по догматическому богословию, на который приехал Московский митрополит. Меня вызвали первым. Около часа простоял я за столом, архипастырь предлагал много вопросов и в конце спросил: "Где находится текст: "Вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе?" (Флп. 4, 13). - Я спокойно ответил.

По окончании испытаний в ректорской квартире мне позволили высказаться: желаю ли поступить на духовно-учебную службу или же остаться в монастыре? Я избрал последнее. "Вот и хорошо, - сказал Владыка, - у меня как раз свободное место казначея в Ч[удовом] м[онастыре], не угодно ли его занять?" - "Как благословите", - ответил я. - "Тогда направляйтесь в Москву, да поскорее, ибо там вас уже ждут".

Так произошло мое назначение, хотя и с некоторой заминкой, ибо в то же время Синод, не зная о совершившемся определении, при рассмотрении наших списков, предположил направить меня в Тифлисскую духовную семинарию. Только ходатайство того же благостного Владыки спасло меня.

(продолжение в 7-м номере)

 

   1 Печатаетя в сокращении по Сб. "Свете тихий", изд. "Паломник", М., 1996 г., стр. 3-43.

Семья, дети - АЗБУКА ПРАВОСЛАВНОГО ВОСПИТАНИЯ

(беседы) 
(Окончание. Начало в NN4-5)

 

Священномученик Владимир,
митрополит Киевский и Галицкий

Зависть

"...но завистию диавола вошла в мир смерть, и
испытывают ее принадлежащие к уделу его"
(Прем. 2, 24).

Oчень распространенный между детьми и не менее гордости и скупости опасный порок - это зависть, или недоброжелательство к ближним. Завистливый человек, возлюбленные слушатели, досадует и терзается, когда ближнему его улыбается счастье, и радуется, когда этот терпит неудачи и несчастия. Омерзительно и возмутительно такое настроение вообще у людей, но в особенности у детей. Посмотрим же, каким образом родители должны подавлять в сердцах детей своих зависть и недоброжелательство.

Мы укажем следующие главные правила или родительские обязанности по отношению к этой страсти у детей. Прежде всего старайтесь подавлять зависть в сердцах детей своих при самом первоначальном ее проявлении. Зависть у детей может обнаруживаться в различных формах. Если дети при употреблении пищи торопливо и спешно берутся за свои тарелки, чтобы не отстать от других, если они, осматриваясь кругом, быстро начинают есть, чтобы, окончив раньше других, получить еще, если они с печальным выражением лица смотрят на тарелки своих братьев и сестер, думая, что эти последние получили больше него, если они данные им порции сравнивают одну с другою, чтобы видеть, не получил ли один более другого, если они, наконец, сравнивают между собою купленные им игрушки, одежды или школьные при надлежности, чтобы видеть, не получил ли кто-либо что-нибудь более ценное и красивое, - то это верные признаки завистливого сердца у детей. Таких проявлений недоброжелательства не должны терпеть христианские родители, но должны тотчас же принимать против него меры и подавлять его всюду, где оно обнаруживается.

А для сего детей тщательно нужно приучать к тому, чтобы они были довольны тем, что им дают. Если дитя с недовольством отталкивает от себя предлагаемые ему вещи потому только, что и другое получает то же самое, то зависть пустила уже глубокие корни в его сердце, и такой поступок требует всегда строгого и чувствительного наказания. Обратная сторона зависти есть злорадство, которое очень замечается у детей. Оно может точно так же обнаруживаться в различных формах. Если дитя смеется при наказании другого, желая тем причинить ему еще более скорби, то справедливость требует подвергнуть такому же наказанию и его. Если одно дитя несправедливо жалуется на другое, - заведомо ложно обвиняет его с недоброжелательною целью, то его нужно подвергнуть строгому взысканию. Даже когда дети раскрывают и действительные проступки и шалости других, то и тогда не следует поощрять их к тому, если они это делают с той только целью, чтобы повредить другим и подвергнуть их наказанию. Да и вообще не следует потворствовать наушничеству и дозволять, как говорят, "выносить сор из избы", так как это имеет источник свой большею частию в ненавистном и недоброжелательном сердце и приучает малюток к клевете. Вообще передача о шалостях и проступках других тогда только должна быть допускаема со стороны детей, когда их спрашивают об этом отец или мать, воспитатель или учитель. Но при этом всегда нужно внушать им, чтобы они, по примеру египетского Иосифа, о проступках своих братьев, сестер или товарищей говорили не из желания им вреда, но чтобы положить пределы греху.

Второе правило гласит: не вызывай сам зависти у твоих детей. А это случается тогда, когда родители неодинаково относятся к детям, предпочитая одного другому. Родителям не следует иметь между своими детьми никаких, так называемых, любимцев; они должны всех любить одинаковою любовью, всех измерять одною меркою; в противном случае они могут возбудить недоброжелательство и зависть в сердцах тех детей, к которым менее будут проявлять любви. Они должны одинаково со всеми поступать в отношении пищи; мать не должна что-нибудь особенное готовить для того дитяти, которое несколько моложе других. Одинаково должны они поступать и в отношении одежды и игрушек детских: не следует одному делать костюм красивее, покупать игрушки лучше, чем другому. Равным образом одинаковою для всех меркою должны быть измеряемы похвала и порицание, награда и наказание. Не следует младших оставлять без наказания за те проступки, за которые подвергаются взысканию старшие. Вдвойне велико искушение делать разницу между детьми для отчима и мачехи. Они в особенности должны заботиться о том, чтобы не обнаруживать пристрастия в своих отношениях к детям.

Со сводными детьми ни отчим, ни мачеха не должны поступать строже, чем со своими кровными, никогда не должны потворствовать последним в том, за что наказываются пасынки и падчерицы. Какие дурные последствия могут проистекать от неодинакового отношения к детям, когда они предпочитаются другим, это видим мы из истории о братьях египетского Иосифа, которые настолько озлоблены были на последнего за то, что отец любил его более, чем их, что сначала хотели убить его, а потом продали в рабство.

Третье правило говорит: не учи детей твоих отвратительному пороку зависти своим собственным примером. Если дети часто слышат, как отец или мать их недоброжелательно и с завистью высказываются о своих соседях или сослуживцах, или, вообще, если бедные родители дозволяют себе в присутствии детей с завистью говорить обо всех богатых, высказывать свое недовольство на то, что они не так состоятельны, не так счастливы в своих делах и предприятиях, как тот или этот, иначе говоря, если дети дома ежедневно и ежечасно ничего более не слышат, как только исполненные зависти недоброжелательные речи родителей о своих ближних, то что удивительного, если зависть и недоброжелательство пускают свои корни и в их нежные детские сердца, которые всегда бывают более восприимчивы ко злу, чем к добру? Далее: очень часто неблагоразумные родители сами вливают в душу дитяти яд зависти, при употреблении, например, ими пищи. Когда ребенок не хочет есть потому ли, что он сыт, или потому, что предлагаемая пища ему не нравится, то ему обыкновенно говорят: "Если ты сейчас не съешь, то я съем это" или: "Я отдам братишке, или прислуге, или кошке" и т. п. И вот из боязни, как бы не воспользовался пищею кто-либо другой, ребенок с поспешностью начинает есть и, когда окончит, ему говорят: "Вот умник, теперь ты скоро вырастешь большой". Не значит ли это силою вызывать у детей зависть и недоброжелательство? Не должна ли при этом явиться у детей мысль, что есть для того, чтобы эта пища не досталась кому-либо другому, есть дело достойное похвалы и одобрения?